в глаза, - и Казбек понял.

- А я, полковник, еще тогда думал, что вы наш, - в тон ему ответил

Цапов.

- Мне собирать вещи? - спросил Высоченко - Как хочешь, - ответил

Цапов, - пистолет у тебя есть. Я могу подождать.

- Думаешь, я застрелюсь? - спросил Высоченко. - Не дождетесь.

- Банк твоя группа брала, - устало сказал Цапов. Он именно сказал, а

не спросил, - и на Молдавской ты наследил. Много чего на тебе висит,

полковник. Ох как много! Поэтому решай сам.

- Заходи, - пустил его наконец в квартиру Высоченко.

Цапов вошел и встал у двери.

- А ты храбрый, - усмехнулся Высоченко.

- Я читал твое досье, - признался Цапов, - мы все читали. С тобой,

конечно, поступили подло. Но и ты не ангел. Сколько людей загубил! В

общем, решай сам, полковник. Это я тебе могу шанс такой дать. Или ты сам

стреляешься, или уходишь со мной. У тебя одна минута на размышления. А в

меня ты не стреляй.

Не уйдешь, бесполезно. Дом окружен со всех сторон.

- Это я понимаю. - Высоченко прошел в другую комнату, достал

пистолет, посмотрел на него. И вдруг, что-то вспомнив, вышел в коридор,

где стоял Цапов.

- Про банк откуда знаете? - быстро спросил полковник. - Неужели она

меня выдала?

Он вспомнил лицо женщины, которая сидела на диване в этой квартире

всего несколько дней назад. Как давно это было!

- Кто она? - не понял Цапов, - Мы Миленкина утром взяли, помощника

твоего. Ну, он нам все и рассказал.

- Спасибо, - вдруг улыбнулся Высоченко, - спасибо.

Он вернулся в комнату, поднял пистолет и замер, не решаясь

выстрелить.

А потом медленно осторожно, словно заставляя свою руку, положил

пистолет на столик. "Неужели сдамся?" - весело подумал он, уже во второй

раз выходя к Цапову.

Начало 2 (продолжение)

Самолет взлетел точно по графику. Племянник президента прошел по

салону, заглянул к стюардессам, подмигнув обеим девушкам. Все шло

нормально. Он еще раз прошел по салону и обратил внимание на сидевшего в

конце салона Музаффарова - полковника милиции и помощника министра

внутренних дел. Он не знал, зачем ему в последний момент посадили в

самолет такого провожатого, но ничего не сказал, а только нахмурился и,

повернувшись, пошел на свое место.

- Почему вы так нервничаете? - спросил его Марк Зильберман, когда

девушки принесли им коньяк.

- Я не нервничаю, - огрызнулся племянник, - просто волнуюсь за

порученное мне дело.

- Ничего страшного, - усмехнулся Зильберман, - у нас все документы в

порядке, сделаем Пересадку, как планировали, а потом весь мир будет к

вашим услугам. В Бухаресте нас ждет другой самолет. Мы просто пересядем

из этого самолета в другой.

- Я боюсь, - признался вдруг племянник. - Мне кажется, что мой дядя

мог узнать о нашем плане.

- Нет, - улыбнулся Зильберман, - он не мог узнать. Все документы

проходили через меня, а я бы не стал никому ничего рассказывать.

Успокойтесь, мой друг, мы уже летим. Если все пройдет нормально, мы

через два часа будем в Бухаресте. А там нас ждет совсем другой самолет.

Примерно через сорок минут после взлета командир лайнера подошел к

племяннику.

- У нас некоторые проблемы, - доложил он. - С земли поступил приказ,

чтобы мы садились.

- Мы сядем на территории нашей республики? - с явной тревогой спросил

молодой человек.

- Конечно, - удивился командир, - мы сядем у себя в республике.

- Тогда все в порядке, - кивнул племянник, - можете садиться.

- Пристегните ремни, - по привычке сказал командир и вернулся в

кабину.

Через двадцать минут самолет уже садился на пустынную полосу бывшего

военного аэродрома. Племянник посмотрел в иллюминатор.

- Надеюсь, здесь нас не ждали? - улыбнувшись, спросил он.

Когда подали трап, трое охранников сбежали вниз, чтобы все проверить.

Племянник сидел в кресле и нервничал, ожидая, чем все это кончится. В

этот момент к нему подошел Музаффаров.

- Я должен сказать вам очень серьезную вещь, - начал Музаффаров, - но

только не здесь, а внизу.

- Хорошо, - согласился племянник, - пойдем вниз.

Он встал, размял затекшие руки и направился к трапу. Музаффаров

кивнул Зильберману и пошел следом. Когда они спустились на землю,

племянник президента нетерпеливо спросил:

- Какой у вас вопрос? Надеюсь, не личный?

- Почти, - сказал Музаффаров и вдруг, выхватив пистолет, быстро и

ловко приставил его к голове племянника и выстрелил. Тот дернулся и

упал, он даже не успел удивиться, ибо умер мгновенно.

Музаффаров вздрогнул, оглянулся. Сверху на него смотрел Марк

Зильберман. Он ничего не сказал, а просто ушел обратно в салон.

Подъехала машина, и трое сотрудников Министерства национальной

безопасности забрали тело несчастного, швырнули его в машину и отъехали.

Музаффаров поднялся по трапу, вошел в кабину пилотов. - Экипаж будет

заменен, - твердо сказал он. - Сейчас приедет другой экипаж. А вас ждет

микроавтобус. Прямо рядом с трапом.

Командир знал, что в подобных ситуациях лишних вопросов не задают.

Поэтому он поднялся первым и вышел из самолета. За ним поспешили

остальные члены экипажа. Они сели в микроавтобус, который тут же

тронулся с места.

Музаффаров смотрел, как микроавтобус исчезает вдали. Он знал, что

никто из сидевших в нем уже не выйдет оттуда. Через несколько секунд там

взорвется бомба, и члены экипажа будут вычеркнуты из списка живых.

Он прошел к Зильберману, сел рядом с ним на сиденье, еще хранившее

тепло племянника президента.

- Я восхищаюсь вашим президентом, - сказал Зильберман, опасливо

покосившись на убийцу.

- Правильно, - сказал Музаффаров, - он великий человек. И наказывает

любого, кто осмеливается идти против него. Даже самые отъявленные

оппозиционеры говорят о достоинствах нашего лидера. Он не пожалел даже

сына своей сестры.

Никому нельзя воровать народное добро никому. Без всяких исключений.

Он бы говорил еще, если бы в салон не поднялись те самые трое

сотрудников, которые увезли тело убитого.

- Мы готовы, - сказал один из них.

- Удачи вам, - поднялся Музаффаров, - только один ящик вытащите.

Первый. А остальные пусть останутся здесь. Вы все знаете, что нужно

делать?

- Знаем, - кивнул сотрудник МНБ. Через несколько минут Музаффаров и

Зильберман спустились вниз. У трапа уже ждала машина.

- Они справятся, - уверенно сказал Музаффаров, - им нужно только

взлететь и правильно сесть. Больше от них ничего не требуется.

- Надеюсь, что справятся.

Зильберман и Музаффаров отъехали от самолета. Через некоторое время

лайнер взял курс на Дагестан. Еще через час сообщили, что в Дагестане

идет снег и самолет исчез с радаров служб наземного базирования. А на

следующий день по телевидению выступил президент. Он явно нервничал и

говорил о том, что самолет, на борту которого находился его племянник,

был сбит и лежит на дне Каспийского моря. Это давало возможность

шантажировать Москву своими угрозами о выходе из СНГ.

Ни Зильбермана, ни Музаффарова никто больше никогда не видел. Так же,

как и племянника президента. И экипаж погибшего самолета.

Глава 45

Они сидели за столиком в кафе, и со стороны казалось, что встретились

два друга, которые обсуждают свои проблемы. Прилетевший в Москву Дронго,

узнав, что заместитель министра иностранных дел республики, которой

принадлежал самолет, находится в посольстве, позвонил ему, пригласив на

беседу. Исмаил незримо присутствовал и на этой беседе, а зримо сидел за

соседним столиком.

Очевидно, он еще не получал никакого приказа и не знал, что ему

делать со своим подопечным.

Дипломат, пришедший на встречу, нервничал, потел, кашлял, часто

протирал очки, неловко улыбался. Дронго коротко рассказал ему о своих

поисках, добавив, что в найденном самолете, судя по всему, не было

никакого золота.

- Об этом написали российские газеты, - покраснев, заявил дипломат, -

но наши газеты настаивают, что золото находилось там и оно было

похищено.

- Вы же с самого начала знали, что там не было золота, - терпеливо

сказал Дронго, - я все проверил. Ваш самолет взлетел и через сорок минут

снова сел. Что происходило там и почему он сел, никто не знает, а вы не

разрешили мне приехать в республику, чтобы проверить мои подозрения на

месте. И этим еще больше убедили меня в том, что здесь не все чисто.

Дипломат слушал молча, не прерывая своего собеседника. Было видно,