театрам и городам. И вот пять судимостей, шутка ли.

Я иногда думаю, как может человек так жить? Один, в вечной войне со

всеми. Мне пришлось перевидать всяких людей: и случайно оступившихся, и

заблудившихся, и совершенно озверевших. Такая уж работа. И я еще не встречал

ни одного, даже самого опустившегося, самого отчаянного, который бы мне

сказал, искренне, конечно: "Я доволен. Мне другого не надо". Я знаю, всем им

плохо, какой бы бравадой, какой бы дерзостью они ни прикрывались. И все они

творят зло. Поэтому мне хочется разобраться. Есть среди них и люди-амебы. В

них разбираться неинтересно, они слишком примитивны. Захотел напиться -

напился, отнять - отнял, захотел порезать - порезал, а может, и убил, дело

какое. Все это для него "семечки", для амебы.

Но этот "артист" не амеба. Его аморальность не от серости, не от

примитивности. У него должна быть своя "философия", я так полагаю. Все

оправдывающая, все объясняющая и даже воспевающая. Это близко к

"сверхчеловеку", наверное, которому все позволено.

Но добраться до этого типа совсем не просто.

- То, что мы о нем все знаем, - говорит Кузьмич, - этому пока грош цена

в базарный день. У него уже новая фамилия, новый паспорт и биография. И в

театрах он уже не играет. Он уже путь прошел немалый, вниз, конечно.

"Да, "сверхчеловеки" тоже проходят каждый свой путь вниз", - думаю я.

- ...Вот раньше-то он на людей не кидался, - продолжает Кузьмич. - А

сейчас кинулся. От вора к убийце путь его.

- Положение у него было безвыходное, - возражает Игорь. - Змея ведь

кусается, если на нее наступишь.

- Тут другой случай, - Кузьмич качает головой и смотрит на меня. - Что,

Варвара-то твоя не звонила?

- Нет, - отвечаю. - Рано. Только три дня прошло.

Мы сидим в его кабинете. Три часа дня. За окном сеет нудный холодный

дождь. В комнате тоже холодно. Топить еще не начали. Чертов октябрь!

Сейчас начнется оперативное совещание. Важное совещание. Я уже

догадываюсь, что у нашего Кузьмича созрел какой-то план.

Глава III

РАЗНЫЕ ВЕРСИИ

Да, Кузьмич наш, конечно, кое-что подготовил. Но начинает он, как

всегда, издалека.

- Давайте, милые мои, разберемся, - говорит он. - И подумаем. Последняя

кража немного выбила нас из колеи, - добавляет Кузьмич. - Засуетились.

Никуда это не годится. А почему засуетились? Да потому, что нет плана, нет

твердых версий. Розыск по приметам и по вещам - это само собой. А мы только

на него и положились. На первых порах это было понятно. Но сейчас... - Он

сердито трет затылок. - Так что давайте думать, милые мои. Одними ногами в

нашем деле не проживешь.

- Кое-что все-таки добыто, - с невозмутимым видом говорит Игорь. - То,

что мы знаем Мушанского, не последнее дело, Федор Кузьмич. И встреча Лосева

с этой Варварой тоже, при всех издержках даже.

Игорь усмехается. Я уже доложил Кузьмичу об инциденте с Толиком, и

Игорь об этом тоже знает. Сейчас он на это и намекает.

Ох и попало же мне за тот инцидент! "Спровоцировал драку", -

резюмировал Кузьмич. Но я вовсе не хотел никакой драки. Конечно, мне

хотелось, чтобы Толик ушел, ну, может быть, поссорившись с Варварой. Вот и

все. Мне же надо было с ней поговорить. "Глупости, - возразил Кузьмич. -

Знал, с кем связываешься. Так он тебе просто и ушел бы, как же". Еще он

заявил, что эта драка может нам аукнуться. И чуть не наложил взыскание. Я

даже не понял, что меня спасло. А теперь вот еще Игорь на это намекает. Хотя

в целом Игорь верно сказал, все-таки кое-что нами сделано. Но одно слово,

которое произнес сейчас Кузьмич, меня насторожило. Это слово "версии".

- Версии у нас были, - говорю я.

- Это какие же? - спрашивает Кузьмич.

- Где его искать, - отвечаю. - Рестораны, кафе, всякие злачные места,

где такой народ собирается. Потом скупщики краденого, компании некоторые.

- А еще? - допытывается Кузьмич. - Конкретнее.

У него явно что-то на уме. Я только не пойму, что именно. Хотя и

чувствую, что задел то самое, о чем он думает.

- Что же еще? - спрашиваю. - Вот в кафе он как-то раз и появился с

Варварой.

- И его почему-то не засекли, - насмешливо добавляет Кузьмич.

- Ну бывает, - я недовольно пожимаю плечами. - Однако не последний раз

он туда, надеюсь, зашел.

- Словом, так, - решительно объявляет Кузьмич. - Главных версий тут

две. Он москвич или он не москвич.

- Как же так "не москвич"? - удивленно спрашиваю я. - А Плющиха?

- Вот, вот. Плющиха - это первая версия, - подтверждает Кузьмич. - Не

какие-нибудь там кафе или рестораны, а Плющиха. Уже кое-что поконкретнее. А

мы это с вами, милые, упустили. Хотя зацепочки тут есть. Подумать только

надо.

Да, действительно, если подумать, то версия "Плющиха" вполне

основательна. И я об этом уже думал. Только руки до нее не дошли. Я просто

утонул в старых делах Мушанского. Но время же в конце концов не упущено?

А Кузьмич между тем продолжает развивать свою мысль и смотрит при этом

на меня, хотя в кабинете еще человек шесть.

- Надо прочесать весь район, - говорит он. - Связаться с участковыми

инспекторами, они свой народ знают. А у нас приметы есть, фотографии, ну и

все прочее. Это первое.

Я делаю пометки в блокноте. Совершенно машинально и только для очистки

совести. Мне неловко. Кузьмич говорит прописные истины, которые я сам должен

был если уж не осуществить, то хотя бы высказать. Вот я и делаю пометки в

блокноте скорее всего от смущения.

- И еще по этой версии надо кое-что сделать, - продолжает он,

поглядывая на меня, и досадливо вздыхает: - Надо бы попробовать того

таксиста найти, который их вечером привез, Варвару и его. Хотя, конечно,

прошло уже четыре дня.

- А вторая версия, Федор Кузьмич? - напоминает Игорь.

- Не забыл, будь спокоен, - отвечает Кузьмич. - Вторая версия вот

какая. Три дня подряд кражи, затем три недели тихо. Потом опять три дня, и

опять тихо. Странная периодичность, а? И притом розыск по Москве не дает

никаких результатов. А уж они искали как надо. - Он кивает на меня и

Авдеенко, тоже присутствующего на совещании.

- Гастролер, - негромко произносит Игорь.

- Вот, вот, - подтверждает Кузьмич. - Это и есть вторая версия. Но ее

проверить надо.

"Гастролер" - это особый вид преступника. Он появляется в городе, чтобы

только совершить преступление, и потом исчезает. А через некоторое время

приезжает опять. Таких ловить, конечно, труднее, но здесь есть свои методы.

Мы подробно обсуждаем обе версии. Мы им дали уже оперативные шифры -

"Плющиха" и "гастролер". Под конец Кузьмич распределяет обязанности. Но у

меня все время такое ощущение, что он что-то недоговаривает. Мне достается

"Плющиха". Версия "гастролер" отходит Игорю.

- Из Пензы ответа нет? - как бы между прочим спрашивает его Кузьмич.

- Нет еще, - рассеянно отвечает Игорь.

Он уже, конечно, обдумывает свою версию. Он весь поглощен ею. Но я

почему-то настораживаюсь. Однако Кузьмич больше не возвращается к этому

разговору.

Сразу после совещания я посылаю Авдеенко и Яшу Фролова на Плющиху, а

сам еду к Варваре.

Она сегодня работает в утреннюю смену и к вечеру должна быть дома. Но

будет ли, это еще вопрос. И не застану ли я у нее кого-нибудь, это тоже

вопрос. А мне надо поговорить с ней наедине. И откладывать этот разговор

нельзя, и так уже времени упустили немало. Но нарываться на новый конфликт с

каким-нибудь Толиком у меня, как вы можете догадаться, желания тоже нет.

Кроме того, меня беспокоит и сама Варвара. До конца положиться на нее я ведь

тоже пока не могу. Мало что может прийти в эту взбалмошную голову.

Вот с такими смутными чувствами я к ней и еду. Знакомая подворотня

встречает меня холодным сырым ветром, дующим с такой бешеной силой, словно

это не старая темная подворотня, а аэродинамическая труба, а я та самая

модель, которую надо испытать на лобовое сопротивление. Я плотнее запахиваю

плащ и рукой держу шляпу, ее просто срывает с головы. Проливной дождь хлещет

с самого утра. Мне дьявольски холодно, сыро и противно.

Прежде чем зайти в эту проклятую подворотню, я изучаю известные мне

окна. Занавески задернуты, в комнате и кухне горит свет. Значит, Варвара

дома. Только бы она оказалась одна, больше, кажется, мне ничего не надо. Я

почти на ощупь нахожу дверь, обитую старым дерматином, и звоню. На этот раз

дверь открывается без всяких проволочек и вопросов, и меня буквально вдувает

в маленькую прихожую, где под самым потолком горит тусклая, без абажура,

лампочка на изогнутом шнуре. Потолки здесь, как и во всех старых домах,

очень высокие.

Передо мной стоит Варвара. Она в простеньком платье с короткими

рукавами и переднике, волосы небрежно сколоты на затылке. В руках у нее

полотенце. Ясно, занимается домашними делами. Варвара, глядя на меня,

улыбается дружески и открыто, и это мне тоже нравится.

- Вы всегда прямо как снег на голову, - говорит она.

- Как дождь, - отвечаю я, снимая шляпу и стряхивая с нее воду.

Варвара забирает мой плащ.

- На кухню повешу, пусть посохнет. Чайку не выпьете?

- Выпью, - говорю. - С удовольствием даже.

Через некоторое время мы уже сидим за столом, и я, обжигаясь, пью

крепкий, душистый чай. Ужасно я люблю, признаться, такой именно чай, свежий

и крепкий, без лимона и сахара. Это у нас в доме так заведено. Причем