- Тебе здесь нравится? - спрашивает Галя.

- Очень, - говорю я. - Хотя... не все.

- А что не нравится?

- Например, тот парень, который хотел с тобой посекретничать.

Галя улыбается.

- Уже ревнуешь?

- Немного.

- Не надо. Это, милый, не тот случай. Это... Ай, не говори мне о

Сенечке. Не хочу его даже видеть.

- Зато Сенечке, кажется, хочется.

- Расхочется...

Галино лицо становится неожиданно злым и озабоченным. Такой я ее еще не

видел. Впрочем, она тут же спохватывается и снова улыбается.

- Не болит? - ласково опрашивает она и проводит рукой по моей щеке.

Да, ей легко вскружить голову любому парню, и, если она его потом

бросит, он будет так же смотреть на соперника, как этот Сенечка на меня. А

может быть, тут дело серьезнее?

Поздно вечером мы уходим из интерклуба. Галя выводит меня через

какую-то незаметную дверь во двор.

- Это еще зачем? - удивляюсь я.

- Тебе что, нужны лишние встречи? - насмешливо спрашивает она. - Или ты

думаешь, тебе будут платить за каждый синяк?

Мы долго идем по пустынным полутемным улицам. Галя живет далеко, по

пути к Большому Фонтану, в маленьком деревянном домишке. Около калитки мы

прощаемся.

Я пытаюсь Галю обнять, но она неожиданно вывертывается и строго

говорит:

- Не трогай. Потом. Сейчас у меня большое горе. Я потеряла любимого

человека.

- Он тебя бросил? - с негодованием спрашиваю я.

- Нет. Его... убили. Или такого не может быть, думаешь? Так вот, может.

- И тихо, даже как-то задумчиво добавляет: - И меня... могут.

Она вдруг хватает меня за руку, прижимается ко мне и лихорадочно

шепчет:

- Ты меня не оставишь?.. Ну неделю хотя бы не оставишь?.. Ну

поклянись!..

В гостиницу я возвращаюсь совсем поздно.

По дороге я еще захожу в управление и связываюсь с Москвой.

Наш дежурный мне сообщает:

- Получена шифровка из Пунежа. Откаленко нашелся. Жив. А его объект

уехал к вам в Одессу. Так что учтите.

- Что случилось с Откаленко?!

- Наделал глупости. Поспешил. Погорячился. Завтра получите подробное

сообщение. Пока все.

Глава VIII

ЧЬИ-ТО ТЕНИ

Утром Лена говорит:

- Ко мне сейчас зайдет Гога. Побудь в кабинете, ладно?

Я улыбаюсь.

- Ты, кажется, боишься своего страстного поклонника?

Лена в ответ презрительно пожимает плечами.

- Я, к твоему сведению, умею не только танцевать. Пусть попробует...

- Он попробует, будь уверена. Это тот еще мальчик.

- Тем хуже для него.

- И для нас. Если ты его сильно обидишь.

- Постараюсь его вообще не обидеть. И ты мне нужен вовсе не для того,

чтобы вступаться за меня.

- А для чего же?

- Понимаешь, - задумчиво говорит Лена, глядя в окно. - Вчера, когда мы

шли из интерклуба, он сказал одну странную фразу: "Пусть твой братик

держится подальше от этой девки, а то ему могут ой как нехорошо сделать". Я

к нему пристала, чтобы он сказал точнее, а он ни за что. "Скажу, - говорит,

- только ему самому. Не женское это дело". Страшную важность, понимаешь, на

себя напустил.

- И конечно, лез целоваться? - чуть-чуть даже ревниво спрашиваю я.

- А ты сам не лез к Гале? - смеется Лена.

- Попробовал, - признаюсь я. - И вот что из этого получилось...

Я рассказываю о своем странном разговоре с Галей у калитки ее домика.

- Она явно кого-то боится, - в заключение говорю я. - И скорей всего

тех, кто убил ее возлюбленного. Видимо, этого самого Клячко. И тут замешан

Зурих. Так что твой Гога может нас вывести на чей-то след или хоть дать

какой-то намек на него. И за то спасибо.

Лена качает головой.

- Вряд ли. Он действительно малявка и питается слухами. Но поговорить

тебе с ним все-таки надо.

- Да, конечно, - соглашаюсь я.

В это время звонит телефон. Я снимаю трубку и узнаю лукавый голос

Стася:

- Братик? Привет! Как почивали?

- Отлично. Привет, Стась.

У нас с этим майором установились удивительно простые и дружеские

отношения. Вот это, я понимаю, начальник.

- Надеюсь, вас пока никто не обидел в Одессе? - интересуется Стась. -

Вернее, тебя. Насчет сестренки я в курсе.

- Меня попробовали. Но обидел, кажется, я. И серьезно. Наверное, даже

попало в сводку.

- Да? - настораживается Стась. - Уж не трех ли джентльменов на

Греческой?

- Возможно. Я еще плохо знаю вашу географию. Приду, доложу во всех

подробностях.

- Машину прислать?

- Пока еще есть ноги. Буду у вас через час-полтора.

- Будь, - говорит Стась. - Жду.

Я вешаю трубку и ловлю на себе взгляд Лены.

- Из Москвы они ничего не имеют? - спрашивает она.

- Сами туда сегодня позвоним, - как можно спокойнее отвечаю я.

Я не могу сказать Лене то, что узнал вчера ночью от дежурного, уж лучше

я буду пока волноваться один.

В этот момент раздается деликатный стук в дверь. Я удаляюсь. Пришел

Гога. Некоторое время я слышу журчанье и мурлыканье его голоса в гостиной и

веселое щебетание Лены. Никаких других звуков я не улавливаю, Гога, видимо,

ведет себя вполне прилично. Потом Лена открывает дверь и громко говорит мне:

- Виталий, зайди к нам, пожалуйста. Гога тебе что-то хочет сказать.

Лениво потягиваясь, словно меня разбудили или оторвали от какого-то

дела, я захожу в кабинет. Гога поднимается с кресла мне навстречу. Теперь я

могу разглядеть его как следует при дневном свете.

Он худощав и высок, хотя и заметно ниже меня, у него тонкое смуглое

лицо, резко очерченный рот, густые брови и черные, зачесанные назад длинные

волосы чуть не до плеч, широкие бакенбарды наползают на загорелые щеки. Одет

он, как и вчера, в узкие брюки и пеструю рубашку. Но сегодня наряд его

дополняет синяя джинсовая курточка с металлическими пуговицами, изящно

подчеркивающая тонкость его талии и ширину плеч. Ничего не скажешь, красивый

парень. Но в черных выпуклых глазах Гоги я улавливаю какую-то суетливость и

неуверенность, хотя движения его весьма развязны. Словом, рыбешка он

действительно мелкая и, наверное, мало кто с ним считается.

- Салютик! - говорит Гога и нарочито крепко жмет мне руку. - Слушай

меня. Одесса встречает тебя аплодисментами. И где ты ту Галю подцепил,

мальчик нежный, кудрявый, влюбленный, а? Интересно знать.

- Была выставлена в комиссионном магазине, - самодовольно объявляю я. -

А что? Такой красотки я в Одессе больше не встречал!

- Ха! - Гога хлопает себя по обтянутым бедрам. - Нет, ты просто

деформированный! Или перегретый! Слушай меня. Ты бросаешь не на ту даму. Это

тебе говорит Гога. Понятно? И пока не поздно, кончай. Я тебя умоляю.

- Это еще почему?

- Галка мечена. Понял меня?

Я вполне искренне отвечаю:

- Ничего не понял. Объясни, пожалуйста.

- Колоссально! Он ничего не понял, вы слышите? Ну так слушай меня

здесь. Говорю исключительно ради твоей сестрицы, - Гога бросает на Лену

выразительный, полный огня взгляд. - Чтобы она потом не плакала по брату.

Мне это будет больно.

- Ладно. Выкладывай дальше, - тороплю его я.

- Так вот, чтоб ты знал, - Гога делает таинственное лицо и понижает

голос: - Галка имела одну исключительную связь. Солидный дядя. Тысячи имел.

Я его видел. Ну!.. Говорят, это ради него она Гришку-ударника бросила. Мужа.

А потом сама получила вывих. И решила красиво мстить. Эта курочка

безмозглая.

- Ну знаешь...

- Увянь. Я еще не кончил, - важно перебивает меня Гога. - К ней недавно

прилетел один неполноценный из России. Ее новый кадр. А потом этот персонаж,

говорят, сыграл на два метра под землю. И Галке сейчас тоже будут делать

плохую жизнь. Чтоб мне пропасть, если нет. Усек? "Не за то хватаетесь,

графиня".

- А за что она схватилась?

- Золото, - загадочно отвечает Гога.

Я чувствую, что дальше он уже ничего не знает.