продолжал:
- Впрочем, и мёртвым его не видел никто, кроме разве что этих диких
ублюдков...
Женщина громко всхлипнула. Векольд послал ей строгий взгляд, и она зажала
рот рукой.
- Так вот я и говорю, что мальчик болтал. Только всё не по-нашему, а на
каком-то незнакомом наречии. И понимал нас тоже неважно, по крайней мере
поначалу. Потом-то выучился слегка. А так сразу трещал без умолку...
- Он не на анхито говорил? - осторожно спросил Читрадрива. По всему
видать, история произвела на него должное впечатление, он даже мысли Карсидара
слушал невнимательно.
- На анхито? - старый Векольд, казалось, был шокирован таким
предположением. - На языке проклятых гандзаков? Что ты, почтенный Дрив!
Разумеется, нет! Хотя... конечно, я не знаю ни слова по-гандзацки, но ведь
мальчик-то ни капли не был похож на гандзака.
- А на кого же он был похож?
- Ну... на нормального человека. Обыкновенный мальчик - и с виду, и по
поведению, только лепетал не по-нашенски. А так он плакал, маму свою звал...
"Можно подумать, дети-анхем ведут себя как-то иначе!" - разозлился
Читрадрива, но внешне ничем не выдал своих чувств.
- Так говоришь, он мать свою звал?
- Да, - подтвердил Векольд. - Има было её имя. Шелих всё повторял: "Има,
Има", - так нежно, так ласково...
"Имха - значит "мама"", - любезно перевёл Читрадрива и был крайне поражён
бурей эмоций, которую породило это слово в мозгу Карсидара.
- А потом он и меня стал Имой называть, - сказала жена Векольда и тихонько
заплакала, прижимая к глазам уголок передника. - Ласковый такой был, нежный.
Шелих мой маленький...
Тут она вовсе замолчала, не в силах справиться с рыданиями.
- Да уж, нежный... - промолвил Векольд, первым оправившийся от смущения. -
Слишком нежный. Себе на горе... Эта самая нежность, если её можно так назвать,
Шелинасиха и сгубила. Уж я и так пытался его учить, и этак...
- Да тебе-то что, солдафон несчастный! - воскликнула жена.
- Солдафон. Гм-м-м... - Векольд покачал головой. - Вот из-за этого у
мальчонки и были неприятности. Не знаю, что там с ним произошло. Прибежал ведь
он со стороны гор. Там и быть-то никого не должно - ни дикарей, ни солдат
никаких, - но одежонка у него была мало что богатая...
- Да, да, - нетерпеливо оборвал его Карсидар. - Князь рассказал нам об
этом. И про перстень с цепочкой тоже.
- Верно. Однако правда и то, что одежда его была и рваная, и кровью
забрызгана, вот в чём дело. Что ты на это скажешь?
Карсидар не сказал ничего, зато ответил Пеменхат:
- Князь говорил, что у мальчика были сбиты коленки и ладони.
- А вытереть об себя руки - первое дело, - авторитетно сообщил Сол. После
приключившегося конфуза с выпивкой на княжеском пиру он предпочитал сидеть за
столом тише мыши, но тут всё же не стерпел.
- Нет, крови было слишком много для таких пустяковых ссадин, - заверил их
Векольд. - Я уж повидал на своём веку одежду, испачканную кровью, и одежду,
кровью залитую, поверьте мне. Не мог ребёнок потерять столько крови и остаться
в живых. Значит, кровь у него на платье была чужая! И скорее всего, те люди
умерли. О том я и говорю.
Старый оруженосец поднял над головой палец.
- Мальчишка-то оружия боялся. У меня остались ещё кой-какие доспехи с тех
времён, когда я сопровождал князя в походах. Не всегда я был хромым
виноградарем, вы понимаете...
- Я тоже не всегда был путешественником, - с философским видом заметил
Пеменхат.
- Так вот, решил я однажды перед Шелинасихом покрасоваться, одел свой
старый кожаный колет, взял в руки меч и вышел на двор.
- Он тогда как раз коз собрался гнать на пастбище, - сказала женщина,
кончив плакать. - Так помню, бросил кнутик свой, ко мне подскочил и как
завопит: "Хайаль-абир! Има, хайаль-абир!.." Перепугалась я насмерть, думаю, что
стряслось? Оказалось, старик мой захотел Шелиха поразвлечь - а вышло вот что!
"Что означает "хайаль-абир" по-вашему?" - быстро подумал Карсидар.
"Не пойму. Буквально "хэйаль-габир" переводится как "солдат-рыцарь". Вроде
рыцари не бывают солдатами, - недоумённо ответил Читрадрива. - Но послушай..."
Карсидар не слушал. С ним начало происходить нечто в высшей степени
странное. В голове точно сверкали, проносились огненными стрелами,
сворачивались в жгуты и спирали сотни тысяч, миллионы миллиардов тугих молний.
Они бороздили мозг во всех направлениях, вонзались в самые потаённые уголки
сознания...
- То же и с дикарями. Шелинасих мог укрыться в доме, и ничего бы не
случилось. Но, завидев разбойников, он стремглав бросился к мосту, выкрикивая
своё: "Хайаль-абир! Хайаль-абир!.." Понимаете? Когда-то он был страшно напуган
солдатами в доспехах, вот что я вам скажу. А ты... Эй, что с тобой?!
Карсидар встал, вытянулся во весь рост и застыл наподобие холодной
мраморной статуи. Он не понимал, что делает, не контролировал движений
собственного тела, абсолютно не ощущал внешний мир. Лиловые молнии прожгли
наконец брешь в барьере, разгородившем его сознание на познаваемую и
непознаваемую части. И вот из неопознанного вырвались воспоминания...
...Маленький мальчик спасает свою жизнь, удирая от огромных всадников в
сверкающих доспехах. За спиной полыхает его родной город, там погибли все:
мать, родственники, слуги, друзья, знакомые. Может, он остался один-одинёшенек?
Тем более, надо спастись от ужасных всадников!.. Но где? И как?.. Ведь
преследователи такие огромные и сильные, а он лишь маленький мальчик,
совсем-совсем беспомощный. У него нет ни оружия, ни сил, ни умения, чтобы
воспользоваться оружием, даже если бы оно было. При нём есть только охранный
амулет, маленькая серьга в ухе... "Помоги мне! Спаси!" - в отчаянии кричит он,
не то вслух, не то мысленно, обращаясь к серьге... И вдруг фиолетовая мгла
принимает его в свои объятия... И хоть в тёмном коридоре очень страшно, за
спиной нечто ещё более ужасное - всадники в доспехах... И быстро удаляющийся
свет, маленькое окошечко величиной с медяк...
...Маленький мальчик спасает свою жизнь, но теперь ему несколько проще: не
надо бежать невесть куда или просить серьгу о помощи, достаточно птицей
перелететь через мостик - и ты в безопасности, потому что там стоит густой лес,
где всадникам ни за что не проехать. Но гнилая доска предательски выстреливает
под ногой, мальчик летит в воду... В бездонную пропасть, заполненную до краёв
мутновато-жёлтой жидкостью...
И всё это он помнил! Теперь вспомнил!!!
...Очнулся Карсидар лёжа на полу. Пеменхат и Сол взирали на него так,
точно видели впервые в жизни. Читрадрива смотрел вдумчиво, разглядывал его в
упор, нисколько не стесняясь. Зато Векольд и жена глядели с нескрываемой
теплотой и сердечностью.
- Ты жив! - воскликнул старый оруженосец и облегчённо вздохнул. - Жив,
хвала богам.
А женщина добавила:
- Вернулся. Наконец-то мой маленький Шелих вернулся к своей Име... - И на
лицо Карсидара закапали крупные горячие слёзы.
- Шелих? При чём здесь Шелих?.. - не понял Карсидар. Он всё ещё
недоверчиво прислушивался к ощущениям в теле. Странно, теперь голова ни
капельки не болела...
А Векольд вытянул руку, кончиками пальцев благоговейно коснулся серьги в
ухе Карсидара и произнёс:
- Перед тем, как упасть в обморок, ты стащил с головы свою шляпу. И если
седину в твоих волосах можно ещё объяснить как-то иначе, то такая вещица
имелась у одного лишь Шелинасиха. Ведь снять её просто невозможно! Так что я
могу сказать, нисколько не боясь ошибиться: здравствуй, сынок! С возвращением.
Глава IX
ПРИНЦ И ЕГО ПЕРВЫЙ МИНИСТР
Ну и повезло Читрадриве! На такой оборот дела он и надеяться не смел, но
поди ж ты - свершилось! Это было как раз то, что нужно...
Читрадрива всецело посвятил себя великой миссии освобождения своего народа
из плена предрассудков и превращения анхем в высшую мировую силу,
господствующую над другими народами. Задача была, надо признать, грандиозная и,
на первый взгляд, для простого человека непосильная, тем более что вредные
предрассудки поддерживались отчасти самими анхем. И хотя Читрадрива не был
простым человеком, всё равно управиться с таким делом очень сложно.
Ведь почему организованное им тайное общество продолжало оставаться
тайным? Не только потому, что до поры до времени гохем не должны знать о его
существовании. Раскрываться перед соплеменниками также было рискованно. Мало
кто из представителей старшего поколения верил Читрадриве и его сподвижникам.
Анхем предпочитали оставаться презренными гандзаками, отделёнными от остального
мира непереходимой чертой оседлости. Такова-де судьба гонимого народа, а судьбу
не переспорить. Вот если бы кто-нибудь влиятельный встал на сторону
новаторов...
И вот, как гром среди ясного неба, является живой насехэ, если не друг, то
уж во всяком случае единомышленник Читрадривы, так же, как и он, одержимый
поисками таинственной Риндарии!
Да, с Карсидаром далеко не всё ясно. Скорее наоборот - почти ничего не
ясно. Однако сомнений нет: он анах, как и Читрадрива, как любой из его народа.
Когда Карсидар был маленьким, он называл себя шлинасехэ и звал свою имху, как и
все другие дети-анхем. И также нет сомнений в том, что он знатного рода.
Насехэ. Принц.
Правда, принц, потерянный для рода. Возможно, он был незаконнорожденным
или полукровкой, как Читрадрива. Думать так было немного лестно, но в то же
время опрометчиво. Кто знает, что произошло с Карсидаром на самом деле...
Тем не менее, он настолько привык к титулу, что считал его своим вторым
именем. Это могло произойти лишь в случае, если взрослые называли так