они...

- Я не замёрз, - небрежно заметил Карсидар, пробираясь между столами в

самый тёмный угол зала.

- Но ведь по нерадивости своей я слишком долго продержал вашу милость на

дворе, - осторожно напомнил Пеменхат.

- Не твоё дело, - обрезал Карсидар и, плюхнувшись на жалобно скрипнувший

стул, повелительным жестом позвал замерших около очага девицу и подростка.

- Как господину угодно, - вновь повторил трактирщик.

Карсидар ожидал, что теперь старик замолчит надолго. Однако, едва он успел

снять с вертела первый кусок, как Пеменхат с неизменной вежливостью произнёс:

- Одну минутку, господин мой. Я хотел бы сперва уточнить кое-что...

- И что же? - с грозными нотками в голосе осведомился Карсидар.

- Да так, сущую безделицу для вас, благородного господина, но чрезвычайно

важную для меня.

Карсидар вопросительно уставился на него.

- Скажите мне, ваша милость, - тут голос трактирщика сделался просто

нежным. - Вы в состоянии заплатить за ужин и ночлег?

- Ты куда это клонишь, скотина? - в голосе Карсидара зазвенели угрожающие

нотки.

- О, не обижайтесь на старину Пема, - трактирщик сложил пухлые губки

бантиком. - Но по природной глупости своей и по общему скудоумию я хотел бы

узнать, где же лошадь моего господина?

"Ишь, старый хрыч, почуял таки неладное!" - изумился Карсидар, а вслух

сказал:

- Да, ты прав: проигрался я сегодня, и коня проиграл.

- Так как же...

Карсидар расстегнул один из кармашков пояса и бросил трактирщику золотой.

Тот по-собачьи ловко поймал налету монету и немедленно принялся рассматривать

при свете зажжённой на стойке плошки, пробовать на зуб и взвешивать на ладони.

- Хватит с тебя этого, милейший?

- О, конечно! Разумеется, пока хватит, - ответил довольный Пеменхат,

закончив изучение блестящего жёлтенького кружочка.

- Ничего себе "пока"! Нравится мне это словечко, - с презрительным смешком

сказал Карсидар. - Да за этот золотой можно купить весь твой вшивый домишко,

тебя со всеми потрохами и с твоей девкой в придачу. Я так думаю!

Брови Пеменхата едва заметно дрогнули, и это не ускользнуло от внимания

гостя. Однако отвечал трактирщик по-прежнему вежливо:

- Ну, положим, насчет всех потрохов вы преувеличиваете, господин мой... И

осмелюсь напомнить, что я имел в виду не один лишь ужин. А ночлег? Да ещё

сколько дней вы тут проживёте...

- Не твоя забота, - угрюмо буркнул Карсидар. - Может, завтра и уберусь.

- Воля ваша, - спокойно сказал Пеменхат. - Вот только куда же вы без коня

пойдёте? А я бы мог вам, между прочим, помочь раздобыть нового. Есть у меня

один на примете...

- Мастер ты болтать, любезнейший, - процедил сквозь зубы Карсидар, очень

внимательно наблюдая, как отреагирует трактирщик на его первое слово. Однако

теперь на лице старика не дрогнул ни один мускул. - Но о том, как и куда мне

идти после тебя, я уж и сам позабочусь. Как-нибудь обойдусь без твоих советов.

- Как будет угодно господину, - равнодушно сказал Пеменхат и принялся

разглагольствовать о Торренкульской ярмарке, которая должна была начаться через

два с лишним месяца.

Карсидар же с мрачным видом жевал мясо, швырял объедки и кости куда

попало, сплёвывал на пол, покрикивал на слуг и грубил трактирщику. Но это была

лишь маска. На самом же деле он раздумывал над тем, что за девчонка вертится в

трактирчике. Пеменхат назвал её Нанемой. Значит, просто по имени, без всяких

там ласкательных прозвищ. Это вселяет некоторую надежду на то, что старый хрыч

пока не женился. С другой стороны, мордашка у девчонки смазливенькая, а тут

хозяин в возрасте, степенный, с каким ни есть, а положением трактирщика... Ещё

и капиталец, небось, прикопил. Ишь как золотой налету сцапал! Так что же тогда

получается? Кем ему доводится эта самая Нанема?..

Да что тут гадать! Законных детей у Пеменхата быть не может: мастер -

человек без роду, без племени, нет у него ни кола ни двора. Значит, эта Нанема

ни в коем случае не его дочь. Выходит, просто молоденькая служанка при старом

господине, по совместительству выполняющая известные обязанности...

Ах ты! Хозяйством обзавёлся. Путников усталых пригреваешь, а самому

девчушка кровушку старую гоняет. Хитер, мерзавец. А брови-то как дрогнули,

когда про покупку девки твоей намекнул... Вот тебе новая задачка, решай!

- Что-то в горле першит, - пробурчал Карсидар с набитым ртом. - Чем бы у

тебя его промочить?

- Нанема, вина господину, - коротко бросил Пеменхат, а сам, мило улыбаясь,

продолжил рассказывать о том, как на позапрошлой ярмарке пьяные слуги здешнего

герцога сцепились с королевскими гвардейцами и чем это кончилось.

Девушка быстро вышла из зала и вскоре вернулась с небольшим кувшинчиком.

Едва она приблизилась к Карсидару на расстояние вытянутой руки, как тот резко

рванулся, схватил девушку за талию и, с нагловатым видом глядя прямо в глаза

трактирщику, принялся немилосердно тискать её. Нанема взвизгнула, выронила

кувшин, который разбился вдребезги, и попыталась вырваться. Карсидар не

отпускал. Пеменхат прервал свои словоизлияния и молча смотрел на это

безобразие.

Когда Карсидару наскучила "проверка", он молча оттолкнул девушку, схватил

самую большую кость с остатками мяса и со злостью впился в неё зубами.

- Нанема, убери, - как ни в чем не бывало велел трактирщик. - До чего же

ты неловкая! Не могла кувшин удержать?

- Так я... - попыталась возразить девушка.

- А я говорю: ты неловкая, вот и убирай, - в голосе старого Пеменхата

впервые проскользнула нотка раздражения, но он быстро взял себя в руки и

елейным голосочком продолжил прерванный рассказ на том же месте, на котором

перед тем остановился: - И вот представьте себе, господин мой, что тогда

началось! Помощь подоспела как раз вовремя, потому как одному гвардейцу уже

размозжили башку, а другому выпустили кишки. Вновь прибывшие с мечами наголо

бросились в атаку, слуги опрокинули стол - и пошла потеха!..

Нанема вернулась в зал с тряпкой и принялась вымакивать растекшееся по

полу вино и собирать в передник черепки.

- Больно сырое у тебя мясо, любезнейший, - сказал Карсидар и легонько

шлепнул служанку по мягкому месту, когда та случайно повернулась к нему спиной.

Нанема тихонько ойкнула, однако выразить возмущение по поводу столь

бесцеремонного обхождения в более решительной форме не посмела. Она лишь

отодвинулась подальше от Карсидара и краем глаза пугливо следила, чтобы он не

давал воли рукам.

- Мясо сырое? - переспросил Пеменхат, словно и не понял, на какое мясо

намекнул посетитель. - Так вы же сами торопили с ужином, господин мой! Вот и

попало оно к вам на стол непрожаренным... Вы лучше послушайте, что было потом.

Один из слуг, что забаррикадировались за опрокинутым столом, левшой был, так

он...

Карсидар медленно жевал кусок жаркого и с грустью размышлял о том, до чего

же по-скотски устроен мир и в каких убогих духом ублюдков превращает жизнь даже

самых лучших из людей. Никакой ошибки не было: мастер Ромгурф говорил именно о

том человеке, который сейчас забрался за стойку и разливался там соловьём по

поводу прошлогодней пьяной потасовки черни. Без сомнения, славный мастер

Пеменхат превратился в старого жирного борова, до отвращения угодливого

трактирщика, которого уже ничто в жизни не волнует, кроме денег. Мальчишка вон

волком на наглого гостя смотрит... хорош мальчишка, право слово! А вот хозяин

его - так просто смердящая куча навоза, ничего больше. Никакой это не обломок

былого величия, никакой не человек из легенд и баллад. Не осталось в нём ничего

величественного и легендарного. Он теперь только и может, что взахлёб

рассказывать о чужих драках да угодливо отвечать на дерзости случайных

посетителей его мерзкого заведения.

Такого и убить мало чести.

Убить?..

Собственно, что с ним ещё делать?! Уйти, оставив его в живых? Допустить,

чтобы он тут заживо догнивал и других заражал духом разложения? Взять хотя бы

мальчишку и девицу. Ведь научит он, непременно научит такого замечательного

мальчугана гнуть спину перед сильными мира сего и угодливо ухмыляться первому

встречному подонку, в кармане которого позвякивают деньжата! А Нанема? Он и

теперь не защищает девушку, хотя та наверняка является его любовницей. Во что

же превратится бедняжка со временем? В вытертую подстилку для случайных

постояльцев! Вот и получается, как минимум, две загубленные молодые жизни...

Значит, действительно лучше сильной и властной рукой прекратить это

безобразие, пока не слишком поздно. И никто из мастеров его не осудит.

Наоборот, скажут: молодец Карсидар, защитил этих двоих от влияния жалкого

ублюдка. Да и имя Пеменхата сберёг во всей его громкой славе, легенду спас от

грязи проклятой реальности. Пусть же потомки распевают красивые баллады о

невероятных подвигах Пеменхата и забудут борова-трактирщика, мир праху его!..

Итак, вынести краткий приговор и уложить на месте. Только быстро, чтоб

никто ничего не успел сообразить. И прочь отсюда!

Карсидар тотчас придумал, каким способом разделаться с Пеменхатом, чтобы

те, кому надо, поняли, кто совершил казнь. Он также знал, что именно скажет

сейчас старику. Представлял даже, как перекосится от ужаса его лоснящаяся рожа,

как ослабеют коленки и как в предчувствии неминуемой смерти старик попытается

спастись... но будет поздно! Всё это уже не волновало Карсидара, поскольку

главный вопрос - кого же выбрать в качестве спутника в дорогу - оставался,

таким образом, открытым.

Потому Карсидар не обратил должного внимания на действия трактирщика и

слуг, когда он, облизав оловянную ложку, принялся медленно засовывать её в

рукав куртки ручкой наружу. В мыслях он уже перебирал имена и сравнивал

разрозненные сведения о возможных кандидатах в спутники...

К действительности Карсидара вернул громкий вопль Нанемы. Вздрогнув, он

быстро повернулся к ней и увидел, что, рассыпав черепки кувшина, девица со всех

ног улепётывает из зала. В ту же секунду Карсидар ощутил на затылке

убийственной силы взгляд и услышал грозное: