- Я не стану делать то, что вы хотите. Я никогда не был предателем. И

не могу обманывать доверившихся мне людей. Неужели это так трудно

понять?

Бурлаков затормозил и посмотрел на Горохова. Долго молчал, потом

сказал:

- Вы меня все-таки не совсем поняли, полковник. Ничего от вас уже не

зависит. Вы в любом случае уже не сможете работать в своем кабинете. Мы

не допустим, чтобы вы туда попали. Но если даже вы сумеете нас обмануть

и проникнете в кабинет, то у вас не будет никаких шансов. Ни одного. Вас

просто пристрелят. Неужели вы этого не поняли? - Горохов молчал.

- Я предупрежу Звягинцева, - решительно сказал он, - пусть хоть

.знает, что ему нужно быть осторожным.

- Он и так достаточно осторожен. Но лучше не звоните ему, он вам

может не поверить: вы ему сегодня дважды соврали. Сначала сказав, что не

видели эту фотографию, потом признав ее. Согласитесь, что он может вам

не поверить.

- Черт бы вас всех побрал, - зло сказал Горохов, - кажется, я начинаю

ненавидеть обе стороны.

- Не нужно так драматизировать, - посоветовал Бурлаков, - сейчас мы

поедем к вам, и вы возьмете машину.

Бурлаков свернул и мягко затормозил. Сразу за ними в переулок

свернула темно-коричневая "мазда". Не выходя из машины, Бурлаков поднял

руку, и из автомобиля кто-то вышел. Горохов обернулся. Это была женщина

лет сорока. Она подошла довольно уверенной походкой. Открыла заднюю

дверцу и села в машину.

- Познакомьтесь, - сказал Бурлаков, - она будет управлять

автомобилем, с которым вы столкнетесь.

- Надеюсь, вы ударите мою машину не очень сильно, - улыбнулась

женщина.

- Вы знаете. Бурлаков, - повернулся к полковнику ФСБ Горохов, - я в

милиции работаю столько лет, но, оказывается, ничего не знаю. У вас

ужасные методы работы, вам этого никто не говорил?

Глава 18

Вечером мы снова собрались вместе. Я приехал в пятом часу, когда все

уже были на месте.

Проехать в центре Москвы после четырех вечера почти невозможно. Я

попал в ужасную пробку у Белорусского вокзала и почти час добирался до

работы.

Хонинов и ребята подъехали чуть позже. Они пробыли в "Украине" почти

три часа, всех опросили, всех перепотрошили, но нашли лишь нескольких

человек, помнящих Метелину. Зато Петрашку и Маслаков сияли, как

новогодние елки. Они сравнили фамилии в записной книжке Липатова и в

списках владельцев "хонды" и обнаружили одну. Каково было наше

удивление, когда нам сообщили, что обладатель фамилии - офицер ФСБ

Валерий Шурыгин.

Маслаков говорил об этом с гордостью, мы все радостно кивали. А вот

Михалыч, наоборот, сидел задумчивый и серьезный. Я ведь тогда еще не

знал, что он уже подозревал кого-то из нас. Что он уже догадался о том,

что в группе есть информатор, который сообщает о каждом нашем шаге. Не

догадывался никто и о том, что ему уже звонил Панкратов, спрашивая о

фотографии. Не догадывался никто и об Александре Никитиче.

- Где изъятые фотографии? - спросил он у Маслакова.

- У вас в столе.

- А где фотография с Гороховым? - уточнил он у Бессонова.

- Я принес ее из лаборатории вместе с их заключением, и капитан

Хонинов положил их в ваш сейф, - пояснил Миша. Звягинцев достал

фотографию и заключение экспертов. Подумав немного, достал из стола все

фотографии и положил их вместе.

- Панкратов приказал сдать их следователям, которые начали

расследование, - пояснил он.

- Так нельзя, командир, - сказал Петрашку. Он и Хонинов были старшими

по званию, - мы должны все довести до конца.

- До какого конца? - нахмурился Михалыч. - Хотите, чтобы нас обвинили

в том, что мы подбросили фальшивку в квартиру Скрибенко?

- Значит, вы не хотите узнать, кто убил наших ребят? - не выдержал

Петрашку.

- Хочу, - тихо ответил подполковник, - и обязательно найду. Но в

рамках закона. - Он взял пачку фотографий и положил их в карман вместе с

актом, помолчав, наконец сказал:

- Шувалов еще ничего не рассказал. Давайте его послушаем.

- У меня никаких особенных новостей нет. - Я старался не смотреть на

подполковника. В этот момент мне казалось, что и он начал какую-то игру.

- Я нашел Леньку Свиридова, и он мне рассказал о Метелиной все, что

знал. Типичная стерва, получающая одновременно деньги с обеих сторон. И

с нас, и с бандитов.

Оказалось, у нее был еще один источник. Когда она работала в

"Метрополе", то была еще и информатором ФСБ. Она сдала группу Коробкова

несколько дней назад, - продолжал я, - но точный адрес назвала только

вчера ночью. И сразу нам поручили выехать на задание.

- Все правильно, - кивнул подполковник, я так и думал, - Мы не

поняли, почему он так думал, но никто не решился ничего спросить.

- Ты сдал деньги? - спросил Михалыч у Аракелова.

- Как вы сказали. Все оформили точно.

- А что у нас по Липатову?

- Ничего существенного установить не удалось, - развел руками

Петрашку, - в Кабинет Министров я не ездил, вы не разрешили. А по его

записной книжке я ничего не мог установить, хотя есть несколько громких

фамилий. Видимо, там записаны их прямые телефоны. Если вдруг захотим

позвонить кому-нибудь из них - сумеем это сделать довольно быстро, -

пошутил он.

Звягинцев посмотрел на нас всех. Словно спрашивая себя, можно ли нам

доверять. А потом наконец сказал:

- У нас, ребята, не только смерть наших товарищей. И не только это

дело. У нас все гораздо хуже. Среди нас оказался сука, который выдает

все наши действия.

Вот на этот раз мы не выдержали. Загалдели, зашумели, закричали все

разом. А потом так же разом успокоились, глядя друг на друга. Мерзкое

это чувство, подлое. Подозревать самых близких товарищей, которые твою

спину прикрывают, когда ты на бандитов идешь. Мы сидели и смотрели друг

на друга. И мне почему-то казалось, что больше всего смотрят на меня.

Но, может, это мне только, казалось и у других были похожие чувства.

- Кто? - спросил Сергей Хонинов. Михалыч молчал.

- Он просто уйдет из нашей группы, - предложил Хонинов, - мы его не

тронем и ничего не скажем. Пусть прямо сейчас встанет и уйдет, пока его

не назвали. - У всех были немного виноватые лица. Но все остались

сидеть.

Подполковник Звягинцев, капитан Хонинов, капитан Петрашку, старший

лейтенант Маслаков, старший лейтенант Дятлов, лейтенант Бессонов и

лейтенант Аракелов.

Кто из них предатель? Я себя, конечно, не считаю, я знаю, что я не

Иуда. Но кто-то из них. Я с ними работаю уже столько лет. Участвовал в

стольких операциях. Неужели кто-то из них может предать?

Видимо, так считали и все остальные. Но все молчали. И тогда

подполковник сказал:

- Я очень хотел бы ошибиться. О фотографиях знали только мы. Сегодня,

когда я докладывал генералу Панкратову, я ничего не сказал ему о них. Он

сам спросил насчет фотографий. А у него в кабинете сидел заместитель

министра, который и сообщил ему про фотографии.

Такого никто не ожидал.

- Поэтому теперь мы будем действовать по-другому, - продолжил

подполковник, - три человека поедут на встречу с Шурыгиным. А остальные

будут сидеть в этой комнате и не выходить, пока мы не вернемся.

Только так мы можем гарантировать, что никто не узнает о том, что мы

едем к Шурыгину, если не предупредили раньше. На этот раз все посмотрели

на Петрашку. Он разозлился.

- Мы были все вместе, - прохрипел он, - никто не выходил из комнаты и

никуда не звонил.

- Очень хорошо, - кивнул Михалыч, - значит, у нас есть гарантии. И мы

можем ехать к Шурыгину. Кто поедет?

- Выбирайте вы, командир, - рассудительно сказал Петрашку.

- Поедут трое. Я, Петрашку и... - он помолчал. В какой-то мере любая

названная фамилия служила маленькой гарантией непричастности. И он

назвал мою фамилию. - Шувалов единственный среди нас, чье отсутствие не

зависело от него.

Это я послал его провожать журналистку. У остальных такое время было.

У всех.

- Тогда почему вы выбрали Иона? - не удержался Хонинов.

- Мне нужен кто-нибудь, кто сумеет набить морду Шурыгину, если он

будет артачиться, а лучше Петрашку этого никто не сделает. Никуда не

выходить, - продолжал Михалыч, - даже если захотите в туалет, делайте

все в банки. Или в ту вазу. Но гарантируйте мне молчание, пока я не

достану Шурыгина. Может, это наш последний шанс.

В этот момент опять зазвонил проклятый телефон. Я уже начинаю его

бояться. Все смотрели на телефон, не решаясь взять трубку.

- Возьмите трубку, - разрешил Михалыч, и Дятлов поднял трубку.

- Да, - сказал он деревянным голосом. Потом, выслушав говорившего,

сообщил:

- Это из больницы, кто-то дважды звонил, интересовался здоровьем