Горохов, это было хуже смерти.

Но Бурлаков оказался прав. У проходной действительно дежурили

сотрудники ФСБ, узнавшие машину Горохова. Помня четкий приказ о

безусловной ликвидации Горохова и Звягинцева, если они появятся у здания

городской милиции, трое сотрудников ФСБ одновременно открыли огонь по

машине полковника. Водитель, нажав на газ, попытался проскочить, но,

попав под обстрел, вскрикнул и повис на руле, у него было прострелено

плечо. Горохов пригнулся, впервые пожалев, что не взял оружие.

Нападавшие даже не могли представить себе, что у Горохова и его водителя

нет с собой оружия. Они могли просто спокойно подойти и пристрелить

обоих. Видимо, они это поняли довольно быстро, так как очереди

прекратились, и Горохов услышал чьи-то быстрые шаги. Он закрыл глаза.

Убежать все равно не удастся.

В этот момент высыпавшие из дежурной части офицеры МВД открыли

ответный огонь. Сотрудники ФСБ вынуждены были отступить, напоследок дав

еще несколько очередей по машине полковника.

Офицеры дежурной части и другие сотрудники милиции, оказавшиеся в

этот момент у дверей, подходили к машине полковника; лежавший на руле

водитель стонал.

- Убили полковника Горохова, - пронеслось по рядам, и кто-то побежал

докладывать генералу Панкратову. В такие минуты всегда находится кто-то,

спешащий сообщить любую весть начальству, желая попасть на глаза по

любому поводу. Горохов осторожно открыл дверцу автомобиля.

- Перестаньте паниковать, - строго сказал он, - лучше позаботьтесь о

водителе. Вы же видите, он ранен. Капитан, - позвал он одного из

дежурных, - подойдите и помогите мне дойти до кабинета. Раненого

осторожнее доставайте. И везите его срочно в больницу.

Его водителя вытащили из машины и отнесли в другой автомобиль.

Горохов увидел, как к нему спешит Звягинцев.

- Ты уже здесь? - коротко спросил он.

- Зачем ты приехал? - изумился Звягинцев.

- А ты бы остался там, если бы был на моем месте? - спросил Горохов

и, видя, что Звягинцев медлит с ответом, сказал:

- Вот поэтому я и не остался в больнице.

- Идем, я тебя провожу, - предложил Звягинцев, отстраняя капитана и

подставляя свое плечо, - я думаю, так будет надежнее.

- Так будет хуже, - улыбнулся Горохов, - нас убьют обоих и вместе.

- Ничего, - отмахнулся Звягинцев, - я всегда мечтал умереть за

начальство. Черт тебя подери, зачем ты все-таки вернулся?

- Не мог я там оставаться, неужели не понимаешь? - Они шли по

коридору, когда увидели, как навстречу им спешит целая группа офицеров

во главе с Панкратовым. Тот был растерян и испуган.

- Что происходит? - бормотал он. - Уже стреляют рядом с нашим

зданием.

Что происходит?

- Все в порядке, товарищ генерал, - улыбнулся Горохов, - просто мы

обязаны закончить расследование, которое начала группа Звягинцева.

- Я уже ничего не понимаю. Хорошо, что вы вернулись, - признался

Панкратов, - а вы в состоянии работать? Я слышал, что у вас было

сотрясение мозга.

- Ничего. Одну ночь я продержусь, - кивнул Горохов, проходя дальше к

своему кабинету, - если разрешите, я сам займусь группой Звягинцева.

- Да, да, конечно, - разрешил генерал, торопливо уходя к себе.

Когда-то давно он был мужественным и смелым офицером. Но погоны генерала

и очень ответственная должность превратили офицера милиции в заурядного

чиновника, больше всего боявшегося за свое кресло. И в этом была

трагедия самого Панкратова.

Горохов доковылял до своего кабинета. Везде горел свет, вызванные на

работу офицеры молча смотрели, как он идет к себе.

Войдя в свой кабинет, Горохов показал на стулья.

- Всю свою группу вызови сюда, Михаил. И пусть сидят у меня в

кабинете, пока все не кончится.

Отпустив руку Звягинцева, он запрыгал к своему месту и сел в кресло.

Потом поднял трубку.

- Краюхин, зайдите ко мне, - позвал он начальника МУРа.

Звягинцев молча следил за ним.

- Что смотришь? - недовольно спросил Горохов. - Зови своих ребят.

Потом будем выяснять, кто из них предатель. Главное, чтобы другие в

живых остались.

Вас ведь теперь пять человек осталось.

- Нет, - упрямо сказал Звягинцев, - шесть. Шувалов еще жив, я в это

верю.

- Ну пусть шесть. Вы сегодня потеряли почти половину своей группы.

Вызови всех ко мне. Это единственное, что я могу для вас сделать. Они

вас в покое не оставят.

Зазвонил его прямой городской телефон. Горохов удивленно обернулся.

Кто мог звонить в час ночи? Он никому не сказал о своей поездке на

работу, даже жена не знала ничего. Он снял трубку.

- Вы все-таки вернулись на работу, - укоризненно сказал Бурлаков, - я

же вам говорил, что вас встретят не хлебом-солью.

- Это лучше, чем лежать в больнице, - серьезно ответил Горохов, - вы

должны понять, что я не мог там оставаться.

- Вы сильно рискуете. Вас может застрелить любой офицер, даже ваш

помощник. Мы же не знаем наверняка, кто именно на них работает.

- Ничего, мы вычислим этого человека.

- Лучше продержитесь до утра, - посоветовал Бурлаков, - мы сейчас

готовим некоторые ответные меры. Закройте дверь и не пускайте никого в

свой кабинет до утра. Или просто спите.

- Обязательно последую вашему совету, - зло огрызнулся полковник.

- Не сердитесь, - миролюбиво заметил Бурлаков, - вы и группа

Звягинцева и так сделали очень много. Вы отвлекли на себя внимание наших

противников, и они, несколько не рассчитав свои силы, сильно

подставились. Теперь мы можем наконец нанести ответный удар.

- Пока вы готовились, у нас погибло несколько человек, - сухо

напомнил Горохов.

- Да, я все знаю. Но это необходимые жертвы. А ля гер ком а ля гер.

На войне как на войне.

- До свидания, - бросил трубку Горохов. Ему претил цинизм полковника

ФСБ. Он посмотрел на Звягинцева:

- Все понял?

- Не очень.

- Это Бурлаков.

- Тот самый? Из ФСБ?

- Да. Говорит, что они утром нанесут свой удар. Интересно, какую

гадость теперь придумают эти? Иди, Миша, зови своих ребят. А я позову

Краюхина.

Может, мы с ним что-нибудь придумаем.

Пока в городском управлении внутренних дел происходили эти события, в

министерстве тоже никто не спал. Министр не стал уезжать домой, остались

и другие высшие чиновники. Остался и Александр Никитич, у которого,

кроме понятной в таких случаях субординации, были и глубоко личные

мотивы. Он ждал звонка аппарата правительственной связи, чтобы получить

более четкие инструкции. В половине первого ночи ему позвонили.

- Вы провалили все дело, - укоризненно сказал молодой человек, - мой

шеф вами недоволен.

- При чем тут я? Это сотрудники ФСБ работают херово, - довольно

дерзко заявил первый заместитель министра.

- В таком случае покажите им пример. Горохов только что с боем

прорвался к себе. Мы пока не знаем, где Звягинцев и Шувалов, хотя, по

некоторым сведениям, первый тоже прорвался к себе в группу. До утра

осталось несколько часов. Будет напечатан большой материал по Липатову,

чьи счета в зарубежных банках произведут впечатление. Статья уже

набрана. А вы пока ничего не можете сделать. И с этой журналисткой так.

оплошали.

- Мне этих людей рекомендовал Барков, - раздраженно сказал первый

заместитель, уже не обращая внимания на то обстоятельство, что он

говорит по телефону. И хотя ФАПСИ, федеральная служба, отвечавшая за эти

телефоны, уверяла, что прослушать такой телефон невозможно, тем не менее

до сих пор он избегал называть фамилии, даже разговаривая по этому

телефону.

- Не нужно называть фамилий, - строго сказал молодой человек, - вы

просто решите вопрос. И со Звягинцевым. И с Шуваловым. И разберитесь с

этой журналисткой. Кто ей помог уйти? Вы знаете, что там нашли два

трупа? Вам это ни о чем не говорит? - Он повесил трубку, а генерал с

силой вдавил кнопку селектора.

- Тарасова ко мне, - прохрипел хозяин кабинета.

- Он уехал домой, - доложил помощник.

- Найдите, и пусть он приедет сюда, - приказал генерал, - он мне

срочно нужен.

Тарасов был его стратегическим резервом, его последней ставкой. Это

был опытный оперативник, переведенный сюда из Казахстана. Тарасов

переехал в Москву два года назад и целый год мыкался, пока Александр

Никитич не взял его на работу, устроив на руководящую должность в

инспекции по личному составу.

Тарасов работал раньше начальником уголовного розыска Акмолы, потом

был заместителем начальника УГРО в Алма-Ате. И наконец в последние годы

был одним из ведущих сотрудников Казахского МВД.

Он явился к генералу ровно через полчаса - чисто выбритый,

подстриженный под ежик, выше среднего роста. Это был профессионал со

взглядом фанатика. Генерал принял его сухо. Тарасов был обязан ему самим