благополучно. Через некоторое время самолет взял курс на столицу одной из

социалистических стран, где они должны были получить другие паспорта и

сделать пересадку, направляясь в Германию. Маршрут был выбран не случайно.

Выезжающих в социалистические страны гостей проверяли не так строго.

За полетом самолета следил и полковник Трапаков. Когда самолет был уже в

воздухе, он кивнул стоявшему рядом сотруднику

- Можешь передавать, все прошло спокойно. Он улетел.

А Гордиевский сидел в самолете и думал о том, как впервые в истории КГБ

ему удалось переиграть эту грозную организацию. Он был почти на свободе и от

радости готов был кричать во все горло.

Глава 34

Сидеть в американской тюрьме по сравнению с советской - это все равно,

что получить путевку на престижный курорт. В отличие от отечественных тюрем,

задавшихся благородной целью перевоспитать преступника, а на самом деле

создавших немыслимую систему унижений и издевательств над заключенными,

американские исправительные заведения никаких высоких целей не ставят. Здесь

нет такого показного лицемерия и лозунгов, призывающих идти на свободу

только с чистой совестью. В американской тюрьме заключенный отбывает свое

наказание. И точка. Он обязан сидеть в этой тюрьме, изолированный от

общества за совершенные преступления. Но при этом не должен подвергаться

неслыханным унижениям, работать практически задаром с утра до вечера, быть

объектом издевательств любого должностного лица. В советской системе подать

жалобу - это не просто вызвать гнев администрации и заключенных, но и

подвергнуть свою жизнь серьезной опасности. В американской тюрьме любая

жалоба должна быть рассмотрена в установленном законом порядке, невозможно

даже представить себе, что она может не дойти до прокурора.

Из сказанного не следует, что в американских тюрьмах можно действительно

отдыхать вместо Ривьеры, и наслаждаться прекрасным обществом. В тюрьмах

сидят такие же подонки, как и везде, а среди администрации, как и во всем

мире встречаются садисты гомосексуалисты и просто предатели. Просто все

познается в сравнении. А в данною случае сравнение было явно не в пользу

подобного рода заведений страны развитого социализма.

Но Кемаль Аслан, попавший сюда из своих роскошных аппартаментов, находил

тюрьму довольно мрачным и очень непривлекательным местом. Его привезли в

Вашингтон в первый же день. В отличие от Советского Союза, где некоторые

правоохранительные органы имеют свои собственные внутренние заведения

подобного рода, в Америке любая тюрьма считалась федеральной и строго

подчинялась прокуратуре штата, на территории которой находилась

С момента ареста ему было разрешено вызвать адвокатов, и два лучших

адвоката Нью-Йорка - мистер Страум и мистер Розенфельд взяли на себя защиту

интересов арестованного доктора Кемаля Аслана. И хотя Кэвеноу строго

проследил, чтобы об аресте Кемаля никто не узнал, мистеру Саймингтону стало

об этом известно, уже через двое суток после задержания. Именно с его подачи

сам Розенфельд прилетел в Вашингтон, чтобы вести дело Кемаля Аслана.

Газеты пока хранили молчание, но в некоторых уже начали появляться намеки

на нежелательное развитие дел в компании мистера Кемаля Аслана. Сам

задержанный находился в одиночной камере и имел массу времени для

обдумывания своей позиции по всем вопросам. В первый день его не

допрашивали. Они прилетели поздно вечером и по строгим законам американского

процессуального права заключенный имел право на отдых. Во второй день после

завтрака к Кемалю Аслану уже разрешили войти адвокатам. Доктор Страум был

блондин небольшого роста, юркий, с хитро бегающими глазками и маленькими

ручками. В Нью-Йорке он считался крупнейшим специалистом по разного рода

юридическим хитростям, благодаря которым многим его подследственным

удавалось избежать наказания.

Доктор Розенфельд, напротив, был высокого роста, полный, обильно

потевший, в крупных роговых очках. Блестящий юрист, работавший ранее

прокурором штата Вермонт, он в последние годы возглавил крупную адвокатскую

контору и добился немалых успехов на этом поприще. Кроме всего ничего,

многие знали о тесных связях Розенфельда с сильными мира сего. Ни для кого

не было секретом, что государственный секретарь США Бейкер учился вместе с

Розенфельдом, а многие высшие чиновники Пентагона и Лэнгли часто прибегали к

его помощи и консультациям.

Именно поэтому оба адвоката, явившиеся к Кемалю Аслану, не могли понять,

за что конкретно арестован их клиент и собирались требовать предъявление

конкретного обвинения уже в первый день заключения.

Кэвеноу понимал, как сложно ему придется не только с самим Кемалем

Асланом, но и с его адвокатами. И потому готовился к первой схватке

достаточно серьезно. Эшби приехал на первый допрос, собираясь помочь своему

коллеге. Кроме того, ему было просто интересно посмотреть, как будет вести

себя "Вакх". Его все время мучили сомнения в правильности их поспешного шага

в Бейтауне. Эшби не мог не понимать, что Кемаль наверняка просчитывал

вариант своего ареста, столь явно демонстрируя вызов ФБР. Но почему он желал

этого ареста, Эшби не понимал. И это беспокоило его больше всего.

Кроме Кэвеноу и Эшби в допросе должен был участвовать прокурор Джеймс

Фэннер. Молодой, красивый, излишне самоуверенный, он заранее считал, что это

дело станет точкой нового отсчета его карьеры, сделав его известным и

знаменитым на всю страну. Силы были равными. Трое против троих. Кемаль вошел

в комнату вместе со своими адвокатами.

Пока прокурор и адвокаты перечисляли друг для друга все юридические

формальности данного дела, оговаривая и свое участие, и свои права, он

внимательно следил за Кэвеноу и Эшби. По тому, как сидел сам Кэвеноу, он

понял, что это был его кабинет и, значит, темнокожий обвинитель -

представитель ФБР. А вот второй человек, молча сидевший в углу его очень

интересовал. Кемаль понимал, что он должен предупредить ЦРУ и поэтому сразу

решил, что это главный его соперник.

- И теперь нам хотелось бы знать, какие конкретные обвинения вы можете

предъявить нашему клиенту? - торжественно спросил Розенфельд.

- Мистер Кемаль Аслан, - напыщенным тоном ответил прокурор, - обвиняется

в том, что его деятельность нанесла ущерб Соединенным Штатам. Он обвиняется

в сотрудничестве с разведывательными органами Советского Союза.

- В таком случае, изложите ваши конкретные обвинения, - сразу потребовал

Розенфельд.

Фэннер оглянулся на Кэвеноу и тот вмешался в разговор.

- Должен вам сказать, господа, что мы уже давно ведем расследование с

целью установить, кто именно передавал русским очень важную информацию о

наших военных поставках. Целый ряд фактов указывал, что этот человек имеет

прямой доступ к предприятиям в Калифорнии и Техасе. Нам удалось выйти на

связного этого агента, некоего Тома Лоренсберга. Но он ушел от нас в

Нью-Йорке в начале прошлого года.

- Вы как всегда сработали блестяще, - не удержался Розенфельд. Он знал,

как важно вывести из себя обвинителя уже на первом этапе допроса.

Кэвеноу не смутился. Он чуть запнулся, но продолжал спокойным,

размеренным тоном.

- Однако в результате наших поисков мы, наконец, смогли установить не

только мистера Лоренсберга, но и человека, через которого шли донесения

резиденту советской разведки. Это был некто Сюндом, шведский дипломат,

ставший мостом между Лоренсбергом и резидентом.

При слове "дипломат" Розенфельд переглянулся со Страумом.

Прокурор нахмурился. Он понял, что сейчас будет.

- Вы не арестовали Сюндома? - спросил Страум, не сомневаясь в ответе.

- Нет, - Кэвеноу стоило больших трудов сдерживаться, - мы не имели права

его арестовывать. Он был дипломат и мы просто выслали его из страны, объявив

персоной "нон грата".

- Значит, мы не можем привлечь его в качестве свидетеля обвинения, -

уточнил Розенфельд.

- Не можем, - согласился Кэвеноу и, спохватившись, добавил, - но нам и не

нужно.

- Мы вас слушаем, мистер Кэвеноу, - улыбнулся Страум, - просто пока я не

вижу никакой связи этих шпионов с нашим подзащитным.

Кэвеноу оглянулся на Эшби и, заметив его непроницаемое лицо, ничего не

сказал. Фэннер поспешил ему на помощь.

- У Федерального Бюро Расследований имеются веские доказательства для

утверждения причастности мистера Кемаля к подрывной деятельности против

Америки.

- Мы пока их не получили, - заметил Страум.

- Нам удалось установить, - продолжал Кэвеноу, - что передача очередного

донесения состоится в Балтиморе, куда отправился Сюндом. Но сам мистер

Лоренсберг был в это время в Детройте, куда. он прилетел рано утром и откуда

вылетел затем в Нью-Йорк.

"Они проверяли по билетам, - понял Кемаль, - как глупо, что мы этого

тогда не учли. Но как им удалось вычислить меня?"

- Мистер Сюндом приехал в Балтимор и остановился в отеле "Тревел Плаза",

рядом с которым была расположена закусочная "Мак-Дональдс". По предложению

связного, позвонившего из Нью-Йорка, мистер Сюндом должен был взять пакет,

прикрепленный к одному из столиков с внутренней стороны. Что он и сделал.

Затем выехав в Нью-Йорк.

- И вы его не остановили? - уточнил Розенфельд.

- Нет, - вынужден был сказать Кзвеноу. Он уже понимал, в какую

юридическую ловушку попал. Не рассказывать же этим типам о подключении к

операции ЦРУ, о просьбах английской разведки, обо всем, что тогда случилось

в Балтиморе. А если не рассказывать, то вся ого история с этим конвертом

выглядит, по меньший мере, некорректно. Но рассказывать он не имел права.

- Значит, мистер Сюндом благополучно отвез конверт? - уточил Розенфельд.

- Можно узнать, почему вы его не остановили?

- Из оперативных соображений, - глухо ответил Кэвеноу, - у нас были свои

планы.

- Предположим, - согласился Розенфельд, - но мы пока не услышали