фамилию человека, отдавшего приказ замести следы в квартире на Усачева.

У нас в запасе всего несколько часов.

- Но как ты предлагаешь забрать этого Баркова? Поехать к нему домой?

- спрашивал Звягинцев. - Ты же понимаешь, что он сейчас в здании ФСБ и

тоже не спит этой ночью. Как мы его оттуда вытащим? Возьмем штурмом

здание ФСБ?

- А как вы вытащили оттуда майора Шурыгина? - спросил Краюхин.

- Обманом, - честно сказал Звягинцев, - настоящим примитивным

обманом.

Заслуга исключительно принадлежит Никите Шувалову, который и выманил

Шурыгина.

- Второй час заседаем, - недовольно проворчал Краюхин, - и ничего

определенного. А этот гад сидит в приемной и над нами потешается.

- Может, мы еще раз пленку послушаем, - предложил Горохов, - может,

Михалыч найдет какие-нибудь неточности.

- Сначала нужно решить, что делать, - пробормотал Звягинцев, - а если

будет самый худший вариант?

- Сколько лет я тебя знаю, а ты все никак не избавишься от этой

привычки, - проворчал Горохов, - всегда исходить из худшего.

- А зачем исходить из лучшего? - пожал плечами Звягинцев. - Всегда

нужно предполагать худшее, так я и ребят своих учу. Поэтому я и

предполагаю, что завтра произойдет самое худшее. Утром станет известно,

что ты. Стае, связан с бандитами и взяточниками. А я или садист-убийца,

или твой пособник. Ну это уже зависит от их фантазии. Будешь бегать

оправдываться? Говорить всем, что не верблюд? Ты видел, как сегодня тебя

встретили здесь, рядом с твоим родным местом работы, где было несколько

сот вооруженных офицеров. А что будет, когда ты окажешься в другом

месте? Тебя убьют и все на тебя же свалят.

- Тогда предлагай варианты, - разозлился Горохов, - или давай возьмем

автоматы и пойдем брать штурмом здание ФСБ.

- Надеюсь, вы шутите, - пожал плечами Краюхин, - из-за одного Баркова

такой шум. У вас ведь есть доказательства вины Шурыгина. Теперь

предъявите вашу записную книжку, изъятую у Липатова.

- Петрашку изъял ее незаконно, - напомнил Звягинцев, - она вполне

годится для поисков, но никак не подходит в качестве вещественного

доказательства. Мы не можем ее показывать. Иначе наших офицеров сразу

обвинят еще и в убийстве Липатова. А там, кроме Петрашку, был еще и

Шувалов. Значит, на него все и свалят. А я этого не хочу.

- Тогда выйди и скажи своим людям, чтобы расходились по домам, -

окончательно разозлился Горохов, - и пусть их перестреляют поодиночке.

- Я этого не предлагал. Нужно иметь четко выработанный план, а не

стихийную концепцию надуманной защиты офицеров. Их не нужно защищать,

наоборот, нужно послать их куда-нибудь, чтобы выявить предателя.

- Что ты сказал? - задумчиво переспросил Горохов. - Может, это наш

шанс?

- Какой шанс?

- Послать их всех на операцию. А потом проверить, кто и куда

позвонит.

- Как ты проверишь?

- Вот это и нужно продумать. Нужно выявить сначала предателя, а потом

уже заставить его выманить Баркова из здания ФСБ и арестовать его,

привезя сюда, в наше здание. Они же тоже не пойдут на нас штурмом.

- Хорошая идея, - осторожно кивнул Краюхин.

- А как определить, кто из них тот самый сукин сын? - спросил

Горохов.

- Ты же, Михаил, своих людей знаешь. Вот ты и решай, как определять.

Я же не могу подбегать к каждому и заглядывать в глаза, узнавая, врет он

или не врет.

- Может, проверим на детекторе? - предложил вдруг Краюхин. - У нас же

есть такой аппарат.

- Пока настроим и начнем проверять, уйдет вся ночь. И потом он не

всегда показывает точно. Еще никто не знает, как его правильно

настроить. А что, если обвиним невиновного и отпустим виновного?

Представляешь, что будет? - спросил Горохов.

- Тогда я не знаю, пожал плечами Краюхин, - может, пойдем на прием к

министру?

- А если он тоже с ними? - мрачно спросил Звягинцев.

- Тогда идем к Панкратову.

- Он ничего не решает. И в любом случае все отложит до утра. А мы

ждать не можем.

- У меня кружится голова, - признался Горохов, - давайте заканчивать.

Раздался звонок. Это был телефон Панкратова.

- Решили что-нибудь? - спросил генерал.

- Решаем, - честно признался Горохов.

- Мне уже министр позвонил, - сказал в сердцах генерал, - надоела вся

эта ваша игра. Заканчивайте поскорее. Неужели так трудно вычислить

убийцу? Мы же никого отсюда не выпускали. Убийца здесь, и его можно

найти.

- Понимаю. Мы все сделаем, - пообещал Горохов, положив трубку. - Его

больше всего волнует убийство Дятлова, - покачал головой он, обращаясь к

товарищам, - самое важное для него - это найти убийцу и доложить обо

всем министру.

- У нас осталось несколько часов. Что будем делать? - спросил

Краюхин.

- Давайте позвоним Александру Никитичу, - вдруг предложил Звягинцев.

- При чем тут он? - не понял Краюхин.

- Что ты хочешь, Михаил? - посмотрел на Звягинцева Горохов.

- Он обязательно передаст наш запрос другой стороне, он работает на

них, - напомнил Звягинцев, - нужно, используя это знание, придумать

какой-нибудь трюк. Обыграть наше знание.

- Александр Никитич тоже против нас? - не поверил услышанному

Краюхин.

- Ну теперь я понимаю, почему вы не хотите никуда идти и никому не

доверяете.

Если и он...

- У тебя есть план? - спросил Горохов.

- Есть. Нужно, чтобы Панкратов позвонил ему и попросил санкцию на

какую-нибудь операцию. Что-нибудь такое, чтобы вывести их из состояния

равновесия. И заставить, понимаешь, Стае, заставить их человека как-то

себя проявить.

- Но каким образом?

- А что, если мы скажем, что у нас есть записная книжка Липатова и

его бумаги?

- Какие бумаги?

- Это не важно. Главное, чтобы мы показали записную книжку самому

Александру Никитичу. Чтобы он поверил и в бумаги Липатова. Подожди, я

придумал.

Звягинцев вскочил на ноги, посмотрел на дверь, потом наклонился,

чтобы сказать совсем тихо.

- Нас могут подслушивать, давайте выйдем в коридор, - предложил он.

Они поднялись и вышли. При этом Звягинцев поддерживал Горохова. Все

четверо офицеров, сидевшие в приемной, дружно поднялись.

- Сидите, ребята, сидите, - сказал, махнув рукой, Горохов. Они

оказались в коридоре.

- Сама провокация была рассчитана на то, чтобы подставить Липатова и

Скрибенко, - быстро объяснил Звягинцев. - Скрибенко, видимо, просто

обманули. А вот Липатов был для них фигурой очень значительной. Поэтому

они его и убрали, чтобы ничего не мог опровергнуть. Завтра утром они

напечатают его счета в банках. А что, если мы им подыграем? И скажем,

что у нас есть документы, которые разоблачают городскую администрацию.

- А при чем тут городская администрация? - спросил Краюхин.

- Мне сегодня звонил сам мэр города, - торопливо сказал Горохов, -

он, видимо, ввязался в игру на стороне премьера. Ты представляешь, с

какой радостью ухватится другая сторона за такие документы. Вся страна

знает, как ненавидят друг друга руководитель администрации президента и

мэр города. Это может получиться.

- Если сорвется, мы станем врагами и тех, и других, - задумчиво

сказал Горохов.

- У нас есть выбор? - спросил Звягинцев.

- Ты прав, - согласился Горохов, - но как сделать так, чтобы о

записной книжке и бумагах узнал Александр Никитич?

- А для чего нужен наш информатор? - улыбнулся Звягинцев. - Теперь мы

с вами должны все разыграть точно. Чтобы мои ребята поверили в эти

бумаги. Они ведь знали пока только про записную книжку. Я скажу, что

Шувалов дал мне эти бумаги до того, как мы расстались. И потом мы должны

будем дать ребятам отдых.

Пусть информатор сообщит о бумагах кому нужно. Они сразу выйдут на

нас. Таким образом, мы убиваем сразу несколько зайцев. Во-первых, мы

точно узнаем, что в группе действительно есть информатор, ведь эту идею

пока никто не знает, а мы ее только что придумали. Во-вторых, заставляем

врага открыться. И в-третьих, вызываем огонь на себя. Во всех вариантах

другая сторона должна будет предъявить свои козыри, постаравшись

вступить с нами в переговоры.

- Толково, - сказал Горохов, - теперь возвращаемся и разыгрываем

комедию. Но сначала договоримся, кто и что будет говорить.

Они вернулись через пять минут, и Горохов, прыгая по комнате на одной

ноге, добрался до кабинета.

- Зайдите ко мне, - обернулся он к офицерам. После Краюхина и

Звягинцева вошли все четверо. Мрачный Хонинов, бесстрастный Маслаков,

нахмурившийся Бессонов и нервно оглядывающийся по сторонам Аракелов.