- ...Так что придется подождать, - со вздохом заканчиваю я.

Игорь некоторое время молчит, что-то, видимо, соображая про себя. Потом

неожиданно говорит:

- Ждать не будем.

И излагает мне свой план.

Мы быстро обо всем уславливаемся, понимая друг друга с полуслова, и я

могу остаться на месте, благо полная женщина в очках буквально прилипла к

витрине, и послушать, что произойдет дальше. Моя роль кончилась.

Игорь между тем исчезает в толпе и через несколько минут уже с другой

стороны неуверенно подходит к Варваре. Та смотрит на него с удивлением.

Мушанский мгновенно настораживается, и я почти физически ощущаю, как правая

рука его вцепляется в пистолет. Во взгляде Элеоноры Михайловны, по-моему,

больше любопытства, чем испуга.

- Простите, - смущенно говорит Игорь. - Не вы сестра Олега? Он прийти к

вам должен был.

- Я, - отвечает Варвара и невольно спрашивает: - А что случилось?

Тревога на ее лице появляется, как мне кажется, с некоторым опозданием.

К счастью, Мушанскому сейчас не до нее, он в упор смотрит на Игоря.

- Да ничего такого, - мнется Игорь. - Вы вроде ключ должны были отдать

ему?

- Ну должна была, а дальше что? - спрашивает Варвара.

Настороженность и беспокойство ее вполне естественны и подозрений у

Мушанского вызвать не могут.

- Так вот он меня за ключом прислал.

- Еще чего! - сердито отвечает Варвара. - Сам-то он где?

Я чувствую, что она уже вошла в роль, ее задиристый, бесшабашный нрав

уже дает себя знать.

Игорь совсем уже смущенно сообщает:

- Дело такое. Выпил он маленько лишнего в одной стекляшке. Мы там чуток

посидели. Ну и вот... извиняюсь, уходить теперь ему оттуда... Ну как бы

сказать, тяжело. Ключ вот требует...

Я чувствую, как сдерживается Варвара, чтобы не расхохотаться, как она

умеет. Но голос ее звучит гневно:

- Я ему дам ключ! Я еще матери напишу. И... жене, - добавляет она для

большей убедительности. - Свалился тут на мою голову!

- Ну это уж совсем не надо, - огорчается Игорь. - Он же ценный парень.

Ну такой случай. С кем не бывает, а? - И он смотрит на Мушанского, словно

ища его поддержки.

Тот пожимает плечами.

- Я его враз к себе увезу, - приободряется Игорь. - Мне только из

стекляшки его вытащить. Если бы, конечно, вы помогли...

- Ну как же я могу помочь? - растерянно говорит Варвара и тоже смотрит

на Мушанского.

Тот все чаще оглядывается по сторонам. Задерживаться здесь, в центре,

ему опасно, это он понимает, и нервы у него натянуты до предела.

- Где находится эта ваша стекляшка? - раздраженно спрашивает он,

по-прежнему не вынимая правую руку из кармана, она словно приросла у него

там.

- Да совсем близко... совсем... просто рядом, - суетится Игорь и вдруг

оборачивается к Элеоноре Михайловне. - И вы небось знаете. Ну точно знаете.

И тут меня прямо-таки сражает одна деталь во всей этой сцене. Элеонора

Михайловна неожиданно морщится и с отвращением говорит:

- Вы, я вижу, тоже порядком глотнули.

Это Игорь-то! Минуту назад трезвый как стеклышко. От неожиданности я

чуть не бодаю головой витрину "Березки".

- Так где эта самая стекляшка? - нетерпеливо повторяет свой вопрос

Мушанский.

- Да тут... - сбивчиво продолжает Игорь. - Рядом. У Сандунов.

- Это где такое? - Мушанский поворачивается к Элеоноре.

- Сандуновские бани. Действительно недалеко.

- Ладно, - решает Мушанский и снова незаметно оглядывается. - Подъедем

туда, выволочем этого братца, и вы его на такси везете к себе, договорились?

- обращается он к Игорю.

Тот, взмахнув рукой, прижимает ее к груди.

- Точно, точно, - захлебываясь, говорит он. - Вещички его заберем, и

айда.

А я краем глаза замечаю, как после этого взмаха рукой из длинного ряда

машин у тротуара неожиданно выползает знакомая "Волга" и, набирая скорость,

уходит в сторону площади Пушкина.

Между тем Варвара, Игорь, Мушанский и Элеонора Михайловна направляются

к стоящему невдалеке "Запорожцу".

Кто-то трогает меня за плечо.

- Пошли, - шепчет Валя Денисов. - У нас тут еще машина.

Когда мы садимся, я, не удержавшись, спрашиваю:

- Где Откаленко успел хлебнуть?

Валя в ответ беззвучно смеется, а Петя Шухмин самодовольно поясняет:

- У меня тут рядом в ресторане приятель администратором работает. В

момент все сообразил. Игорь рот ополоснул, и порядок.

Где только у этого Петьки нет приятелей! Просто фантастика какая-то.

Мы медленно движемся в потоке машин, не выпуская из вида желтый

"Запорожец". На площади Пушкина мы поворачиваем и спускаемся вдоль бульвара

до Трубной, там огибаем сквер, и вот уже перед нами полутемный, круто

карабкающийся вверх узкий переулок.

До этого места Мушанский никоим образом не мог нас заметить среди

других машин. Здесь же, в переулке, следовать за "Запорожцем" опасно. Мы

останавливаемся перед поворотом в переулок. Впереди тускло светятся

прозрачные стены какого-то закусочного павильона. Возле него темнеет машина.

"Запорожец" медленно приближается к ней. Мы с Валей бежим вверх по переулку,

оставив Петю Шухмина на углу. Он должен держать зрительную связь с нами и с

оставленной за углом машиной.

Я вижу, как "Запорожец" тормозит возле закусочной. Нам остается до него

метров сорок. Вот вылезает Варвара, за ней Игорь... и все. Мушанский

остается в машине.

Все осложняется. Его, видимо, оттуда не выманишь. И оттуда он может

открыть стрельбу. И попытаться удрать на машине он тоже может. Ведь Элеонора

Михайловна осталась за рулем.

Мы на бегу переглядываемся с Валей.

- Плохо, - говорю я.

Он кивает в ответ.

Мы видим, как Игорь нагибается к опущенному стеклу машины. Наверное, он

просит Мушанского помочь вывести подгулявшего братца из закусочной. Но тот

отказывается, безусловно отказывается, и Игорь оборачивается к Варваре. Он

явно тянет время и соображает, как поступить. В соседней машине наши, но им

нельзя показываться, нельзя в такой невыгодной ситуации броситься к

"Запорожцу". Мушанский немедленно откроет стрельбу.

Игорь совершил ошибку. Ему следовало там же, в машине, навалиться на

правую руку Мушанского, не дать ему выстрелить. И тут же подскочили бы

ребята. Но Игорь, вероятно, боялся. Не за себя, конечно. Он боялся за

женщин. Случайный выстрел, и кто знает, что бы он принес... Но теперь уже

поздно думать об этом. Сейчас дорога каждая секунда.

Мы с Валей уже совсем близко.

И тут я решаюсь. Я знаю, все внимание Мушанского сейчас сосредоточено

на Игоре и Варваре. Я подхожу с другой стороны, где за рулем сидит Элеонора

Михайловна. Остановившись в двух шагах от машины и чуть-чуть сзади, так, что

Мушанский меня не может увидеть, приветственно машу рукой. Элеонора

Михайловна сразу замечает меня, открывает свою дверцу и торопливо выбирается

из машины. В волнении она даже хватает меня за руку.

- Виталик! Опять чудо? Но это просто счастье, что вы тут. Мы попали в

дурацкую историю. Жора просто взбешен.

- Разве он здесь? - удивленно спрашиваю я.

- Ну да. Он в машине. Идите к нему.

Я отстраняю ее и, не задумываясь, кидаюсь через открытую дверцу в

темное, пахнущее кожей нутро машины.

Все происходит так стремительно и неожиданно, что Мушанский не успевает

даже повернуть голову. Я перелетаю через спинку переднего сиденья и

наваливаюсь на него. Левая рука Мушанского оказывается подмятой, а правую я

хватаю и успеваю вывернуть так, что теперь он может стрелять только в самого

себя.

Мушанский оказывается совсем не таким хлипким, он пытается скинуть

меня, и я чувствую, что одной рукой не удержу его. Но в машине уже

оказывается Игорь. Теперь легче. Моя рука проникает в карман Мушанского, я

почти автоматически нащупываю нужное место на его запястье, и судорожно

сжатые пальцы его слабеют. Я перехватываю пистолет. Снаружи кричит что-то

Элеонора Михайловна.

Мушанский оглушен всем случившимся и не сразу приходит в себя. Его не

очень любезно выволакивают на тротуар. Он изо всех сил сопротивляется, не в

состоянии, видимо, сообразить, что все это уже бесполезно. На разъяренном

его лице сверкают глаза, он рычит, отбивается, пробует даже кусаться. Его с

трудом удерживают двое наших ребят. Рядом стоит и рыдает Элеонора

Михайловна.

Снизу подползает вторая наша машина.

Игорь уже успевает связаться по радио с Кузьмичом и докладывает о

завершении операции. Получен приказ доставить в отдел не только Мушанского,

но и Элеонору Михайловну, Варя тоже едет с нами. Она притихла и выглядит

испуганной.

Кузьмич сообщает, что дал приказ об аресте Худыша и обыске в его

квартире. Это осуществит группа наблюдения. У них уже с утра на руках ордер

прокурора. Осторожный Семен Парфентьевич, наверное, и сам не подозревает,

сколько краденых вещей осело у него в доме. Ведь подарки супруге он за

таковые не считает, и знаменитый ключ по-прежнему висит на стене.