Обедали одни мужчины, женщины лишь прислуживали. Читрадрива так и не
понял, является это правилом, или же на сегодня было сделано исключение ради
него. Во всяком случае, сбрасывать со счетов последнюю возможность не
следовало. Он осторожно присматривался к этим людям, пользуясь камнем перстня,
пытался определить их настроения, а если получится, то и мысли. И очень скоро
понял, что присутствующие, в свою очередь, изучают его самым внимательнейшим
образом.
Скоро он получил наглядное тому подтверждение. На стол в изобилии подавали
различные блюда, и учитель Нахум, Моше, Мордехай и Мешулам зорко следили, как и
что будет брать гость. Читрадрива понимал, что это своеобразная проверка и, во
избежание возможных казусов, сам просил хозяев позаботиться, чтобы его тарелка
не пустовала. Видя это, Нахум вдруг спросил:
- А не положить ли тебе жареной свинины?
Читрадрива узнал слово "хазер" и понял, чей разговор слышал, сидя в
порубе. В то же время он почувствовал, как напряглись остальные. Палец с
надетым на него перстнем точно онемел, на душе стало как-то неуютно, противно.
В общем, дело ясное: жареное свиное мясо - это очередная ловушка. И, судя по
повисшему в воздухе напряжению, довольно крупная. Кстати, Данила Романович
что-то там говорил о пристрастии Карсидара к свинине. Уплетает за обе щеки, что
ли, - и это было отнесено в подтверждение его слов о потере памяти в детстве...
"Нет, нельзя же весь обед играть в подозрительность!" - решил Читрадрива,
которому всё это порядком действовало на нервы. Он и без того постоянно
находился в напряжении, сосредоточившись на камне. И вот вспомнив, что
орфетанцы осуждают анхем за поедание конины, он с самым невинным видом сказал:
- Будешь у нас в гостях, учитель, я тебя варёной кониной попотчую.
Все так и покатились со смеху, один Моше спросил серьёзно:
- А вы в Офирии любите конину?
- Как и вы, - парировал Читрадрива, чувствуя, что конину здесь точно не
едят.
- И всё же... - пытался настоять Моше, но учитель не дал ему договорить.
- Перестань, Моше, хватит. Разве не видишь, что наш гость пошутил? Конское
мясо едят только дикие ордынцы, что движутся сюда с востока, да хранит нас
Адонай от беды! - и, воздев руки к потолку, Нахум что-то тихо шепнул.
После такой "проверки" атмосфера за столом стала более непринуждённой.
Читрадрива решил даже, что сюрпризы у хозяев закончились, и можно уже вплотную
приступать к осторожным расспросам. Но не тут-то было! Главная неожиданность
ждала его впереди - когда обед близился к концу, к учителю пришёл ещё один
иудеянин, которого представили как Шмуля, купца из Вероны.
- Вот Верона гораздо ближе к Офирии, чем Киев, - заметил Мешулам. - Так
что вы, можно сказать, соседи.
На тебе! Надо же было так влипнуть! Ведь Читрадрива не имел ни малейшего
понятия насчёт того, что это за страна...
А Шмуль учтиво раскланивался, всячески извиняясь за опоздание: мол,
родственники никак не отпускали. И он искренне обрадовался "почтенному учёному
из Эпира", хотя тот лишь любезно кивнул в ответ, сделав вид, что всецело
поглощён фаршированной курицей. На самом же деле Читрадрива почувствовал, что
нового гостя крайне заинтересовал перстень Карсидара. Он так и пожирал глазами
необычный камень, потускневший в рассеянном комнатном свете. Читрадрива
обдумывал, как бы поделикатнее начать расспросы.
Однако все его планы пошли насмарку. Шмулю принесли воду для омовения рук,
подали вино и еду, а Читрадриву попросили сказать тост. Но стоило ему
произнести несколько слов, как новый гость перебил его:
- Прости, но у тебя совсем не сефардское произношение! - и вслед за тем
произнёс несколько фраз.
- Я ведь предупредил, он понимает лишь священный язык, - сказал учитель
Нахум, из чего стало совершенно очевидным, что он намеренно пригласил на обед
Шмуля.
В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь Читрадривой, который,
так и не договорив тост, принялся есть как ни в чём не бывало. Внутренне же он
был предельно собран, приготовившись к самому неожиданному повороту событий. Но
пока что особых поводов для беспокойства не было. Да, его вновь заподозрили. Ну
и что?! До сих пор он не заметил ни малейших признаков того, что иудеяне
владеют чем-либо похожим на хайен-эрец или чтение мыслей. А раз так, Читрадрива
мог не только предугадать малейшую попытку причинить ему зло, но и мигом
обездвижить всех присутствующих. Тем более с камнем...
А вот с камнем как раз загвоздочка! Почему Шмуль обратил на него столь
пристальное внимание? Это ведь больше, чем простое любопытство. Определённо, он
что-то знает про перстень! Эх, сюда бы Карсидара с его умягчённой способностью
проникать в душу...
Внезапно Читрадрива похолодел. Вдруг этот купец может подействовать на
него через его же перстень?! Хотя, конечно, вряд ли, но от такой каверзы он не
застрахован...
- Любезный Читрадрива, - прервал, наконец, молчание учитель Нахум. - Я
открыл перед тобой двери своего дома, как того требуют законы любви к
соплеменнику. А вот ты продолжаешь хранить какую-то тайну. Скажи, кто ты на
самом деле? Да, ты разговариваешь на священном языке и понимаешь наши письмена,
но простые языки тебе недоступны. У тебя совершенно чуждое нам имя. Я даже
затрудняюсь сказать, какому народу оно принадлежит.
- Персиянское, - предположил Мешулам.
- Не похоже, - усомнился Мордехай.
- Скорее хиндианское, - решил Шмуль.
Присутствующие переглянулись, а Моше протянул: "Неужели так издалека..."
- Вдобавок ко всему, ты одет, как чужак, и лицом больше напоминаешь
чужака... Впрочем, что-то подсказывает мне, что ты действительно имеешь
отношение к нашему народу. Итак, Читрадрива, открой нам: кто ты на самом деле?
Жаль, что он ещё не научился как следует работать с перстнем; его
приходилось всё время прятать от Карсидара, чтобы тот постепенно забывал о
существовании этой вещицы. В противном случае, сейчас Читрадрива мог бы точно
знать, что думает о нём каждый из присутствующих. Но что делать, раз он не
овладел этим искусством...
И Читрадрива принялся выкладывать ещё одну версию их странного похода.
Она, конечно же, отличалась от того, что он наговорил давеча Даниле Романовичу,
и заключалась в следующем. Народ анхем хранил в памяти предание о существовании
некой загадочной страны, из которой вышли их предки, и вот он, Читрадрива,
решил разыскать её. Объединившись в целях безопасности с одним чужаком, он
направился на юг, но заблудился и...
- Почему с чужаком? - спросил подозрительный Мешулам.
- Просто было по пути, - ответил Читрадрива сущую правду, поскольку
Карсидар действительно направлялся туда же, куда и он.
- Но если бы вы ехали из Эпира на юг, то вряд ли попали бы сюда! -
воскликнул Шмуль. - Уж я-то знаю...
Тут Читрадриве пришлось действовать наверняка, но крайне осторожно. Одно
подозрительное слово могло укрепить этих людей в недоверии к гостю. И
Читрадрива ответил:
- Прежде всего, я не сказал, что живу в Эпире или в Офирии. Я говорил про
Орфетанский край. Про Эпир говорил Моше, я лишь сказал "возможно", не так ли?
Все согласились с ним, но Мордехай спросил недоумённо:
- Тогда где лежит твой Орфетанский край?
- Далеко, очень далеко отсюда, - ответил Читрадрива. - А плутать мы начали
из-за войны. Мы пошли на юг, упёрлись в горы и заблудились. А потом нам
преградила путь орда дикарей, о которой здесь упоминали.
Поскольку маршрут похода вызвал подозрение, Читрадрива рассчитывал
отвлечься от вопроса про него, переключившись на то, что волновало всех.
И точно, на удочку попался Шмуль. От него наверняка можно было ожидать
неприятностей, поэтому Читрадрива с помощью камня следил, не пытается ли купец
поймать его в ловушку. Но подвоха здесь не чувствовалось.
- Если я правильно понял, Читрадрива - имя хиндианское. Значит,
Орфетанский край лежит далеко на востоке. Я мало знаю про те области, да и
никто с ними толком не знаком. Это дикая пустошь. Но там действительно должны
быть высокие горы! И поскольку татары идут оттуда, вы в самом деле могли
столкнуться с ними, - купец вновь пристально взглянул на перстень. Кажется, он
подумал, что людям, носящим на пальцах украшения, с дикарями лучше не
сталкиваться.
Просветив Читрадриву, Шмуль, таким образом, дал ему путеводную нить. Это
было как раз то, что нужно! Теперь стало ясно, о чём следует говорить.
- Итак, на юге были непроходимые горы, к которым нас прижимали дикари. Вот
мы двинулись на запад. Однако война была повсюду, нам приходилось пробираться,
где только можно. Так мы и попали к вам.
- То есть, вместо того, чтобы идти на юг, к Земле Обета, вы отклонились на
север. Ох и ай! Долгий же у вас был путь...
Это уже учитель Нахум сдался и подключился к просвещению гостя, сообщив
ему, что прародина иудеян находится на юге.
"Всё-таки я перехитрил их", - с облегчением подумал Читрадрива.
- А что случилось с твоим товарищем? - поинтересовался Моше.
- Мы расстались, едва миновала опасность, - просто сказал Читрадрива. -
Ведь он чужак. Зачем ему искать вас?
Читрадрива мог говорить это, не опасаясь разоблачения. Насколько он
понимал Карсидара, тот вряд ли пойдёт в гости к иудеянам. Поэтому не стоит и
рассказывать про него.
И тут Моше высказал ещё одно подозрение:
- Кстати, ты и сам не слишком похож на нашего.
Это Читрадрива запомнил ещё с детства! Ощущение неполноценности рождённого
от отца-гохи ребёнка ему довелось пережить и преодолеть в собственной душе. И
вот, всё начинается сызнова...
Но теперешний Читрадрива, знавший своего настоящего отца, сказал как можно
равнодушнее:
- Меня родила мать-анха от неизвестного чужака, а я больше похож на отца,
чем на мать или её родичей. И мне никогда не давали забыть, что я наполовину
чужак. Оттого-то я и мечтал вернуться в ту страну, откуда вышел мой народ.
Он рассчитывал, что последним замечанием обоснует своё желание отправиться