- Вы все точно проверьте, - Кочетов подошел к оружию, - все оружие

направить на идентификацию, - строго напомнил он. - В общем, опять вы

нас обошли, Звягинцев. Пока меня нашли и пока я сюда приехал, вы успели

все подчистить. Трупы увезли, раненые в больнице. Надеюсь, ваш офицер

пострадал не очень сильно?

- Ранение в руку, - доложил подполковник, - но пока из больницы никто

не звонил. И мы не знаем подробностей.

- Составьте все акты, и я подпишу, - уже мягче сказал прокурор, -

вообще-то я приехал сюда не за этим. Мне действительно не нравится,

Звягинцев, как вы действуете. Вы понимаете, что вызываете своими

Действиями волну критики со стороны руководства города и подставляете

себя под удары бандитов. Другие группы спецназа действуют хотя бы в

масках или стараются себя не афишировать, а вы словно сорвавшиеся с цепи

сумасшедшие. Мне уже намекали, что пора расформировывать вашу группу.

Звягинцев выслушал эту речь молча. Потом повернулся и, словно ничего

не произошло, сказал, обращаясь к майору Зуеву:

- Заканчивайте обыск. И готовьте протокол.

- Надеюсь, понятых вы потом хотя бы позовете, - проворчал прокурор на

прощание, поняв, что его речь пропала впустую. И первым вышел из

квартиры. За ним поспешили Серегин и сотрудники прокуратуры. После их

ухода, когда в квартире остались только офицеры группы Звягинцева,

подполковник подозвал Петрашку.

- Нашли что-нибудь на стоянке? Вместо ответа Петрашку протянул

аптечку с пачками долларов. Звягинцев вытащил одну.

- Это серьезно, ребята, - сказал он задумчиво, - чтобы никто об этом

не знал.

Звягинцев вышел в гостиную и подозвал журналистку.

- Послушайте меня очень внимательно, - сказал он, глядя ей в глаза, -

я сам не знал, что все так сложится. Но предупреждаю, о сегодняшнем

героическом рейде нашей группы вы не напишете ни слова. Ни одной

строчки, вы меня понимаете? Иначе я сейчас просто оставлю вас здесь, и

вы ничего не сможете узнать или увидеть.

Журналистка пожала плечами. - Это нужно в интересах дела, - с нажимом

продолжил Звягинцев, - поэтому сядь в угол и не мешай нам работать. -

Когда он переходил на "ты", это было знаком его доверия. - И чтобы я не

слышал ни единого звука. Достаточно и того, что ты присутствовала на

сегодняшних событиях. А когда мы закончим, я обещаю интервью по любым

интересующим тебя вопросам. Устраивает тебя такая сделка?

Она кивнула и отошла к дивану. Звягинцев оглядел собравшихся.

- Здесь мы больше ничего не найдем, - твердо сказал он, - а ситуация

получается интересная. В паспорте нашего гостя есть его домашний адрес.

Я предлагаю не ждать санкции прокурора и специального разрешения, а

провести немедленно обыск. Немедленно. Его самоубийство, пребывание

ночью с бандитами, найденные пачки долларов дают все основания к этому

обыску. Я думаю, возражений не будет?

К дому Скрибенко мы подъехали в половине пятого утра, оставив Зуева

дожидаться уехавших в больницы и морг наших ребят, которые должны были

вернуться на квартиру, чтобы узнать новости еще до того, как мы поедем

обратно, на службу. Это тоже наш закон. Все должны вернуться на место и

все вместе приехать на службу. Все, кто останется в живых. За три с

половиной года наша группа потеряла шесть человек. Это шестьдесят

процентов личного состава. Я не знаю, были ли во время войны такие

потери после самых ожесточенных сражений.

По-моему, нам давно пора выдавать фронтовые сто граммов.

Да вдобавок еще и проблема с транспортом. "Воронок" мы отпустили, еще

когда приехал прокурор, и нам остались всего два автомобиля. Байрамов и

Дятлов уехали в больницу на нашей служебной "волге", а свою "девятку"

Звягинцев оставил Зуеву. Поэтому на квартиру Скрибенко нам пришлось

отправиться вшестером, набившись в один джип. И, конечно, с нами поехала

эта Дамочка, от которой просто невозможно было избавиться. Но, по-моему,

Михалыч и не очень хотел от нее избавляться, имея в виду, что небольшой

скандальчик нам даже пригодится, чтобы гарантировать дальнейшее

расследование дела.

С другой стороны, она тоже дамочка не промах. Как только Михалыч

приказал собираться, сразу вскочила и первой поспешила к машине. Мы все

четверо мужчин разместились на заднем сиденье. А Михалыч, который обычно

сидел впереди, теперь вполне галантно уступил место этой дамочке. Хотя

какая она дамочка?

Скорее комиссар, в кожаной куртке и джинсах. Вернее, гибрид комиссара

и современной ведущей на радио, которая говорит скороговоркой и курит

больше мужиков.

Глава 5

Скрибенко жил в бывшем доме партийных вождей. Есть такие дома,

сосредоточенные в самых лучших местах Москвы, квартиры в них давали

только в ЦК или в горкомах. Скрибенко успел получить квартиру еще до

того, как начал рушиться их старый мир.

Внизу сидел вахтер. Раньше здесь наверняка дежурили сотрудники

милиции, а сейчас остался старичок, который даже не спросил у нас, куда

мы направляемся.

Четверо мужчин и одна женщина, похожая на мужчину, появившиеся здесь

в столь раннее утро. Наверно, ему платили только за антураж, а охрана не

входила в его обязанности. Мы оставили у автомобиля Хонинова. Он бывает

нужен, когда надо произвести "активный" обыск и перепотрошить все до

основания.

Нужную квартиру мы нашли быстро, но на звонки долго никто не отвечал.

Мы уже хотели ломать замок, когда дверь открылась, и на пороге

появилась недовольная особа неопределенного возраста. Волосы торчали в

разные стороны, темно-серый халат был накинут на плечи. Она открыла

дверь, даже не испугавшись наличия стольких незнакомых мужчин, грубо

поинтересовалась:

- Что вам нужно?

Видимо, она еще спала и мы вытащили ее из постели. Михалыч выступил

вперед:

- Это квартира Скрибенко?

- А вы не знаете, куда явились рано утром? - презрительно спросила

эта особа.

- Нам нужно просто все уточнить, - не собирался уступать Михалыч, -

вы его жена?

- Вы могли бы знать, что он давно в разводе. Я его сестра. В чем

дело?

- Довольно много неприятного, - спокойно ответил Михалыч, - вот мое

удостоверение, к вам мы приехали за помощью.

- Что случилось с братом? - прищурилась эта особа.

- Он погиб, - честно сказал Михалыч, - выпал из окна.

Женщина отшатнулась, но, судя по всему, она была мужественным

человеком. Повернувшись, она прошла в глубь квартиры, махнув нам рукой.

Это была большая квартира с некогда хорошо продуманной планировкой и

ультрасовременной отделкой, но сейчас квартира явно требовала ремонта.

Женщина стояла у окна к нам спиной. Если она и плакала, то делала это

сдержанно и беззвучно. Мы молча ждали, когда она заговорит. Наконец она

повернулась к нам.

- Что вам нужно?

- Мы должны посмотреть его вещи. Его личные вещи, - сказал Михалыч.

- Вы хотите обыскать квартиру? - поняла женщина.

- Да, - кивнул Михалыч.

- Понимаю, - ответила женщина. Она, видимо, действительно все

понимала, - там его комната, - показала она. - Вы привели эту молодую

особу, чтобы она обыскала и меня?

Журналистка даже поперхнулась, а мы, несмотря на трагизм ситуации,

весело переглянулись, представив эту сцену.

- Нет, - быстро ответил Михалыч. - Мы только хотели бы посмотреть

личные вещи вашего брата.

- Да, конечно, - вздохнула женщина, - скажите, как он погиб?

- Я сказал вам правду. Он действительно выпал из окна пятого этажа, -

Михалыч глядел ей в глаза, - я был рядом и не успел ему помешать. Он

умер мгновенно.

- Почему он это сделал?

- Не знаю. Меня тоже очень волнует именно этот вопрос.

- Там его комната, вы можете посмотреть все, что вам интересно. А

рядом кабинет. - Она устало опустилась на стул.

- Бессонов, Петрашку, посмотрите там, - приказал Михалыч, - а мы с

Никитой пройдем в кабинет. - В кабинет мы прошли вчетвером. И мы стали

смотреть лежавшие на столе бумаги и записи. Нужно признать, что его

сестра держалась мужественно. Она сидела в глубоком кресле молча, не

произнося ни слова.

Напротив сидела наша журналистка и тоже молчала.

Мы перебирали бумаги, пытаясь найти что-то, что нам поможет. Это

называется легкая форма обыска. Так сказать, поверхностный осмотр. Но мы

проводим его тщательно, пытаясь обнаружить какую-нибудь причину страсти

хозяина квартиры к прыжкам из окна.

- Ваш брат работал в Кабинете Министров? - спрашивает Михалыч.

- Работал, - кивает женщина, - работал, - повторяет она, словно

только сейчас понимая, что случилось. Но Михалыч, чутко чувствуя

ситуацию, не дает ей раскиснуть.

- В каком отделе?

- В секретариате Кабинета Министров, - отвечает женщина, и Михалыч

удивленно поднимает правую бровь. Это высшая степень удивления, и я уже

знаю, что остаток ночи, вернее, остаток утра мы не будем спать.