- Спросишь гандзака по имени Читрадрива, расскажешь о деле. Приведёшь

сюда. Он и будет третьим.

Старик смотрел перед собой каким-то отсутствующим взглядом.

- Гандзак, значит, - сказал он с идиотским смешком. - И с гандзаком

предстоит ехать не куда-нибудь, а прямиком в Ральярг. Так?

- А что, гандзаки людей едят? - в свою очередь спросил Карсидар. - Или

рога у них на голове растут?

- Так ведь всем известно, что это первейшие из первых колдуны. И... насчёт

людей... того, сомнительно. Некоторые говорят такое... - Пеменхат повертел

растопыренными пальцами. Похоже, внутренне он готов был гневаться, возмущаться,

однако способность бурно проявлять чувства у него попросту иссякла.

- И это пустое, - твёрдо сказал Карсидар. - Ты, я вижу, веришь всяческим

сплетням.

- Как и все старики, - подтвердил Пеменхат. - Но это не сплетни, это

мудрость. Общеизвестная истина. Гандзаки проклятый народ. Кстати, если не

людей, то лошадей они точно едят! И общаться с ними - всё одно что целоваться с

ядовитым пауком. Как, впрочем, и касаться предметов, сделанных в Ральярге.

Жаль, что ты не предупредил меня заранее о золотой монете и ложке. Я бы ни за

что не взял их в руки.

И он брезгливо вытер пальцы о штаны.

- Зря, - возразил Карсидар. - Сделанные в Ральярге прутья спасли мне

жизнь, причём неединожды. А с Читрадривой покойному Ромгурфу довелось

познакомиться очень близко. Гандзак как-то здорово выручил его и... Право,

жаль, что Читрадривы не было с нами в тот раз. Может быть, Ромгурф остался бы в

живых.

- Но зачем же тащить гандзака с собой в Ральярг? - недоумевал старик.

Карсидар хмыкнул и почесал затылок.

- Скажи мне вот что, почтенный Пем. Ты подаёшь постояльцам еду на

деревянных блюдах, напитки разносишь в глиняных кувшинах, а к этому

присовокупляешь оловянные ложки. А если бы к тебе заявился король Орфетанский,

какую бы ты посуду выставил ему?

- Нечего королю делать в такой дыре да ещё в заведении бывшего мастера, -

вполне резонно возразил Пеменхат.

- Ну а всё же, - настаивал Карсидар.

- Всё же... - задумчиво отозвался Пеменхат. - Ну, блюда, я полагаю,

подошли бы фарфоровые, кубки хрустальные, а приборы даже не из серебра, а из

чистого золота.

- То же и с Читрадривой, - подхватил Карсидар. - Ральярг - край не просто

неизвестный, а весьма странный, если судить хотя бы по этим вещам. И гандзаки

странный народ. Так если королю подают еду на богатой посуде, почему бы не

прихватить с собой диковинного спутника, когда направляешься в диковинную

страну?

Подумав немного, Пеменхат согласился:

- Что ж, это верно. Необычные вещи могут сгодиться в необычных

обстоятельствах. Да и сам ты необычен, мастер Карсидар. И желание твоё необычно

- отправиться туда, откуда никто не возвращался... Между прочим, тебе что за

дело до Ральярга?

Голос Пеменхата неожиданно окреп. Карсидар взглянул на него и увидел, что

старик весь напрягся и ждёт ответа.

- Я не знаю, - неожиданно просто сказал он. - Возможно, страсть к

приключениям, но... нет. Какая-то сила, которая есть внутри меня, какой-то

неслышимый голос шепчет мне на ухо...

Он поднес руку к голубому шарику серёжки - и неожиданно резко дёрнулся и,

вытянувшись, замер.

- Что случилось? - всполошился Пеменхат. - Что с тобой?

Но как мог Карсидар объяснить ему это, когда и сам толком не понимал, что

с ним произошло. Это было глупо: вспышка чёрного света, мгновенный туман

сознания и - какой-то намёк...

- Нет, ничего. Пустяк, - сказал он, с трудом переводя дыхание. - А ты уж и

перепугался. Но успокойся, со мной такое иногда случается, не стоит обращать

внимания.

- Ничего себе "успокойся"! Ничего себе "иногда случается"! - принялся

выговаривать ему Пеменхат. - Да это вроде паралича, насколько я понимаю. А ну

как произойдёт это в самый разгар драки... И как только доблестный мастер

Карсидар до сих пор жив, несмотря на такие приступы?

- Жив, как видишь, - задумчиво проговорил Карсидар. - И могу тебя

заверить: не знаю откуда, но мне абсолютно точно известно, что в минуту

опасности приступа у меня быть не может. Наоборот, случаются они в спокойной

обстановке, когда я думаю о чём-нибудь, например о...

Карсидар не договорил, потому как в тот самый миг сознание его вновь

помутилось на несколько секунд, и он почувствовал неясный запрет.

- Опять? - осторожно спросил Пеменхат.

Карсидар кивнул и так же осторожно заметил:

- Поэтому давай оставим в покое мою причуду. Всё равно я ничего не смогу

объяснить тебе.

Он опасливо тронул серьгу, потрепал пальцем мочку уха и слегка наклонил

голову, точно прислушиваясь к собственным ощущениям.

- Кстати, интересная штучка, - заметил Пеменхат. - Ни у кого прежде я

таких серёжек не встречал. Откуда она у тебя?

Карсидар собрался ответить - и удивительный приступ случился у него третий

раз подряд! Причём теперь вдобавок ко всему было очень больно в мозгу. Он даже

зажмурился от невыносимой боли. Когда же очнулся, обнаружил, что лежит на полу,

а Пеменхат заботливо растирает ему виски холодной водой с уксусом.

- Ты не умер! - обрадовался старик, едва Карсидар проявил первые признаки

жизни. - А я уж и не надеялся... Вот было бы несчастье! И так неожиданно...

- Говорю тебе, не обращай внимания, - проворчал Карсидар, с усилием

поднимаясь и заползая на ближайший стул. - Зато теперь ты ясно видишь: я

объясняться ни с кем не должен. В Ральярг идти надо, и всё тут! Я не понимаю

причины этого, но знаю...

- Ладно, это твоё дело, в конце концов. Тебе решать, куда идти, -

миролюбиво сказал Пеменхат, отодвигая миску с уксусом. - Но признайся честно,

неужели тебе достоверно известно, что в эту проклятую страну вместе с тобой и

колдуном-гандзаком непременно должен тащиться старый, толстый и вконец

обленившийся трактирщик? И вообще, при чём здесь я?

Карсидар улыбнулся:

- Ты прав, достоверно мне это неизвестно...

- Вот видишь! - возликовал Пеменхат.

- Но поскольку ты согласен, что в странном месте могут сгодиться странные

вещи, как раз тебя-то я и должен прихватить в первую очередь.

- Меня?! Почему меня? Что во мне такого необыкновенного?

Трудно было сказать, был Пеменхат удивлён или рассержен тем, что Карсидар

нашёл в нем нечто необычное.

- А твой почтенный возраст, почтеннейший Пем! Не спорю, пока что он не

вошёл в поговорку, однако скажи: можешь ли ты припомнить имя хотя бы одного

мастера, дожившего до твоих лет?

Пеменхат потерянно молчал.

- И вот скажи мне, - гнул своё Карсидар, - не безобразие ли, что

умудрённый опытом легендарный Пеменхат коротает свои дни в каком-то вонючем

трактирчике, считая перепавшие ему гроши, вместо того, чтобы пуститься в

очередную лихую авантюру? Тем более, условия-то какие! Это не обычная

экспедиция наёмников, это вольное путешествие, организованное одним из мастеров

для всеобщего удовольствия честной компании. Часто ли выпадает такое? Ведь если

разобраться, баллады воспевают то, чего нет и не было никогда: вольных

странников. Мы никакие не странники, дорогой Пем. Мы вечные наёмники! Того

убрать, этого поддержать, то охранять и сохранить, это сопроводить... Тьфу,

какая мелочность и мерзость! Мы размениваем себя по мелочам, старик. Это святая

правда, просто нам недосуг задумываться над истинным положением дел. Нам

некогда, ведь кругом свистят стрелы, лязгают мечи и прячутся в засадах враги.

Но здесь мудрость!

- Да, и ты мудр, несмотря на молодость, - тут Пеменхат погрозил Карсидару

пальцем и воскликнул: - Но ведь меня не проведёшь! Ты соблазняешь меня мыслью о

вольном приключении? Что ж, ты прав. Нам обоим знакомо это чувство. Мелочность

и никчемность нашей работы угнетает, зависимость от нанимателей тяготит. А так

хочется быть свободным и делать то, что считаешь нужным делать именно ты, а не

какой-нибудь благородный выскочка!

- То-то и оно, старина, - горячо поддержал его Карсидар. - То-то и оно! Не

знаю, удалось бы мне подобрать лучшие слова, чтобы уговорить другого ехать со

мной, но...

- Но не обольщайся, - перебил его Пеменхат. - Себя-то я не собираюсь

уговаривать. Вопрос в том, желает ли упомянутый старый трактирщик тащиться за

тридевять земель на верную погибель.

Старик развёл руками, причмокнул и заключил:

- Увы, нет. Для тебя, досточтимый мастер - увы! Старый трактирщик желает

мирно провести остаток жизни в собственном заведении, время от времени исполняя

дружеские просьбы высокородного Торренкуля. Не гожусь я больше для путешествий.

Вот так.

- Посмотри мне в глаза, Пем, - проникновенным голосом попросил Карсидар. -

Посмотри мне в глаза и скажи откровенно: неужели ты действительно считаешь себя

таким старым и никчемным? И неужели смиришься когда-нибудь с тем, что тебе

представлялся последний в жизни шанс поразвлечься, а ты его не использовал?

Скажи это, глядя мне в глаза. И всё.

Как и ожидал Карсидар, старик не посмел посмотреть ему в глаза, а спросил

без видимой связи с предыдущим:

- Но поскольку расходы по путешествию несут сами участники, дозволено ли

мне поинтересоваться: средства на дорогу есть?

- Думаю, на первое время этого хватит, - сказал Карсидар, вытаскивая из-за

пазухи небольшой мешочек, в котором весело звякнули монеты. - А потом

заработаем, если кончатся.

- Не нам хватит, а тебе, - мягко поправил его Пеменхат. - Заметь, я ещё не

дал своего согласия.