Подумав немного, он съязвил: - На твои похороны, колдун.

Зато мысли пленника приняли явно невесёлый оборот. Стало ясно, что дружины

суздальцев выступят в предстоящей битве на стороне татар. Наступление начнётся,

едва замёрзнет Днепр и появятся условия для переправы.

- Но это же измена! - возмутился Карсидар. - Как Ярослав Всеволодович

согласился на такое? И как согласились другие князья?

Услышав об измене в связи с именем владимиро-суздальского князя, Михайло

не вытерпел и шагнул к пленнику. Читрадрива обернулся к сотнику и пригрозил

временным параличом, если тот не угомонится. Тогда Михайло вжался в угол и лишь

зубами скрипел от досады. А Артемий злобно зыркнул на Карсидара вспыхнувшими

глазами, прошипел:

- А ты откелева знаешь про то, чего не спрашивал? Колдуешь, лукавый?! - и

вслед за тем принялся на все лады поносить проклятых чародеев.

Однако с мыслями своими он ничего не мог поделать, и Карсидар с

Читрадривой узнали интереснейшую вещь. Оказывается, в середине месяца червня во

Владимир прибыло новое, ещё более грандиозное посольство из Золотой Орды, чем

разгромленное Карсидаром по пути в Муром. Посол передал Ярославу Всеволодовичу,

что великий хан Бату ужасно недоволен его обхождением с предыдущими посланцами

и удивлён тем более сильно, что великий князь Владимирский и Суздальский

отлично знает, сколь ужасна месть татар.

Ярослав Всеволодович оправдывался, доказывал, что посольство уничтожил

мерзкий колдун Давид, прозванный Хорсадаром, с сотней киевских головорезов,

которых подослал во Владимир проклятый интриган Данила Романович, что князя

самого обворовали, чуть ли не с головы сорвав бесценную святыню - шапку

Мономаха. Но посол утверждал, что одна сотня никак не может одолеть восемь, что

дело было во Владимиро-Суздальской земле и что если первый посол (кстати,

дальний родственник самого великого Бату) ехал лишь с предложением, то теперь

хан безоговорочно повелевает Ярославу Всеволодовичу с удельными князьями

выставить дружины против упрямца Данилы Романовича, безрассудно не желающего

кориться Золотой Орде. В противном случае великий Бату грозился повторить

опустошительное нашествие на северные земли и предать огню не только Суздаль,

но и Владимир, и другие города, а население частью перебить, частью угнать в

полон.

Естественно, Ярослав Всеволодович понимал всю реальность этой угрозы. Бату

мог послать войско даже до штурма Киева, благо времени было предостаточно. А

пережившим нашествие русичам так хотелось ещё пожить в мире, пусть даже

нестойком...

И князь вынужден был согласиться. По крайней мере, он успокоил себя

мыслью, что Бату непременно захватит Киев, и вот тогда Ярослав Всеволодович

потешится, увидев Данилку-выскочку мёртвым, получит назад шапку Мономаха и уже

беспрепятственно объявит государем всея Руси себя.

- А как отнеслись к этому удельные князья? - спросил Карсидар.

Артемий зажмурился и стал ругаться с отчаянием обречённого. Он уже понял,

что от него так или иначе выведают всё. И в самом деле, Читрадрива выяснил, а

Карсидар услышал, что удельные князья, не испытывавшие к Даниле Романовичу

такой сильной неприязни, как Ярослав Всеволодович, пытались противиться,

особенно его брат Святослав. Но в конце концов Ярослав их уломал, а Святослава

Всеволодовича вдобавок заставил лично участвовать в походе на Киев. Артемий

полагал, что сделано это было из мести, ибо другие князья посылали воевод.

Кроме того, в этом случае Ярослав Всеволодович не выглядел одиноким изменником.

Вместе с отцом к татарами должен был отправиться также сын князя, Андрей.

- А что другой его сын, Александр? - вмешался в странный полумысленный

диалог Читрадрива.

Артемий устремил на него исподлобья ненавидящий взгляд и проворчал:

- Ты, пёс смердящий, не трожь Александра!

Стало ясно, что Александр Ярославович отсидится в Новгороде. В позапрошлом

году татары не дошли до Новгородской земли, а нынешним летом Александр одержал

блестящую победу над шведами, и сердцами его подданных завладел боевой дух

непокорности. Учитывая это, Бату решил не рисковать, угрожая Александру, не то

молодой князь, чего доброго, позабудет о своём нейтралитете и окажет поддержку

Даниле Романовичу; тем паче, что его отношения с отцом особо тёплыми не

назовёшь - ведь он фактически выдворил Ярослава из Новгорода. Так что хан

рассудил, что для внесения раскола в ряды русичей хватит и того, что новгородцы

не будут участвовать в предстоящем сражении, а на стороне татар выступит

сводная дружина суздальцев под предводительством Ярослава Всеволодовича.

Артемий даже завидовал новгородцам - ещё бы, им не придётся позориться...

- А зачем "чёрного клобука" с собой привёл? - спросил Карсидар, хотя и без

того было ясно, кто именно напустил змей в дом Читрадривы.

Однако вопрос преследовал совсем иную цель. Читрадрива понял это и

мысленно поздравил Карсидара за находчивость. Действительно, криво

ухмыльнувшийся пленник подумал, что киевлян удалось одурачить с помощью такого

простого приёма. Переодетый "чёрным клобуком" змееносец-татарин сумел

беспрепятственно пройти через все встречавшиеся на его пути заставы.

- Про "клобука" и его змей ты лучше друга своего спроси, - сказал вслух

Артемий и кивнул в сторону Читрадривы. - Видимо, яд этих гадов потерял свою

силу. А жаль, не то, Андрей, тебе бы не жить.

- А что за змеи были? - поинтересовался Читрадрива.

- Нечистый его разберёт... - Артемий прищурил левый глаз, подумал, что

"младший колдун" наверняка убил татарина, и прибавил: - ...этого покойника,

каких он змей приволок. Такие в здешних краях не водятся. Предлагал я наших

гадюк - не послушался, поганец.

- А другие каких змей предлагали? - поддержал разговор Карсидар,

почувствовавший, что, уклоняясь на малозначительные детали неудавшегося

покушения, они усыпляют возросшую бдительность пленника.

- Всяких, - фыркнул Артемий и подумал, что на самом деле другие

злоумышленники ничего предлагать не могли, поскольку татарина видел только он

один да посланный с ним Игнатий.

- Об этом я спрошу у самого "клобука", - с невинным видом заметил

Читрадрива.

Пленник вскрикнул, рванулся и прорычал:

- Так он жив?!

- Жив, жив, - радостно сказал Карсидар.

Он не понимал, для чего Читрадриве понадобилось злить Артемия, но решил

подыграть товарищу. Тут же всё разъяснилось, ибо главарь налётчиков подумал:

как хорошо, что татарин не был знаком с двумя другими лазутчиками, посланными

Ярославом Всеволодовичем в Киев, с Юрием и Серафимом, которые затесались в ряды

суздальских добровольцев и вместе с ними нанялись на службу в войско Данилы

Романовича...

В этот миг Карсидар услышал, как Читрадрива мысленно приказал ему: "Кончай

спрашивать и не следи за моими мыслями". Пленник встрепенулся и взглянул на них

непонимающе. Карсидар начал было протестовать, но тут Читрадрива прикрикнул на

него:

- Ну! Быстро!

Пришлось перестать концентрироваться. Почуявший неладное Артемий

беспокойно стрелял глазами по сторонам, как вдруг охнул и вновь обвис, потеряв

сознание.

- Это... чего это он? - спросил Михайло из своего угла.

Читрадрива подошёл к пленнику, деловито развязал путы, уложил его на пол и

спросил:

- В какой он позе застыл, когда Давид нажал на него?

- Ты его убил? - спросил Карсидар.

- Пока только усыпил, но теперь убью, - Читрадрива был на удивление

спокоен и невозмутим.

- Но зачем? - Карсидар был поражён проявлением несвойственной его товарищу

кровожадности.

Михайло же откровенно признался:

- А я совсем ничего и не понял.

Тогда Читрадрива вкратце рассказал ему о том, что удалось проследить в

мыслях Артемия и закончил так:

- Этот человек теперь нам не нужен, да и татарин ни к чему. Более того,

живыми они будут только мешать, поэтому сейчас мы убьём их обоих. Пусть Юрий и

Серафим думают, что все участники нападения мертвы. Пусть будут уверены, что

трое суздальцев погибли от меча Давида, а два остальных и татарин - от нашей

силы. Тогда они не заподозрят, что нам известно об их существовании.

- А это ещё зачем? - изумился Михайло.

- Неплохо было бы обмануть татар и их приспешников с помощью ими же

подосланных лазутчиков. - Читрадрива загадочно улыбнулся. - Но для этого

предатели не должны ничего заподозрить, иначе от них не будет никакого проку.

Карсидар и Михайло переглянулись, дивясь его дальновидности.

- Значит, ты рассчитываешь проследить за Юрием и Серафимом? - Карсидар уже

заразился этой идеей.

- А также за теми, кого пришлют к ним взамен погибших, - подтвердил

Читрадрива. - Только следят пусть другие.

- Это можно, - согласился Михайло. - Они наверняка затесались среди

добровольцев, которые прибывают к нам с севера. Воевода Димитрий сейчас

сколачивает из них сборные отряды. Но что ж это будет?.. Брат на брата! Это ж

как степовики в битве на Калке семнадцать лет тому...

Сотник нахмурился, подумав о северянах, вынужденных выступить на стороне

татар.

- О том пусть князья заботятся, - сказал Читрадрива, выпрямляясь, и

обратился к Карсидару: - Ну, Давид, теперь убей этого злодея. Кажется, я

положил его довольно точно... Да не робей! Во время нападения ты и так чуть не

прикончил его, а сейчас это просто необходимо, пойми!

Карсидар, который действительно колебался, поскольку не привык убивать

беззащитных и беспомощных, уподобляясь палачу, заставил себя вспомнить, что

Артемий со своими молодцами угрожал Милке... и всё было кончено в мгновение

ока. Затем они прошли в сарай, где Карсидар таким же образом разделался с

татарином, и вернулись в дом. Михайло посоветовал им хорошенько выспаться,

однако до утра они почти не сомкнули глаз. Как, впрочем, и все остальные.

Поднялись рано, наскоро перекусили.