"Беги, сынок. Пока можно, ты проскочишь. Должен успеть... спастись...

выжить! Ради отца. Будь он с нами, он бы тобой гордился".

Мать подходит к окну, слегка отодвигает парчовую портьеру, осторожно

выглядывает в образовавшуюся щель. Ясно: с улицы её могут заметить лучники, и

тогда...

"Плохо дело. Уже горит окраина. Уходи, мой принц, это приказ. Приказ сыну

короля! Будь благословен на всех путях твоих. Да хранит тебя Адонай. Да

уподобит Он тебя Эфраиму и Менаше..."

Мать начинает читать традиционное родительское благословение Судного Дня.

И хотя до него ещё далеко, поневоле кажется, что день суда над жителями этого

города наступил уже сегодня.

"Я не оставлю тебя, мама, - хорохорится малыш. - Я так решил!"

Однако, не обращая на это внимания, мать продолжает ровным голосом:

"Да благословит тебя Адонай и хранит..."

"Ма-ма-а-а-а!!!"

Звон разбитого стекла, крик, быстро перешедший в хрипение - и женщина уже

лежит в растекающейся на полу багровой луже. В груди торчит древко тонкой

стрелы. Её заметили!

"Мамочка..."

"Беги, сынок... Я... здесь. Мне недолго..."

Бирюзовые глаза тускнеют и быстро стекленеют.

"Ты... после меня и отца... один... Перстень... бере... ги..."

Прочь, прочь отсюда! Здесь нет больше любимого человека, здесь поселилась

смерть!.. Впрочем, не только здесь. Смерть нынче пирует повсюду, не в одном

дворце - на каждой улочке, в каждом домишке.

А вот и её служители - "могучие солдаты", "хайлэй-абир". Их когда-то

белые, а теперь грязно-серые от въевшейся в долгих странствиях пыли плащи

заляпаны кровью так, что алые кресты едва различимы. А может, и кресты

намалёваны кровью?! Или выжжены огнём - ведь на окраинах сплошные пожарища!

Войска осаждённых перебиты, и никто не в состоянии защитить город от

закованных в железо могучих воинов. Они нещадно истребляют мирных жителей от

мала до велика, никому от них не уйти. Вот и за маленьким мальчиком погнались

сразу двое. Хорошо, что у них нет луков, а только мечи, и улочки довольно

узкие. Вдруг удастся убежать. Нет!!! Проступающие даже из-под крови алые кресты

всё ближе, ближе... Настигают, накрывают, поглощают... И вдруг всё скрывает

живой фиолетовый туман... В глазах рябит, в голове мутится...

И что-то ему мешает! Как некстати!!!

...Карсидар очнулся от грохота. Со стола напротив слетело громадное блюдо,

на котором лежала тушка покрытого румяной корочкой жареного поросёнка, и,

ударившись о пол, разлетелось вдребезги. Тут же он осознал всю мощь и силу

ненависти, исходившей от него и направленной на людей в белых плащах. А также

то, что Читрадрива каким-то чудом умудрился ослабить эту силу и отвести в

сторону, направив на злосчастное блюдо.

"С ума сошёл?! На пиру у князя! Ты что?!"

"Плевать! Знаешь кто эти люди? Те самые "хайаль-абиры"... то есть

"хайлэй-абир". Они убили мою мать! Преследовали меня! А вон тот..."

Читрадрива изо всех сил приналёг и всё же удержал силу гнева Карсидара на

поросёнке. Мясо начало пригорать, в комнате отчётливо запахло палёным.

"Болван, он же младше тебя! Как он мог преследовать тебя в детстве?

Прекрати! Прекрати сейчас же! Мне уже тяжело, я не справлюсь..."

"Вот и ладно. Я уничтожу хотя бы эту пятёрку. Отомщу за всё. За всех! За

мать!.."

"Ты согласился служить у князя, а теперь бунтуешь?! А как же твоё слово? Я

слышал, у мастеров оно в цене".

Этот аргумент подействовал на Карсидара отрезвляюще, и он вдвое ослабил

желание уничтожить "могучих солдат".

"Кроме того, поспешная месть - плохая месть. Разве нет?"

Желание ещё уменьшилось. И тогда Читрадрива испуганно подумал:

"Вон бегут слуги убирать мусор! А ну как попадут под твою силу..."

К счастью, Карсидар вовремя подавил желание сжечь конвой нунция, и со

слугами ничего не случилось. Ничего кроме того, что схватившись за осколки

блюда они с воплями уронили их обратно и запрыгали, дуя на обожжённые пальцы.

Данила Романович прервал слегка смущённую речь, в которой просил у посла

прощения за досадное недоразумение, и спросил с неудовольствием:

- Ну, чего вы?..

Михайло схватил со стола кувшин, плеснул его содержимым на пол и отрывисто

кивнул слугам: мол, убирайте. От осколков блюда с шипением повалил пар.

- Помилуй их, княже, - скороговоркой выпалил сотник, а слуги проворно

бросились подбирать черепки и оставшиеся от поросёнка уголья.

- Ладно, прощаю, - князь и бровью не повёл, как будто не произошло ничего

необычного. - Ради большого праздника так уж и быть.

- Милосердие - истинная христианская добродетель, - похвалил Данилу

Романовича нунций. Он тоже говорил коряво, но не так, как митрополит и прочие

жрецы, а на свой манер. Ясное дело: посол из другой земли, другой державы. -

Даже его святейшество не сумел бы повести себя более сдержанно, если бы на его

стол подали столь пережаренное мясо.

- Пустяки, пустяки, - пробормотал Данила Романович и лишь тогда вскользь

глянул на Карсидара.

"Видишь, что ты натворил! - с укором подумал внешне невозмутимый

Читрадрива. - Хорошо ещё, я успел вмешаться".

"Да, хорошо. Спасибо тебе..." - Карсидар почувствовал, что неудержимо

краснеет, а такое случалось с ним нечасто.

В продолжение всего обеда он сидел за столом тише воды, ниже травы, вяло

поглощая кушанья, которые наверняка были вкусными, и небольшими глотками

прихлебывая хмельной мёд. К сожалению, сегодня он почему-то не пьянел. А

захмелеть очень хотелось! Тогда бы он расслабился и перестал заботиться о том,

чтобы невзначай не посмотреть в сторону рассевшихся по правую руку от князя

воинов в белых плащах. А посмотреть хотелось! Пусть даже одним глазком! Тем

более, что Данила Романович и нунций оживлённо беседовали, князь провозглашал

тосты за здоровье "его святейшества папы", посол знай нахваливал княжеское

гостеприимство.

И всё в том конце комнаты, где сидели белые плащи! Проклятие...

Но как и всякая пытка, эта тоже имела конец. По завершении трапезы князь

встал из-за стола, начали подниматься и гости. Как назло, Карсидар к этому

времени немного успокоился. Попробовал бегло оглянуться на "могучих солдат" -

вроде ничего, лишь слабый приступ тошноты подкатил к горлу, как при мысли о

татарах.

И только сейчас Карсидар ощутил, что почти ничего не ел за обедом и

по-прежнему голоден. Пришлось схватить со стола первое, что попалось под руку,

и есть на ходу.

- Слышь, Хорсадар! Ты почто поросёнка спалил? Кровь древлянская взыграла?

Это Михайло приблизился к нему вплотную и шепчет на ухо. А что ему

ответить?.. Рассказать, как невесть когда армия "хайлэй-абир" сожгла дотла

невесть какой город и истребила всех его жителей?

А Данила Романович тем временем уйдёт с нунцием. И "могучие солдаты" с

ним...

Стоп!

Значит, князь будет один на один с этими кровавыми убийцами?! Но ведь он,

Карсидар, нанялся к нему на службу! Надо же охранять князя...

- Почему не отвечаешь? Не слышишь, что ли?

Неважно это, неважно. Понял, Михайло? Надо слышать... слушать совсем

другое - о чём говорит Данила Романович с белыми плащами! Значит, надо попасть

на переговоры...

"Стой, Карсидар! Что это ты выдумал? Влиять на князя? Да ты соображаешь,

что может из этого выйти?! В твоём нынешнем состоянии... А вдруг не

удержишься?"

Но Карсидар не внял предупреждениям Читрадривы. Мысленно он уже просил,

умолял князя пригласить их на переговоры. И точно откликнувшись на его немую

просьбу, сквозь толпу гостей протиснулся княжеский оруженосец и, переводя дух,

сказал:

- Данила Романович надеется, что ты, Хорсадар, не повторишь безобразного

деяния, совершённого за обедом, и приглашает тебя вместе с Дривом

присутствовать при встрече с нунцием. Идите за мной.

"Только теперь никаких фокусов, - предупредил его Читрадрива. - Несмотря

на твоё возросшее могущество, я пока остаюсь твоим учителем. Если что случится,

я встану у тебя на пути, предупреждаю! Так и знай".

"Хорошо, Читрадрива, я очень постараюсь быть сдержанным".

Оруженосец привёл их в знакомую гридницу, где кроме князя, нунция и

сопровождающих его "могучих солдат", находилось дюжины полторы человек. Скорее

всего, это военачальники, решил Карсидар. Во всяком случае, тысяцкий Остромир

был среди них и задумчиво крутил левый ус.

Князь и нунций уже некоторое время беседовали, потому что Карсидар услышал

окончание фразы, произнесенной послом:

- ...слишком долго за тобой гонялись.

- Да, мне не пришлось сидеть на месте, - подтвердил Данила Романович. -

Видишь, преподобный отче, как всё обернулось? Пока на великокняжеском престоле

сидел Михайло Всеволодович, я не возражал. Однако он бросил всё и вслед за

сыном уехал искать счастья в Угорщину. Посмотрим, что у него там выйдет... -

князь скептически ухмыльнулся.

Нунций вежливо кивнул.

- Но после Михайла на престол взошёл Ростислав, - продолжал Данила

Романович. - Я посчитал, что не по его заслугам такая честь и поспешил в Киев.

Вот тебе, отче, и пришлось погоняться за мной.

- Как я слышал, киевский люд призывал сюда также молодого Александра

Ярославовича из Новгорода, - устремив взгляд в потолок, сказал посол.

- Я гляжу, преподобный отец не терял времени даже в дороге. Его

святейшество умеет подбирать для особых миссий нужных людей. - После этого

двойного комплимента Данила Романович сложил руки вместе и похрустел пальцами.

- Да и ты, княже, знаешь толк в подобных делах, как и надлежит мудрому

правителю. Правда, зачастую киевские князья прибегают к помощи язычников. К