Читрадрива посмотрел на Карсидара. В его глазах плясали озорные искорки,
что наблюдалось за сдержанным гандзаком довольно редко.
- Государь прислал к тебе этих раненых, чтобы ты как можно скорее подлечил
их, - произнёс Карсидар на языке русичей громко, по-деловому.
Калеки прекратили шептаться и уставились на него. "Это ж сам Давид
Воитель!" - прохрипел низенький оборванец с клюкой. В очереди прокатился вздох
изумления, смешанного с суеверным ужасом.
- Подлечить, так подлечить. Сейчас вот закончу...
Читрадрива проделал ещё несколько загадочных манипуляций над коленом
хромого, встал, осмотрел раненых в ночной вылазке воинов, разделил их на две
группы и, пообещав заняться этими людьми немедленно, кивнул на дверь дома.
- Я так понимаю, что государь велел передать мне ещё кое-что, - сказал он,
когда вошёл вместе с Карсидаром в большую светлую комнату.
- Данила Романович напоминает, что сегодня он венчается шапкой Мономаха.
Ты должен быть в Софии в час пополудни, - подтвердил Карсидар и не удержался от
того, чтобы добавить: - А с твоей стороны, кстати, крайне невежливо рыться в
моих мыслях.
- Ну, что ты! Я бы не посмел... Да и вряд ли смог бы сделать это незаметно
для тебя. Просто есть вещи, которые подразумеваются сами собой. Данила
Романович должен был передать мне это. Видишь, всё просто. - И Читрадрива
поджал губы.
- Да, просто... Но ты придёшь?
Читрадрива опустил глаза, и Карсидар почувствовал, что его товарищу стало
грустно.
- Слушай, Давид...
(С некоторых пор Читрадрива стал называть его так не только на людях, но и
в общении с глазу на глаз, причём явно имел в виду не христианина Давида, а
погибшего йерушалаймского принца).
- ...Я же просил тебя: не принимай близко к сердцу дела русичей! Что тебе
до них? Твоя истинная родина лежит далеко на юге. В трактирчике под Торренкулем
ты сам предложил мне отправиться на юг. Заметь: сам! И вот оказалось, что тот
путь был на самом деле лишь половиной дороги. Почему же ты отказываешься от
намеченного тобой же плана и не хочешь довести задуманное до конца?
- С тех пор планы изменились, - сказал Карсидар.
- Ничего себе изменения! - фыркнул Читрадрива. - Стать пособником князя,
пусть даже великого князя, пусть хоть короля - государя всей Руси... Сделаться
зятем сотника, обзавестись кучей детишек...
Он на несколько секунд умолк, проверяя, не слишком ли задел самолюбие
Карсидара, и докончил:
- Да полно! Ты ли это? Куда девался мастер Карсидар?! И как низко пал
принц Давид, сын короля Ицхака!
- Отец исчез, мать погибла, королевство уничтожено...
- Зато страна осталась, - резко возразил Читрадрива. - Народ остался. Твой
народ, Давид-насих!
- В моей стране никто меня не признает, - грустно произнёс Карсидар. - Мой
народ отвергнет меня. Ведь я совершил непростительную ошибку. - Он вздохнул. -
Сам видишь, идти в Землю Обета мне просто нет смысла. И я не понимаю, зачем
вновь и вновь поднимать эту тему?!
Последние слова Карсидар в сердцах выкрикнул и принялся ходить по комнате
из угла в угол, нервно теребя бронзовую фибулу широкого кожаного пояса.
- А какой смысл ограничиваться пределами Руси? - спокойно парировал
Читрадрива. - Что это ты вбил себе в голову? И не забывай про Орфетанский край,
он пока ещё существует. Там живут мои и твои родичи...
- Я не в Орфетане родился! - отрезал Карсидар.
- Зато вырос. Но если на то пошло, принц Давид родился как раз в Земле
Обета.
- Не придирайся к словам! - Карсидар на мгновение растерялся. Он допустил
промах, а Читрадрива этим немедленно воспользовался. Оставалось только
заглянуть в самые потаённые глубины души и говорить честно. И он сказал: - В
своё время старина Пем исповедался нам. Знаешь, я ему верю. И теперь
прочувствовал всё это на собственной шкуре. Мастера и вправду страшно устают от
извечной кочевой жизни, от нескончаемых преследований и потасовок. Поэтому в
каждом из нас живёт тщательно скрываемая мечта об оседлой жизни. Просто далеко
не каждому представляется шанс осесть. Вернее, почти никто до этого шанса не
доживает. Пеменхат вот дожил. И я тоже дотянул. Да, для мастеров у нас обоих
необычные судьбы, но что поделаешь...
- Одним словом, ты влюбился в Милку, - подытожил Читрадрива, причём
Карсидар почувствовал, как он мысленно прибавил: "В эту дурёху, обалдевшую от
знакомства с настоящим колдуном". - И решил остаться на службе у Данилы
Романовича.
- Да, решил тут остаться, - подтвердил Карсидар, пропустив мимо ушей
первую часть его реплики. - Ты должен меня понять: гандзаки долго кочевали, но
потом всё же осели. И я устал, как истый анах.
Читрадрива мотнул головой и саркастически хмыкнул. А Карсидар, собравшись
с мыслями, продолжил:
- Но ведь ты говорил, что можешь отправиться в Землю Обета один! А раз
так, то почему бы тебе в самом деле не поехать одному? Почему я так нужен для
осуществления твоих планов? Зачем я тебе? Не понимаю...
Тут Читрадрива неожиданно вздрогнул и искоса взглянул на Карсидара.
Похоже, ему в голову пришла какая-то блестящая идея. Карсидару очень хотелось
узнать, что это за идея, но после того, как он упрекал товарища в слежке,
подслушивать мысли Читрадривы было как-то неудобно.
- И то правда, зачем мне ты? - изрёк наконец Читрадрива. - Я и сам могу
поехать на юг. Об этом я всю жизнь мечтал.
- Вот и поезжай, - обрадовался Карсидар при виде такого поворота дела. - А
я тут останусь... Но, надеюсь, ты хоть поможешь мне и Даниле Романовичу
управиться с татарами?
- Разумеется, разумеется, можешь не сомневаться, - заверил его Читрадрива.
- Иначе я бы не брался за ремесло лекаря. Но скажи вот что... - он поднял к
лицу правую руку и принялся вертеть ладонью, любуясь игрой света в камне. -
Скажи, друг Давид, не подаришь ли ты мне на память эту вещицу? Она здорово
помогает в моих занятиях, сам видишь. Конечно, твой отец хотел, чтобы она
служила тебе, но ведь ты и без перстня могуч. А мне будет память о друге,
оставшемся на Руси...
- Ладно уж, - беспечно махнул рукой Карсидар. - Ты и так присвоил
перстень, бери его насовсем.
- Вот и хорошо. Вот уж спасибо! - забормотал Читрадрива. - А в
благодарность я обязательно приду сегодня в Софию, можешь успокоить государя. Я
тоже нахожу, что не стоит осложнять отношения с таким замечательным правителем,
как Данила Романович. Могу даже привести с собой увечных, если это его
обрадует.
Читрадрива подозрительно оживился, принялся отпускать шуточки насчёт того,
что митрополит Иосиф готов объявить его святым угодником Андреем Целителем,
едва Данила Романович выхлопочет ему у Византии патриархию вместо митрополии.
Карсидар не очень хорошо понимал, в чём тут дело, потому что слегка путался в
делах церковных. Он знал лишь, что звание патриарха выше звания митрополита и
что именно таким ходом Данила Романович окончательно умиротворил Иосифа,
разозлившегося на государя, который пригрел у сердца "двух колдунов, аки гадов
ползучих".
По всему чувствовалось, что у Читрадривы родился очередной план, и ему
хочется, чтобы Карсидар поскорее удалился. Тогда уж точно никто не сможет
подслушать эту превосходную мысль, а Читрадрива получит возможность обдумать
всё на досуге...
Чтобы не мешать товарищу, Карсидар, сославшись на то, что надо привести
себя в порядок перед церемонией, заторопился в город. Читрадрива проводил его
до ворот. Во дворе раненые рассказывали "каликам перехожим" о ночном налёте на
татарский лагерь, а те слушали, затаив дыхание. Едва завидев "Воителя Давида",
все почтительно смолкли.
Дома Карсидара ожидала одна мелкая неприятность. У ворот караулил Вышата.
Он лущил зелёные стручки гороха и пригоршнями бросал горошины в рот, а очистки
под ноги.
- Пойдём, дело есть, - буркнул угрюмо и неопределённо мотнул головой
куда-то в угол двора, где размещалась конюшня.
Карсидару стало смешно - младший сын Михайла совершенно не понимал, с кем
имеет дело, и даже не пытался хоть как-то скрыть свои мысли.
- У меня нет ни малейшего желания калечить брата моей невесты, - сказал он
насмешливо.
Вышата мигом взбеленился, обернулся к Карсидару и, брызгая слюной,
зашипел:
- А на кулачках?! А без твоих колдовских штучек?! Или ты не можешь драться
просто так?! Да я тебе... я тебе...
Карсидар поморщился - серые глаза Вышаты позеленели от злости и стали
похожи на глаза Милки.
- И на кулаках тебе против меня не устоять, - заверил он разозлённого до
предела парня. - Даже если я не стану применять свои штучки, как ты сказал. А с
ними от тебя вообще мокрое место останется. Так что не трогай меня. По-хорошему
прошу.
- Всё равно! - Вышата даже задрожал от едва сдерживаемого напряжения. -
Всё равно не бывать тому, чтобы чужеземный колдун втёрся в нашу семью!
- Я люблю Милку и женюсь на ней, - Карсидар впервые говорил это столь
уверенно и веско. - И Милка меня любит...
- Дура моя сеструха! У неё в голове ве...
Неожиданно Вышата словно подавился собственными словами. Сильнейший спазм
сковал его челюсти и язык. Парень хотел говорить дальше, хотел продолжать
поносить глупость сестры и подлость Карсидара - но не мог вымолвить ни слова,
сколько ни старался.
- Помолчи и остынь, - коротко бросил через плечо Карсидар и направился в
дом, отметив про себя, что способен теперь даже на такую довольно тонкую, но
совершенно безобидную разновидность хайен-эрец. Хотя, чтобы не злить Вышату, он
постарался не столкнуться случайно с Милкой до самого выезда в Софию.