придерживался своего распорядка дня. Он выполнял в основном поручения
заведующего секретариатом Липатова.
- Этот Липатов на работе? - спросил я у чиновника.
- Вы с ума сошли, - тот покачал головой, - вы совсем не понимаете,
куда попали. Кто вам разрешит отвлекать от дел товарища Липатова? Он
заведующий секретариатом, его утверждают на президиуме Кабинета
Министров. К нему на прием записываются за три месяца. А вы хотите его
тоже допросить?
Ион отвернулся. В таких случаях лучше ничего не говорить, чтобы не
нарываться на скандал.
- У него была машина? - спрашиваю я, чтобы разрядить обстановку.
- Нет, - отвечает мне женщина, - свои "жигули" он продал в прошлом
году.
Мы с Ионом смотрим друг на друга: ведь так легко было проверить, за
кем числится эта "волга". Но мы, найдя деньги, не стали ничего
проверять, оставив машину на стоянке.
- Ты помнишь номер автомобиля? - спрашивает Ион.
- Конечно, - отвечаю я и, не спрашивая разрешения, Двигаю телефон к
себе, набирая номер дежурного ГАИ.
- Доброе утро, - называю я наш код и прошу указать, за кем числится
"волга". Когда знаешь номер, установить владельца нетрудно. Через минуту
дежурный сообщает, что автомобиль принадлежит Липатову Георгию
Сергеевичу, Вот это уже почти скандал. Я вижу выжидательные взгляды всех
троих людей, находящихся со мной в кабинете.
- Чей автомобиль? - глухим голосом спрашивает Ион.
- Он принадлежит Липатову, - сообщаю я, стараясь не выдавать своего
волнения. Кажется, нашей компетенции явно не хватит на расследование
этого дела. Сюда должен приехать сам Михалыч.
- Какая машина? - нервно спрашивает чиновник. - При чем тут машина?
При чем тут Липатов?
- Как к нему пройти? - очень невежливо перебивает его Ион. - Где он
сидит?
Глава 10
Автомобиль подъехал к дому и мягко затормозил. Сидевший на заднем
сиденье пожилой человек недовольно сказал двоим молодым парням:
- Может, мы приехали слишком рано?
- Нет, - обернулся к нему водитель, - сейчас ровно двенадцать часов.
Как вы нам приказывали.
- Хорошо, - кивнул пожилой, - подождете меня в автомобиле. И
постарайтесь быть на месте, когда я вернусь. Я не буду задерживаться
больше чем на десять минут.
Он хлопнул дверцей и вошел в подъезд. В кабине лифта он нажал кнопку
одиннадцатого этажа. На лестничной клетке вышел, оглянулся и, подойдя к
двери, позвонил. Дверь открылась через минуту.
- Я говорил по телефону, - объяснил открывший ему дверь молодой
человек. Гость вошел и, сняв плащ, повесил его на вешалку, после чего,
тяжело ступая, прошел в комнату. Молодой человек прошел следом и, сев за
стол, требовательно уставился на гостя.
- Ну, - сказал он, - можете говорить.
- Зачем нужны эти шпионские глупости, - нахмурился пожилой, - мы
вполне могли бы поговорить у меня в кабинете. Или у вас. Зачем тайные
встречи?
- Вы же лучше меня знаете, что большинство кабинетов и у вас, и у нас
прослушиваются. И не все "жучки" поставлены нашими людьми. А что будет,
если запись нашего разговора попадет в газеты или к нашим врагам?
- У меня в кабинете нет подслушивающих устройств, - брезгливо перебил
его гость, - я в достаточной степени застрахован от подобного дерьма.
- Это вам кажется, - живо возразил молодой человек, - полностью
застрахованным не может быть никто, даже президент страны. Всегда есть
тайный или явный враг, который дорого заплатит за любую информацию из
вашего кабинета.
- А здесь нас прослушать не могут?
- Здесь нет, - снова улыбнулся молодой человек. Он являл собой тип
американского политика, всегда улыбающегося и холодного, внимательного и
внешне доброжелательного, - у нас установлены специальные генераторы
шумов. Подслушать невозможно. А на окнах стоят усилители, чтобы нельзя
было снять запись нашей беседы с вибрации оконных стекол.
- Вам не кажется, что вы слишком увлекаетесь подобными трюками? -
снова поморщился пожилой. -Можно было побеседовать где-нибудь в парке. Я
бы поставил вокруг охрану, чтобы к нам никто не подходил.
- И чтобы нас с вами сфотографировали? Или сняли нашу беседу на
пленку?
Уважаемый Александр Никитич, неужели вы еще не поняли, что мы не
должны бросить на наши отношения даже тени сомнения?
- У меня мало времени, - скривил губы гость, - зачем вы меня
позвали?
- По-моему, вы должны были догадаться. Вы ведь провалили сегодня
ночью операцию, которую мы готовим уже два месяца. Только не делайте
вид, что вы так удивлены.
- Как провалили? - удивился гость. - По моим сведениям, группа
выехала на место захвата в два часа ночи. Там все должно было пройти
гладко.
- Должно было, - покачал головой молодой человек, - вместо того,
чтобы вы мне рассказывали новости, я рассказываю их вам. Все получилось
не так, как мы полагали. Группа действительно выехала на место, но
дальше все пошло не по плану. Во-первых, ваш Скрибенко выбросился из
окна.
- Как выбросился? - испугался гость. - Его убили?
- Он сам выбросился. Просто струсил. Повел себя как настоящий
полоумный идиот. Увидев сотрудников спецназа, он выбросился из окна и
испортил нам всю игру. Почему вы до сих пор этого не знаете?
- Я утром был на совещании, а потом мне позвонили и сказали, чтобы я
приехал сюда... - несколько растерялся Александр Никитич.
- Вы обязаны были контролировать ход операции, - желчно сказал
молодой человек, - неужели вам не ясно, насколько она была важной, в том
числе и для вашей карьеры?
- Я не думал... Я не мог даже предположить.
- Вы сорвали операцию, - с нажимом на первом слове сказал молодой
человек, - и вы еще не представляете, какие могут быть последствия. Меня
прислали сказать вам, что там уже все известно.
- Они не нашли денег?
- Их при нем не было. Мы рассчитали все, но не учли, что ваш
Скрибенко просто кретин. У него хватило ума только на прыжок в окно. В
результате мы получили его труп. А деньги они нашли. Но не стали их
оформлять как положено.
После гибели Скрибенко они проверили его автомобиль и вытащили
деньги. Но не стали проверять, кому принадлежит этот автомобиль, и вся
наша затея гениально лопнула.
- Не может быть, - решительно возразил Александр Никитич, - все равно
рано или поздно они прозрят автомобиль и выйдут на Липатова. Может,
спецназ не проверит, но следователи, которые там сегодня появятся,
обязательно проверят.
Кроме того, им могут рассказать о деньгах сам Коробков и его
подручные.
- Не расскажут, - зло сказал молодой, - у нас спецназовцы еще большие
молодцы, чем мы о них думали. Они перестреляли всю банду. И теперь
некому рассказывать.
И вот здесь его гость действительно испугался. Он достал платок,
вытер выступивший пот и спросил изменившимся голосом:
- Что я могу сделать? Как мне быть?
- Прежде всего поинтересоваться ходом операции. Заниматься своими
прямыми обязанностями. Спецназовцы вместо того, чтобы проверить машину и
сразу ехать к Липатову, поехали к Скрибенко и сразу нашли фотографию,
которую обязаны были найти после визита к Липатову. После, а не до. А
теперь весь наш трюк с автомобилем и Скрибенко выглядит идиотским. Они
нашли фотографию уже сегодня ночью. Мы ничего не успели сделать. Горохов
сидел в ГУВД, он был сегодня ночью дежурным, и добраться до него мы бы
все равно не смогли. Более того, он уже успел зайти к этим спецназовцам
и все рассказать.
- Господи, - простонал Александр Никитич, с которого слетела вся его
спесь.
- Вот поэтому мы вас так срочно и позвали, - друг снова улыбнулся
молодой человек, - надеюсь, Теперь вы понимаете важность нашего
разговора?
- Да, да, да, конечно, понимаю, - забормотал Александр Никитич, снова
вытирая пот, - что я должен делать?
- Во-первых, успокоиться. Конечно, очень плохо, что все сорвалось, но
это пока еще не катастрофа. Видимо, сегодня до вечера они обнаружат
Липатова и будут думать, что им делать. Поэтому вам нужно все брать в
свои руки до того, как эти спецназовцы проявят чрезмерную активность.
- Понимаю.
- А теперь два момента, которые нас очень волнуют. Первый - это ваш
полковник Горохов. Я сказал, что он успел поговорить с группой, и это
действительно так. Но вы знаете, что он им сказал?
- Сказал, что это провокация?
- Нет. Сказал, что это настоящее фото.
- Что? - попытался подняться Александр Никитич. - Как это настоящее?
Вы и его... Он работает на вас?