из туалета. Льюиса он ждал целый час. Пока, наконец, понял, что тот не

придет. Кемаль рассчитался с официантом, дав щедро на чай и вышел к лифту.

Рядом с ьим стояло человек пять. Уже не обращая ни на кого внимания, он

шагнул в лифт и встал боком к людям, вошешим после него.

"Кажется, всему приходит конец", - почему-то подумал он.

Спустившись вниз и пройдя коридорами в вестибюль, он вышел к автостоянке.

Все было спокойно. Или у него действительно пошаливают нервы? Он открыл

ключом свой автомобиль и уже садился в машину, когда увидел записку,

лежавшую на полу. Незаметно подняв бумажку, не разворачивая, положил ее на

соседнее сиденье. Вполне возможно, что за ним наблюдают с использованием

специальной техники. Нельзя показывать, что он читает записку. Когда его

машина выехала со стоянки, он развернул листок. В нем было всего несколько

слов.

"На месте первого свидания, телефон-автомат напротив, слева".

Едва скользнув глазами, он понял смысл написанного. Льюис имел в виду

небольшой итальянский ресторанчик на Милбери-стрит. Пальцами правой руки он

стал рвать ее на мелкие части и, за неимением ничего лучшего, просто

отправлял в рот эти частички бумаги, пытаясь сжевать их. Непонятно, подумал

Кемаль. Если за ним следят, то почему не берут. Ведь они все равно его не

отпустят. А если не следят, тогда почему Льюис выбрал такой необычный способ

оповестить его? Все-таки, видимо, следят. Льюис правильно все рассчитал.

Следят именно за Кемалем, а не за его автомобилем. Поэтому, пока Кемаль ждал

его наверху на сто седьмом этаже, в кафе, Льюис или кто-то из его людей,

сумели беспрепятственно подложить эту записку в его автомобиль.

Он выехал на Барклай-стрит и направился в сторону Литтл Италии -

"Маленькой Италии". Никакого "хвоста" за собой он не заметил. И псе же

теперь он уже не сомневался, что наблюдение ведется, и наблюдение весьма

умелое и квалифицированное. Подъехав к ресторану, он действительно увидел

телефон-автомат, и, кажется, не сломанный. Несколько в стороне еще два

автомата. Какой же тогда из них? Он вышел из автомобиля и неспешно прошел к

телефонам. Кажется, в записке было написано "слева". Интересно слева от

чего, от ресторана или если смотреть с другой стороны улицы. Наверное,

все-таки, от ресторана. Он вздохнул и подошел к левому телефону. И в этот

момент телефон зазвонил. Он поднял трубку.

- Кемаль, это я, - услышал он быстрый голос Льюиса. - У нас очень мало

времени. Запоминай, что я тебе скажу. Несколько месяцем мы не будем

встречаться. Ты ничего не знаешь. Оборви все связи.

- Может, мне нужно уходить? - спросил Кемаль.

- Нет. У них нет ничего, кроме того случая в Балтиморе. Принято решение о

твоей консервации. Пока не ясно, на какой срок. Но будь готов ко всему.

Каждого первого и пятнадцатого жди нашего сигнала, в семь вечера в твоем

офисе. Насчет времени ты помнишь. О встрече мы тебе сообщим. До свидания.

Кемаль повесил трубку. Огляделся. Улица была пуста. Он пожал плечами и

пошел к своему автомобилю. Сидевшие в конце улицы в автомобиле сотрудники

ЦРУ переглянулись. Со стороны казалось, что Кемаль просто куда-то позвонил.

Жаль конечно, что им не удалось узнать, куда именно. Но их ведь

предупреждали: максимальная осторожности во время наблюдения за агентом.

Глава 30

Получив сообщение из Нью-Йорка, Дроздов просто не поверил. Он снова и

снова вчитывался в текст, пытаясь осмыслить его. И только когда он, наконец,

дошел до его сознания, он нажал кнопку вызова селекторной связи:

- Полковника Трапакова ко мне. Срочно.

Сотрудник его управления Трапаков был одним из тех, кто одиннадцать лет

назад готовил операцию по переброске Кемаля на Запад. За прошедшие годы он

стал полковником и одним из руководителей управления "С", перейдя сюда из

восьмого отдела, где раньше работал. Трапаков вошел в кабинет Дроздова, чуть

прихрамывая. Генерал удивленно посмотрел на него.

- В чем дело? Что с вашей ногой?

- По-моему, просто растянул мышцу, - ответил Трапаков.

Ему шел сорок четвертый год, он выглядел достаточно молодо для своих лет,

по-прежнему проводя довольно много времени на разного рода тренажерах,

словно бравируя своей хорошей формой. Многим старшим офицерам в КГБ, давно

отпустившим животы и потерявшим былую форму, это не очень нравилось.

- Читали сообщение насчет "Юджина"? - спросил Дроздов.

- Американцы на него вышли, - мрачно подтвердил Трапаков, - мы слишком

активно использовали его в последнее время. Правда, наши аналитики

разработали ему легенду на случай дальнейшего ухудшения ситуации, но это

очень опасно. Американцы могут проверить всю его жизнь, начнут копаться в

его биографии и тогда наша легенда начнет давать трещины. Правда, мы

предупредили наших болгарских коллег, но все может произойти.

- Нужно послать кого-нибудь из наших сотрудников в Болгарию для

координации совместных действий, - предложил Дроздов, - нам придется держать

под контролем все узловые моменты легенды "Юджина".

- Конечно, - согласился Трапаков, - но "Юджину" будет очень тяжело.

Связному удалось передать ему наши предложения по дальнейшему поведению. Но

все это достаточно проблематично. А отозвать его мы не могли: иначе

провалили бы всю игру в Англии.

- Да, - недовольным голосом произнес Дроздов и не было понятно, то ли это

согласие, то ли это просто констатация факта. Генерал помнил, как настаивал

Крючков подключить к этому делу "Юджина" и не хотел рассказывать об этом

Трапакову.

- Может, нам все-таки отозвать "Юджина"? - тихо предложил Трапаков.

- Нельзя, - жестко ответил Дроздов, - не имеем права. Мы передали его

сообщение в Англию о проверке всех кабельных линий, в том числе и в Северном

море. В Охотском море американцам удалось подключиться к нашему кабелю

благодаря "Юджину", мы об этом теперь знаем. После нашего сообщения в Англию

началась проверка всех подводных кабелей в Канаде, США и Англии. Так

сообщили наши источники. А значит, информатор англичан сидит среди наших

офицеров в Лондоне.

- Кто-нибудь знает, что это блеф и мы уже давно дурачим американцев? -

уточнил Трапаков.

- Только наш резидент в Лондоне.

- Значит, "Юджин" должен сидеть в Америке, находясь под наблюдением ЦРУ и

ФБР до тех пор, пока мы не найдем "крота" в нашей английской резидентуре, -

подвел итог Трапаков. - А если мы его никогда не найдем?

- Задача "Юджина" - максимально продержаться, - недовольным голосом

ответил Дроздов, - он как бы вызвал огонь на себя. И теперь вынужден сносить

последствия своей хорошей работы.

- Вот именно, хорошей, - пробормотал Трапаков.

Зазвонил прямой телефон начальника ПГУ КГБ. Дроздов быстро снял трубку

- Слушаю вас, Владимир Александрович. Хорошо, сейчас зайду.

- Он меня зовет, - поднялся генерал, - зайдете ко мне позже. Мы должны

продумать варианты по облегчению участи "Юджина". Но в любом случае он

должен сидеть там, в Америке.

Трапаков больше не посмел возражать. Дроздов, пропустив его вперед, вышел

следом, спеша в кабинет начальника советской разведки.

В кабинете Крючкова находились Грушко, Голубев и Грибин. По их застывшим

лицам Дроздов понял, что произошло нечто неприятное, возможно даже провал

одного из его агентов.

Успокаивало правда то, что в кабинет не были вызваны другие заместители

Крючкова, в том числе курировавшие американское направление. Грушко

курировал Европу, Голубев был из внутренней контрразведки, Грибин возглавлял

третий отдел. Все-таки, опять из-за нашей английской резидентуры, с

облегчением подумал Дроздов. Но уже первый жест Крючкова ему не понравился.

- Садитесь быстрее, - как-то нервно сказал Крючков, - мы все вас ждем.

Дроздов послушно опустился на стул рядом с Грибиным.

- Начинайте ваш доклад, - разрешил Голубеву Крючков.

- Смысл разработанной нами операции, - начал говорить Голубев - был выход

на агента английской разведки, сумевшего внедриться в наши ряды. Анализ

провалов последних лет, особенно эпизод с подводными лодками НАТО доказывал,

что мы имеем дело с агентом, глубоко внедренным в наши ряды. Это было

сообщение "Юджина". И когда мы узнали об этом, вернее узнали об этом наши

люди в Англии, обе лодки повернулись назад, в Америку, что исключало

возможность совпадения. Тогда было решено вновь задействовать "Юджина" для

проверки всей агентуры в Англии. Точнее, эту игру начал сам "Юджин",

решивший проверить свою линию связи в Америке и убедившийся, что она

функционирует исправно.

Крючков поморщился, он не любил многословия, тем более своих подчиненных.

Но ничего не сказал, продолжая слушать генерала.

- Полгода назад "Юджин" сообщил нам о продаже специфического оборудования

компании "Дженерал электрик". Поставщиками значились АНБ и ЦРУ. Тогда нам

удалось выяснить, что они подключились к нашему кабелю и прослушивают

разговоры. В результате мы целых шесть месяцев вели широкомасштабную

дезинформацию через этот кабель. Месяц назад было принято решение

использовать эту информацию для проверки нашей резидентуры в Англии. Мы

передали сообщение "Юджина" в Англию о том, что в Канаде, США и Англии

необходимо проверить все линии кабельной связи, так как и мы подключаемся к

их линиям. И наши агенты подтвердили - началась проверка всех линий, в том

числе и в Охотском море. Проверяют они и свои "подключенные" кабели.

"Это мы все знали и без его доклада, подумал генерал Дроздов, - зачем они

меня позвали?"

И вдруг Голубев произнес нечто такое, чего он никак не ожидал услышать.

- Вчера американцы и англичане полностью прекратили проверку всех линий.

Из этого мы делаем два вывода. Во-первых, они все-таки узнали об этом.

Во-вторых, их предупредили, что это блеф. В самой Англии об этом знал только

наш резидент. Утечка исключена. А кто, кроме "Юджина" мог предупредить

американцев и англичан?

Все посмотрели на Дроздова.