состоянии думать.

- Спорить могу, - говорю я, - Зурих - это тоже обман. Никакой он не

Зурих. И ты подумай, каков наглец! Украл у человека паспорт, живет по нему и

еще осмеливается приглашать свою жертву в ресторан. Это же надо!

- Неспроста, - Игорь качает головой. - Припасает его для будущего.

Подходящий человечек. К тому же архитектор, к строительству близок. Будет он

просто так его приглашать, как же.

- Где и кого теперь искать, вот вопрос.

- Придется искать, между прочим, и Зуриха Михаила Александровича.

Наверное, этот тип и у него документы украл.

- Не обязательно. Мог эту фамилию и придумать.

- Все равно, - упрямо повторяет Игорь. - Надо проверить.

- Сколько еще впереди проверок, - со вздохом говорю я и, щурясь, смотрю

в иллюминатор. Самолет идет на посадку.

В кабинете у Кузьмича мы застаем Валю Денисова.

Главное они уже знают, главное мы сообщили по спецсвязи еще из Пензы.

Теперь мы выкладываем все подробности и детали. Когда я называю одесский

адрес, оставленный Зурихом, Валя спокойно замечает:

- Это тот самый адрес.

Я как ужаленный поворачиваюсь к нему.

- Какой "тот самый"?

- Разве ты забыл? - удивляется Валя. - Это же адрес Галины Кочерги,

продавщицы комиссионного магазина.

Мы сразу вспоминаем Валину таблицу - конечно, он знает ее лучше всех

нас! - и среди четырех человек, нет, пяти - неизвестный из маленького

городка Пунежа там ведь тоже обозначен, - всплывает эта самая Галина

Кочерга. Почему же именно ее адрес дал Зурих? Просто подвернулся в памяти

ему этот адрес? Ну нет. Вряд ли это случайность. А раз так, то, может быть,

не выдуман и номер телефона в Москве? Но из этого следует, что Зурих решил

установить двустороннюю связь с Николовым. Значит, он ему нужен. Зачем

только?

- Надо проверить этот телефон, - говорит Кузьмич и поворачивается ко

мне. - Завтра же утром проверь сам. - И уже другим тоном продолжает: - Ну-с,

что еще дает нам этот эпизод?

Кузьмич, набычившись, вопросительно оглядывает нас поверх очков.

- Он приехал в Москву из Куйбышева, - задумчиво говорит Игорь. - А в

Куйбышеве живет... кто-то там живет из таблицы.

- Олег Иванович Клячко, - без запинки произносит Валя. - Врач городской

поликлиники.

- Так, так, - кивает головой Кузьмич. - Это мы тоже не забудем. Что

еще?

Ну еще этот эпизод пополняет наши сведения о внешности Зуриха, о его

повадках, тактике. Впрочем, у нас этого материала и так хватает. Мы знаем

его манеру общения с женщинами - например, с Варварой, со случайными

знакомыми - например, с Виктором Сбоким, а теперь и со Страховичем, с

людьми, ему нужными, вроде Пирожкова, Николова или администратора гостиницы

Веры Михайловны. Теперь надо узнать, как общается он со своими друзьями и

сообщниками, какие отношения у него с ними. Надо узнать все, что можно, и о

них самих, ведь они могут привести нас и к самому Зуриху, должны привести.

Таких ниточек у нас пока нет в Москве. А среди этих людей пока что самая

интересная фигура - это, пожалуй, Галина Кочерга из Одессы.

Вот примерно так рассуждаем мы, и, когда доходим до этой последней

мысли, Кузьмич впервые вмешивается и обращается к Вале:

- Ну-ка достань свою таблицу знаменитую.

Валя развязывает папку, и на столе Кузьмича появляется всем нам

знакомая таблица. Он ее бегло проглядывает и недовольно замечает:

- Где же данные об этих четырех?

- Вы мне дали на это два дня, - невозмутимо отвечает Валя. - А прошел

один. Завтра будут данные. А пока что установлено, что трое из четырех уже

прибыли к месту назначения. При этом все они опоздали туда на три дня,

считая с момента отъезда из дому и, конечно, с учетом дороги, даже если

ехать поездом. Вот такая пока картина, Федор Кузьмич.

- Гм... Интересная картина, - задумчиво произносит Кузьмич и смотрит

поверх очков на нас с Игорем. - Что скажете, милые мои?

Меня почему-то начинает разбирать смех.

- Значит, конференция продолжалась три дня, Федор Кузьмич, - говорю. -

Ну если день приезда и день отъезда за один считать, как положено, то два

дня на заседания ушли. Повестка дня большая и докладчиков много...

- Ты не очень-то веселись, - с неожиданной серьезностью обрывает меня

Кузьмич и спрашивает у Вали: - Кто еще не приехал на место назначения?

- Галина Кочерга, - вставляю я. - Ручаюсь.

- Не угадал, - качает головой Валя. - Не приехал еще из Куйбышева в

Астрахань врач городской поликлиники Олег Иванович Клячко.

- Отец-то его в самом деле там умер? - с интересом спрашивает Игорь.

Кажется, наш стремительный бросок в Пензу и обратно неплохо на него

подействовал. Игорь заметно встряхнулся и начал проявлять интерес к

окружающему миру и, в частности, к нашим делам.

- А ты как думал? - усмехаюсь я. - По-твоему, притворился старик, что

ли?

- Есть ли он там вообще, - сварливо возражает Игорь. - Вот с чего бы я

начал.

- Завтра доложу, - обещает Валя и делает аккуратную пометочку в своей

таблице.

- Тогда надо проверить и остальных, - говорю я и, придвинув к себе

таблицу, перечисляю: - И Сокольского Ореста Антоновича из Ленинграда,

заместителя директора промторга, который выехал... куда же он выехал?.. Ага!

Вот. В Харьков, в командировку. Дальше. Палатова Леонида Васильевича из

Ростова, заместителя начальника отдела капитального строительства завода. Он

тоже якобы в командировку отправился, в Свердловск. Интересно, каким числом

им прибытие туда отметят? Ну и вот Галина Кочерга поехала к больной матери в

Краснодар. Тогда надо и это выяснить. Больна ли матушка, к примеру.

- Ну и что? - упрямо говорит Игорь. - Раз надо, так надо. Трудно это?

Валя не спорит, он лишь делает пометки в своей таблице, вернее, он

прибавляет в ней еще одну графу. Предыдущая у него гласит: "Куда выехал 28

октября?", а новую Валя обозначает: "Проверка причины выезда". Между прочим,

это уже одиннадцатая по счету графа. Валина таблица становится уникальной и

бесценной. Без нее мы бы давно запутались, честное слово. Из вертикальных

граф пока целиком пусты две: "Данные местного отд. мил." на всех пятерых

лиц, указанных в таблице, и новая графа "Проверка причины выезда". А вот из

горизонтальных строчек лишь одна заполнена меньше чем наполовину, та, где в

графе "Место жительства" стоит "Пунеж". Здесь зияют пустотой и важнейшие

графы "Ф.И.О.", и "должность", а также "Куда выехал 28 окт.". Да, Пунежем

еще предстоит заняться особо.

И, словно прочтя мои мысли, Кузьмич с ударением произносит:

- Еще про Пунеж не забудьте. С кем там этот Зурих говорил полторы

минуты, интересно знать.

- Срочный разговор, - добавляет Валя. - С вызовом на переговоры. И

среди дня. А все остальные разговоры состоялись вечером, по личным

телефонам.

- Можно туда скатать, в этот Пунеж, - предлагаю я.

- Ты пока проверь тот телефончик, - говорит Кузьмич. - Завтра же с утра

проверь. А ты, - поворачивается он к Игорю, - продумай вопрос с этим

Пунежем. Вот так. Ну и хватит на сегодня.

Светка встречает меня неожиданно холодно, даже, я бы сказал, сердито.

Она почему-то вовсе не кидается мне на шею. И никакой радости в ее глазах,

как мне кажется, нет. Сдержанно подставив мне щеку для поцелуя, она говорит,

пока я снимаю пальто:

- Как быстро ты вернулся. Ну проходи.

- Светка, - говорю я с беспокойством, - ты почему такая странная? И

совсем мне не рада. Что случилось?

Я же знаю, долго дуться и отмалчиваться Светка не может, ей непременно

нужна ясность во всем, все точки над "и" должны быть немедленно расставлены.

- Ты нехорошо поступаешь, - говорит Светка. - Некрасиво.

Она кутается в яркий синий мохеровый шарф, который ей ужасно идет, и

забирается с ногами на тахту, подальше от меня.

Ее слова для меня полнейшая неожиданность.

- Некрасиво поступаю? - удивленно переспрашиваю я, опускаясь на краешек

тахты.

- Да, некрасиво. Когда ты вчера уехал, Алла мне все рассказала. Ну как

ты мог?

- Что же она тебе такое рассказала?

Я невольно улыбаюсь. Мне уж ясно, что это какая-то чепуха, что Алла

что-то просто выдумала, ее распаленное воображение вечно рисует самые

несуразные картины.

Но Светка даже розовеет от возмущения, и глаза ее становятся совсем уже

сердитыми.

- Не смейся, пожалуйста, - резко говорит она. - Это вовсе не смешно.

Оказывается, у Игоря кто-то есть, какая-то женщина? Которую зовут Лена? И

это ты их познакомил? Как тебе не стыдно.

- Ну это уж неправда, - смущенно возражаю я.

Смущение мое объясняется тем, что ту девушку действительно зовут Лена и

я ее знаю. Все остальное, конечно, Алка выдумала. Непонятно только, откуда

она узнала про Лену, ведь Игорь ей ничего не говорил.

- Что именно неправда? - сердито уточняет Светка.

- Что я их познакомил.

- А остальное?

- Остальное правда, Светка.

- Почему же ты мне ничего не рассказывал?