жизни все бывает сложнее. Хочешь закрепиться - обязательно должен жениться.

Иногда его предыдущая жизнь казалась ему сном, каким-то нереальным

сновидением, случившимся в молодости. Он уехал из страны в конце семьдесят

четвертого. Прошло уже восемь лет. За эти годы ему удалось закрепиться в

стране, восстановить американское гражданство, стать почти своим в столь

сложном и амбициозном штате, как Техас и даже сделать успешную карьеру.

Вдали показались огни автомобиля. Он поднял руку. Подъехавший старый,

помятый серо-голубой "форд" затормозил рядом с ним. За рулем сидел пожилой

техасец лет шестидесяти.

- Куда идешь? - спросил он вместо приветствия.

Кемаль показал рукой вперед.

- Садись, - кивнул техасец. Он оценил молчание своего будущего попутчика.

Здесь не любили болтунов.

До Пассадины они доехали в полном молчании. Старик не спрашивал, откуда

взялся на трассе его спутник, почему он шел пешком, где была его машина. Это

было просто не его дело. Только в самом городе он наконец, разжал губы и

спросил:

- Куда дальше?

- Сойду в центре, - ответил Кемаль и техасец, одобрительно кивнув

головой, развернул машину в сторону центра. У здания мэрии он остановился.

- Спасибо, - вышел из автомобиля Кемаль. Техасец кивнул на прощание, не

сказав больше ни слова и отъехал.

Еще минут пять пришлось ждать такси, пока наконец, он не вошел в один из

небольших магазинчиков и не вызвал машину по телефону. Уже поднимался ветер,

когда приехало такси и он, уставший и голодный, отправился на виллу

Каррингтона.

Подъехав к вилле, он заметил на площадке в глубине парка автомобиль своей

супруги и громко выругался. Испуганный темнокожий водитель обернулся к нему:

- Что-нибудь не так, сэр?

- Все в порядке, - он заплатил по счетчику, добавив щедрые чаевые.

Со стороны дома раздавались веселые крики. К нему спешили сам хозяин дома

Джеймс Каррингтон и его тесть Роберт Саймингтон. Каррингтон был высоким

красивым мужчиной с густой, сплошь седой шевелюрой и резкими морщинами

пересекавшими все лицо. Саймингтон - напротив, был чуть ниже ростом, почти

лысый, с вечно лоснящимся от пота лицом.

- Мистер Каррингтон, я вас поздравляю, - постарался придать своему голосу

как можно больше радушия Кемаль.

- Спасибо, Марта уже приехала, сказала, что ты задерживаешься на работе,

- протянул руку Каррингтон.

От волнения Кемаль, кажется, пожал руку хозяину чуть сильнее, чем было

нужно. Каррингтон в удивлении уставился на него, но ничего не сказал, быстро

вернулся к гостям. Саймингтон протянул свою руку

- Опять поцапались с Мартой, - понимающе кивнул он.

- Опять, - подтвердил зять, - она высадила меня на трассе, сказав, что

возвращался домой. А сама приехала сюда.

- Просто бесится, - вздохнул тесть. - Как у нас дела в Эр-Рияде?

- Я отправил человека. Кажется, они согласятся на подписание документов.

Но мне нужно будет туда вылететь.

- Разумеется. Твои способности, Кемаль, там очень пригодятся. Но идем к

гостям. Сегодня там веселятся. Старайся не обращать на Марту никакого

внимания. Я ее знаю, она в таком случае быстро успокаивается.

Они пошли к гостям, собравшимся вокруг большого бассейна. Играла музыка,

некоторые пары танцевали. Марта сидела за столиком с двумя женщинами, среди

которых он узнал и хозяйку дома.

- Ты уже приехал? - невинным голосом спросила жена.

- Кажется, да, - он, не глядя на нее, поцеловал руку миссис Каррингтон и

прошел к бассейну.

Молодежь веселилась особенно бурно. Он поймал себя на мысли, что впервые

не относит себя к этой категории лиц. Все правильно. Тридцать шесть лет -

это слишком много. Он разглядел в глубине парка стоявшую у небольшого дерева

высокую женщину в голубом платье. Ее волосы были красиво уложены. Подойдя к

столику, он взял два бокала с шампанским и поспешил к женщине. Та смотрела

куда-то вдаль, видимо, погруженная в свои мысли.

- Миссис Лурье? - громко опросил он, улыбаясь.

Женщина повернула голову.

- Мистер Кемаль, - вспомнила она, - вот не ожидала вас встретить. Я бы

могла вас не узнать.

- А я вас сразу узнал, - сказал он, протягивая ей бокал шампанского.

Она приняла с благодарностью.

- Вы совсем другой в смокинге, - произнесла она улыбаясь, - он вам явно

идет.

- Ну, вы тоже несколько отличаетесь от той женщины. которая так громко

ругалась на трассе.

Они улыбнулись друг другу, подняли бокалы и каждый сделал несколько

глотков.

Женщина не была красивой. Но уверенность в ее взгляде, горделивая осанка,

стройные линии ее спортивного тела действовали на него притягивающе. И он

это сознавал. А может, на него просто действовала магия ее должности? Или

это был подсознательно заданный уровень разведчика, при котором знакомство с

государственным деятелем такого ранга было осознанной необходимостью. Он

вдруг с испугом подумал, что не знает, где кончается уровень его подсознания

и начинается эмоциональная сфера, не подконтрольная его разуму.

- Вы о чем-то задумались? - спросила женщина.

- О вас, - признался он неожиданно для самого себя.

- Да, - она не удивилась, - и что именно вас интригует?

- Ваша работа. Не представляю себе вице-губернатором такого огромного

штата, как Луизианы очаровательную женщину. Видимо, у меня недостает

фантазии.

- Это не очень сложно. Можете приехать в Батон-Руж, и все увидеть

собственными глазами.

- Я, наверное, так и сделаю.

Она взглянула на него чуть удивленно, но не стала развивать дальше эту

тему.

- Вы компаньон Каррингтона? Или вы его друг? - спросила она.

- Ни то и ни другое. Мой тесть - его компаньон. Может, вы слышали, Роберт

Саймингтон?

Она посмотрела на него более внимательно: кажется, на этот раз она

удивилась сильнее обычного.

- Вы зять Саймингтона?

- Да, хотя этого нет на моей визитной карточке. Но в Техасе довольно

хорошо знают эту семью.

Она не улыбнулась его намеку. Только сжала недовольно губы и спросила:

- Так вы муж Марты?

- Вы знаете мою жену? - теперь настала его очередь удивляться.

- Мы учились вместе с ней в колледже, - кивнула миссис Лурье,

- У нее должны быть наши фотографии. Может, она вам их показывала? Я

Сандра Мерсье.

Он вспомнил, что слышал такое имя от Марты. И медленно кивнул головой.

- Кажется, я слышал вашу фамилию. Но почему Лурье?

- Это фамилия моего покойного мужа.

- Покойного? - слишком быстро вырвалось у него.

- Он погиб два года назад в Майами. Не справился с управлением вертолета,

не сумев посадить его на площадку. Прямо у нас с дочерью на глазах, -

достаточно спокойно сказала она.

- Извините.

- Ничего, - глаза у нее были сухие.

Они замолчали.

- Когда я могу приехать в Батон-Руж? - вдруг спросил Кемаль.

- Вы считаете, это нужно? - спросила она.

- Да, - на этот раз он ответил достаточно твердо.

- Когда вам будет удобно.

- Завтра.

- У вас нет завтра других дел?

- У меня их завтра не будет.

- Марта была моей подругой, - предостерегающе сказала женщина.

- Это что-то меняет? - спросил он, глядя ей в глаза. Бокал шампанского в

руках вдруг стал очень тяжелым.

- Не знаю, - кажется, впервые за время разговора немного растерялась она.

Внезапно из дома раздались какие-то крики, послышались оживленные голоса.

- По-моему, нам нужно вернуться, - сказала женщина, уже не глядя на него.

Не дожидаясь ответа, она пошла к дому. Он, швырнув свой бокал в сторону,

остался у дерева. Иногда ему хотелось бросить все и куда-нибудь уехать.

Далеко-далеко. Словно пытаясь убежать от своей нынешней жизни. И от прошлой

тоже. Туда, в прошлую жизнь его почти не тянуло. В первые годы было,

конечно, трудно, но потом он как-то привык, втянулся в свою роль и временами

она даже ему нравилась.

А может, во всем была виновата Марта, сделавшая его личную жизнь такой

невыносимой пыткой, и отравлявшая его существование самим фактом своего

присутствия. Он твердо решил, что обязательно разведется с Мартой уже в

наступавшем году. Конечно, деловое партнерство с Робертом Саймингтоном -

вещь полезная и даже необходимая, но терпеть его дочь уже просто невозможно.

Они слишком разные, так считала сама Марта. Если бы она знала, как она

права. Они действительно очень разные, и здесь уже ничего не поделаешь.

Он был уже вторым мужем Марты. Первый сбежал через полтора года после

женитьбы. Когда они поженились, Марте было уже за тридцать, но благодаря

массажным салонам и искусной косметике ей удавалось сохранять подтянутую

фигуру подростка и почти детское выражение лица. Лишь позднее он понял, что

упрямство и каприз, обычные для подростков, стали постоянными составляющими

ее характера. Но понял слишком поздно, после рождения Марка.

Во всей этой глупой истории с женой жалко только одного человека -