пиджак. Да ведь это он стоял около театра, под деревом, только без пиджака

почему-то.

- Куда хиляешь с нашей Халей? - развязно спрашивает он. - Ты,

шлендра... Или я что-то не понимаю?

Остальные пытаются меня окружить. Я отступаю к стене дома.

- Ребята, не надо, - как-то неуверенно говорит Галя.

- Исчезни, - приказывает ей высокий парень. - Тут мужской разговор.

- Кое-что ты не понимаешь, - говорю я ему как можно спокойнее, -

придется объяснить.

- Он еще тявкает, - говорит кто-то.

- Будем драться? - спрашиваю я.

- Ха! Он будет драться! - издевательски произносит высокий. - Вы

слышали? Жаба, - обращается он ко мне. - Мы тебя будем сейчас делать,

понятно?

И тут я вдруг улавливаю чей-то взмах руки. В ней зажат нож. Ого! Я

перехватываю руку, заученно выворачиваю ее и сильно бью ребром ладони.

Парень с воплем катится на мостовую. Удар гарантирует его невмешательство в

дальнейший ход событий. Остальные кидаются на меня.

Я падаю и тут же сдвоенным ударом ног бью высокого парня в живот. Это

страшный удар. Тот складывается пополам и медленно оседает на землю, хватая

ртом воздух. И сразу же я получаю в скулу резкий, но не очень умелый удар

слева.

Я вскакиваю. Теперь передо мной трое. Длинный катается по земле,

изрыгая проклятия. Встать он не может. Второй парень лежит около стены и

тихо стонет.

А я бросаюсь вперед. Ярость захлестывает меня. Двое отскакивают. Но

третий попадает в мертвый клинч. Сзади кто-то бьет меня в спину. Я

разворачиваюсь, и второй удар приходится по зажатому мною парню. Тело его

обвисает. Глубокий обморок. Я отпускаю руку. И тут же парирую новый удар. В

этот момент в конце улицы появляется машина. Ослепительный свет фар, рев

мотора и резкий, пугающий перезвон сирены...

Я оглядываюсь. Галя в испуге прижалась к стене. Я хватаю ее за руку и

увлекаю в темную подворотню дома. Недостает только нам с ней попасть в

милицию. Мы оказываемся в каком-то дворе, перебегаем его, и я с треском

распахиваю дверь, над которой укреплен тусклый фонарь. Сзади, на улице,

слышны свистки. Ну конечно, это патрульная милицейская машина. Мы с Галей

осматриваемся. Высоко под потолком горит лампочка. Это подъезд дома.

Напротив выход на улицу.

- Ну вы мужчина, - одобрительно говорит Галя. - С вами не страшно.

Голос у нее спокойный и даже чуть веселый. Кажется, я преувеличил ее

испуг там, на улице.

- А с вами не страшно? - спрашиваю я.

Галя усмехается.

- Вам нет. И три бюллетеня вы сегодня обеспечили, это уж точно.

- А еще что-нибудь я обеспечил?

- Или я не женщина? - улыбается Галя. - Или я могу остаться

равнодушной, по-вашему?

Она привстает на цыпочки и нежно обнимает меня за шею.

И тут я вспоминаю странный ее взгляд при встрече, две молчаливые фигуры

в тени, возле театра. Да, тут есть о чем поразмыслить.

Я молча отряхиваю брюки, поправляю куртку, волосы и поворачиваюсь к

Гале.

- Вид у меня как? Вам не стыдно со мной идти?

- С вами мне теперь никуда не стыдно идти.

Она достает из сумочки платок и, снова встав на цыпочки, осторожно

вытирает мне щеку. Скула болезненно ноет.

- Знаете, мне хочется пойти в одно место, - говорю я. - Но не знаю, как

туда попасть. Интерклуб моряков. Знаете?

- Или! - откликается Галя. - Пойдемте. Все будет сделано.

Мы выходим на улицу. У меня побаливает спина, но я не подаю вида.

Вот и набережная. В обе стороны тянется Приморский бульвар. А прямо

перед нами, на площади, одинокий памятник Ришелье, основателю Одессы. Он

угрюмо смотрит на море и на знаменитую лестницу, волнами спускающуюся к

порту, широченную красавицу лестницу в сто девяносто две ступени, которую

знает, по-моему, весь мир.

Справа от нас светятся огни интерклуба, окна его выходят на Приморский

бульвар. Из окон интерклуба доносится музыка.

- Сейчас тебе все будет, - говорит Галя, прижимаясь ко мне. - Или я не

"мадемуазель Галя".

Мы подходим. Галя шепчет что-то людям у входа, и нас мгновенно

пропускают.

Красиво в клубе, весело, шумно. В зале гремит оркестр. У стойки бара и

в буфете толпятся моряки, с ними нарядные раскрасневшиеся девушки, тут же

какие-то парни с длинными по моде волосами, в пестрых рубашках и

умопомрачительных брюках клеш. Среди моряков много иностранцев, их можно

узнать по лицам, по фасонам курточек, по замысловатым нашивкам на рукавах.

Мы проходим в зал. По пути я оглядываю себя в зеркало. Вид, прямо

скажем, неважный. На скуле растекся рыже-фиолетовый синяк, перечеркнутый

запекшейся царапиной, куртка испачкана и помята, брюки тоже. Ну да ладно.

- Потопчемся? - предлагает Галя. - Или что?

- Обязательно потопчемся, - весело отвечаю я. Она вскидывает мне руку

на плечо.

Оркестр прямо-таки надрывается, словно в экстазе. По маленькой эстраде

мечется с микрофоном в руке потный парень в черном приталенном фраке,

оглушительные вопли его понять невозможно, да и не обязательно. Зал

веселится и хохочет. Боже мой, чего тут только не пляшут под эту бешеную

музыку! Я ищу глазами Лену.

Вон она! Танцует с каким-то иностранным моряком. Где же ее кавалер?

Ага, вот подходит и он, отрывает от моряка и угощает мороженым. С высоты

моего роста мне все отлично видно. Ну теперь, кажется, самое время.

- Ого! Кого я вижу! - говорю я. - Моя сестренка!

- Ты здесь с сестрой? - удивляется Галя.

Она как-то очень легко и естественно перешла со мной на "ты". Все-таки

столько вместе пережили.

- Ну да, - отвечаю я. - Отличная сестренка. Сейчас я тебя с ней

познакомлю.

Но это, оказывается, не так-то просто. Когда мы, танцуя, пробираемся

наконец к Лене и ее кавалеру, они уже покончили с мороженым и сейчас с

упоением что-то отплясывают. Парень не сводит с Лены восхищенных глаз. Она

разрумянилась, рыжие волосы рассыпались по плечам, а гибкая ее фигурка в

узких кожаных брюках выделывает немыслимые телодвижения, что-то уж

сверхсовременное. Откуда только она всему этому научилась, интересно знать?

Мне становится смешно.

- Алло! Ленка! - кричу я.

Лена замечает меня, прекращает танцевать и тащит своего кавалера к нам.

Мы знакомимся.

- Гога, - представляется парень.

С Галей он, оказывается, знаком.

- Чао, Гога, - улыбается она, но я замечаю, что ее не очень радует эта

встреча.

Гога отвечает ей тоже довольно сдержанно.

- Виталий, что с тобой? - всплескивает руками Лена, разглядывая мой

великолепный синяк.

Я безмятежно машу рукой.

- Упал, - говорю я. - Поскользнулся на ровном месте. Со мной это

бывает, как ты знаешь.

- Влез в какую-нибудь драку? - не унимается Лена. - Ведь так? -

обращается она к Гале.

- Я страшно спешил на свидание, - быстро говорю я. - Галя меня таким

уже получила.

- Именно, - весело соглашается Галя. - И такой он мне очень понравился.

Или я ничего не понимаю в мужчинах.

Некоторое время мы еще танцуем. С Галей то и дело кто-то здоровается,

порой довольно развязно. Какой-то парень пытается даже ее увести от меня, но

Галя неуверенно отказывается. Парень бросает на меня недобрый взгляд.

Хлопотно же быть кавалером у этой "мадемуазель Гали". Не хватает только еще

одной драки из-за нее. Впрочем, та, первая, произошла, мне кажется, совсем

не стихийно. "Халочка", наверное, решила проверить меня на свой манер. Зачем

только ей это потребовалось, интересно знать?

Через некоторое время мы все идем в буфет.

Мы пьем вино, заедаем яблоками и конфетами.

Потом Лена поднимается из-за столика.

- Ой, как я устала, - говорит она.

- Проводи даму, Гогочка, - ласково приказывает Галя.

- А ты не боишься тут оставаться? - с ехидцей осведомляется тот.

- Нет, Гогочка, - тем же тоном отвечает Галя.

- Я пошла. Виталька, не приходи поздно.

Девушки мило прощаются. Ленкин кавалер плетется вслед за ней.

- У тебя мировая сестричка, - замечает Галя. - И вы здорово похожи.

- Да, говорят, - киваю я.

Мы снова идем в зал, где гремит оркестр. Несколько раз в толпе мелькает

парень, который недавно хотел увести Галю. Он словно следит за нами. Надо

его запомнить на всякий случай. Про себя я отмечаю еще одно странное

обстоятельство Галя, кажется, испугалась этого парня вполне искренне. А вот

в ее испуге там, во время драки, я не уверен. Значит, кого-то она боится

все-таки по-настоящему?

Мы танцуем еще долго. И долго кипит вокруг нас веселье и смех. Моряки

умеют отдыхать. Галя возбуждена и бросает на меня красноречивые взгляды. Но

я почему-то не очень верю в свой успех. Она оказалась куда хитрее и

скрытнее, чем я полагал. И у меня такое ощущение, что я ей зачем-то нужен.