соответствует действительности. В любом случае, его нужно будет вести сюда в

Вашингтон.

- Спасибо, Я думал, вы захотите забрать его к себе в Лэнгли.

- Во-первых, к нам нельзя, иначе его руководство поймет, что к этому делу

подключены и мы. А во-вторых, он американский гражданин и довольно известный

. У него обязательно будут адвокаты и боюсь, что не один. А мне не хотелось

бы с самого начала подставляться. Ребятам в Бейтаун передайте, чтобы

действовали очень аккуратно, без лишних осложнений. И сразу сообщите его

адвокатам, если он захочет. В-третьих, не забывайте, он все-таки зять самого

Саймингтона.

- Бывший зять, - уточнил Кэвеноу. - Не обольщайтесь. Мистер Саймингтон

вступит в борьбу, как разъяренный лев. Его прямой наследник - Марк

Саймингтон, сын Кемаля Аслана. Вы думаете, он так легко смирится с тем, что

мальчик будет сыном врага американского народа? Будьте очень внимательны.

- Может, мне его вообще лучше не трогать? - зло спросил Кэвеноу.

- Берите его, - выдохнул Эшби, - он загнал нас в угол своим приездом.

Теперь мы просто обязаны его арестовать.

Кэвеноу передал в Бейтаун Хьюберту:

- Задержите его. Учтите, что при аресте возможны любые неожиданности.

Будьте осторожны и вежливы.

- Что? - удивился Хьюберт, не расслышав последнего слова.

- Вежливы, черт вас возьми! - заорал Кэвеноу.

***

Кемаль посмотрел на часы. Был уже пятый час вечера. Он тепло поблагодарил

Патрицию за ее рассказ.

- Том был хорошим человеком и моим другом, - с чувством сказал он. Прости

нас, старина Том, но даже твою смерть приходится использовать в интересах

дела, - я сам узнал об этом случайно от вашей сестры Олимпии.

Это был очень важный момент. Ради этого он и пришел сюда, потратив два

часа своего времени. Важно было узнать, помнит ли сестра Патриции о его

звонке.

- Она мне все рассказала, - всхлипнула Патриция, - вы ведь тогда искали

меня.

Он кивнул. Все, что он хотел, он уже получил. Теперь оставалось уйти.

- Всего вам хорошего, Патриция, - сказал он на прощанье.

Она провожала его до улицы. Стояла удивительная летняя погода. Было

по-вечернему прохладно, сказывалась близость моря. Он вдохнул полной грудью

воздух и сел в машину.

Его автомобиль остановили в двух милях от Бейтауна. Сразу несколько

полицейских и других машин перекрыли ему дорогу и из первого автомобиля к

нему кинулись двое мужчин. Он открыл дверь и, не выходя из машины, следил,

как они приближаются. Один из них наклонился к дверце.

- Вы мистер Кемаль Аслан?

- Да.

- Я сотрудник ФБР Билл Хьюберт. Вам придется проехать с нами.

- Хорошо. - сказал он невозмутимо, - только пусть кто-нибудь сдаст мой

автомобиль. Я брал его в прокате.

- Вам зачитать ваши права? - спросил стоявший рядом шериф.

- Разумеется. - улыбнулся он.

Все было в полном порядке

Глава 33

Известие об аресте "Юджина" Центр получил на следующий день. И сразу

стало ясно, что Гордиевского нужно брать. Но стало ясно и другое. Если

Гордиевский будет арестован и расстрелян, а американцы свяжут его гибель с

донесениями "Юджина" - тот обречен. Обречен окончательно и бесповоротно.

По приказу Крючкова дело Гордиевского должны были вести его первый

заместитель генерал Грушко и представители контрразведки генерал Голубев и

полковник Буданов. Еще не зная, как окончательно построить допрос

полковника, его пригласили на дачу и, попытавшись споить, начали задавать

вопросы. Но Гордиевский, уже поняв, что в Центре о нем знают нечто гораздо

более страшное, чем могли предполагать англичане, держался довольно

уверенно. Попойка продолжалась всю ночь и, как писал впоследствии сам

Гордиевский, ему в алкоголь добавляли специальные наркотические вещества,

подавлявшие волю. На самом деле никаких наркотических средств никто не

добавлял, а грандиозная пьянка была, к сожалению, обычным делом среди

сотрудников разведки, которым пришлось смириться с "трезвенником" Крючковым

и сделать для себя серьезные выводы. Но тогда нужно было для дела. Тогда,

конечно, строгий запрет начальника ПГУ не действовал.

По личному указанию Владимира Крючкова в Англии были свернуты все тайные

операции. Нелегалов, известных Гордиевскому, начали отзывать домой.

"Законсервировали" всех агентов, не известных Гордиевскому, если таковые еще

имелись. Английская разведка и контрразведка с ужасом следили за действиями

резидентуры КГБ в Лондоне. Особенно неистовствовал Холдер. Он понял, что

Гордиевский был прав, когда не хотел возвращаться обратно в Москву Арест

полковника означал потерю самого ценного агента английской разведки в СССР

после Сиднея Рейли и Олега Пеньковского.

Семья полковника была отозвана из Лондона и англичане не решились даже

пикнуть Учитывая, что Гордиевский был все еще на свободе, любая попытка

узнать о причинах выезда семьи была бы прямой уликой, подтверждающей связь

полковника с МИ-6. И семья Гордиевского вернулась на Родину, в Москву.

Но к большому удивлению самого полковника и всей английской разведки с

арестом Гордиевского не спешили. Его прямо спрашивали о работе с

англичанами. даже показывали фотографии некоторых английских дипломатов, но

никаких явных улик не предъявляли. А многочисленные фотографии Гордиевского,

где он был заснят во время несанкционированных встреч с представителями

английской разведки даже не фигурировали в его деле Похоже контрразведку

больше интересовали только книги Солженицына, найденные в доме полковника.

И даже после того. как специальным приказом по управлению полковник Олег

Гордиевский был отстранен от оперативной работы в ПГУ, ему официально

разрешили уйти в отпуск и выехать на отдых в санаторий КГБ в Семеновском.

Это был неслыханный, немыслимый либерализм КГБ и советской разведки. Это

непонятное поведение руководства ПГУ долго потом обсуждалось и в Англии, и в

Америке.

Сам Гордиевский позднее напишет, что против него не было никаких улик и

руководство советской разведки вынуждено было держать его на свободе. Явно

издеваясь над генералами и полковниками КГБ, вступавшими с ним в это время в

контакт, Гордиевский пишет о том, как он не только несколько месяцев в

Москве обманывал и водил за нос руководство, но даже, находясь под наружным

наблюдением КГБ, несколько раз встречался с представителями английской

разведки в Москве, обговаривая с ними свой побег.

По Гордиевскому, все окружавшие его офицеры, все руководство КГБ, включая

Чебрикова, Крючкова, генералов Грушко, Голубева, Дроздова, полковников

Грибина и Буданова сплошь состояло из одних кретинов. В это как-то трудно

поверить, если вспомнить, что как раз в этот период был завербован один из

наиболее ценных "кротов" советской разведки в ЦРУ мистер Олдридж Эймс.

Но почему тогда Гордиевского не арестовали сразу? Почему руководство

советской разведки, разрешив себе лишь несколько формальных, "мягких"

допросов, не торопилось с арестом и предъявлением обвинений шпиону

Гордиевскому, казалось, нанесшему колоссальный ущерб советской агентуре в

Лондоне, в странах Скандинавии и частично в Америке? Почему? Неужели

апрельский Пленум ЦК КПСС 1985 года, на котором Михаил Горбачев впервые

произнес слово "гласность", так подействовал на таких "зубров" КГБ, как

Виктор Чебриков и Владимир Крючков? Неужели они решили перестроить свою

работу, и до предъявления официального обвинения не арестовывать офицера

разведки? Или решили собрать формальные доказательства? Бред какой-то. Какие

еще нужны доказательства, когда уже проводившаяся проверка установила явную

виновность еще не приступившего к своим обязанностям резидента ПГУ КГБ в

Лондоне?

Гордиевский отдыхал в санатории. И действительно, дважды встречался с

людьми из МИ-6, уходя, как ему казалось от наблюдения. На самом деле все это

не соответствует действительности. За полковником был установлен не просто

жесткий режим наблюдения, а сверхжесткий. Каждый его шаг контролировали

десятки агентов. Все знали о его многолетней подготовке и за побег

Гордиевского полетели бы головы многих руководителей ведомства, начиная с

Крючкова. Но полковника по-прежнему не арестовывали.

Объяснение в такой ситуации может быть только одно - полковника не хотели

арестовывать. Его не должны были арестовывать. Его не могли арестовывать. По

каким-то неизвестным причинам советской разведке нужно было, чтобы

Гордиевский благополучно ушел на Запад. Им важно было подтолкнуть его к

побегу. Отсюда эти провокационные полудопросы-полубеседы. Из-за этого многие

офицеры перестали даже здороваться с Гордиевским, а контрразведчики прямо

спрашивали, "когда и кто его завербовал". Интересно, был ли в мировой

истории шпионажа хоть один такой случай, когда после подобных вопросов

разведчик, оказавшийся предателем, оставался на свободе? Но Гордиевского

нельзя было трогать. Это понимали в Центре отчетливо и ясно. Английская

разведка должна была получить информацию только от своего многолетнего

агента, которому она безусловно доверяла. Побег полковника Гордиевского

означал бы, что КГБ действительно не имеет против него неопровержимых

доказательств, в том числе и по информации "Юджина", задержанного в США.

Вторая проблема была для руководства Пepвoго Главного Управления куда

важнее, чем арест Гордиевского. И сама игра, продуманная с участием так и не

назначенного резидента КГБ в Лондоне, должна была вестись с особой

тщательностью и осторожностью. Самоуверенный Гордиевский позднее писал, что

почти два месяца за ним наблюдали идиоты, которых он сразу вычислял. Если

полковнику так хочется верить в это, пусть верит. На самом деле,

подставленные дилетанты из местных органов госбезопасности в Семеновском