Казбек подумал, что сейчас начнется самое страшное. Он мысленно

призвал Аллаха помочь ему выдержать самые страшные пытки и умереть

мужчиной. Ему было не жалко самолета и потерянных денег. Он, как

настоящий мужчина, не боялся смерти. Его пугало только то, что он может

умереть, не выдержав пытки. Он не скажет незнакомцам ничего. И не из-за

того, что в самолете были деньги, которые ему не достанутся. Рассказав

незнакомцам под страхом мучений, где находится самолет, он бы умер для

самого себя как мужчина. А мужчине нельзя жить, не уважая самого себя.

Это самая страшная смерть, какой только может умереть настоящий мужчина.

Отсутствие уважения к самому себе. И именно поэтому он ничего не скажет

своим мучителям и умрет с улыбкой на губах. Казбек поднял голову и вдруг

начал петь. Громко, радостно, счастливо.

Смуглый зло сузил глаза. Достал нож, опять наклонился над Казбеком.

- Сейчас ты запоешь по-другому, - пообещал он, выпрямляя пальцы

пленника. Казбек замер, приготовившись к мучительной боли. Сейчас лезвие

коснется его пальцев. Сейчас он почувствует эту невероятную боль...

Глава 38

Они въехали в станицу ранним утром. "Жигуль" долго буксовал на

дороге, пытаясь выбраться то из одной, то из другой ямы. Вообще вся

дорога превратилась в сплошное мучение. Приходилось вытаскивать машину

из очередной ямы, толкая ее изо всех сил. К утру, измученные и уставшие,

они наконец доехали до небольшой станицы, которая была расположена в

двадцати пяти километрах от Аграханского полуострова.

Станица Александровская была основана еще в начале девятнадцатого

века, когда проникновение России на Кавказ столкнулось с нежеланием

персидского государства пускать столь опасного конкурента к своим

северным границам.

Расположенные между двумя империями небольшие лезгинские и

азербайджанские ханства должны были выбирать, к кому именно обращаться

за помощью. Северные области сделали выбор в пользу России, южные

остались в составе Персии. Именно тогда в этих местах возникла станица

Александровская, ставшая одним из форпостов военного присутствия России

в этом регионе.

Спустя почти двести лет история начала повторяться. Жители станицы, в

основном казаки и переселившиеся сюда из центральных областей России

молокане, чувствовали себя особенно неуютно во время войны, иногда

оказываясь в полной изоляции от своих соседей. Вместе с тем местные

жители уже давно ассимилировались, выучили местные языки, породнились со

многими соседними аулами и просто не представляли себе другого места

жительства. Для них станица, расположенная в горах, и была их родиной,

которую невозможно было бросить.

Прежде богатое и зажиточное селение постепенно начало приходить в

упадок. Жить так близко к границе под постоянной угрозой набегов было

очень трудно и опасно. Многие, не выдерживая подобного давления, бросали

дома, скот, земли и уезжали из станицы.

К концу девяностых годов селение, когда-то насчитывавшее две тысячи

человек, потеряло почти половину своих жителей. Люди уезжали, невзирая

на трудности, с которыми им приходилось сталкиваться при переезде. Жить

на линии огня, когда в любой день могли похитить вас или ваших близких,

угнать ваш скот или отнять ваш урожай, было выше человеческих сил.

Дронго и его угрюмый спутник доехали до дома, где размещалось

правление местного совхоза. Там находились несколько человек из местных

жителей. В селах вставали рано, и, узнав о том, что к ним прибыла машина

с чеченскими номерами, несколько человек с ружьями собрались в

правлении, ожидая дальнейших указаний председателя.

Дронго вышел из автомобиля. Его встретило угрюмое молчание небритых

хмурых людей, недовольно глядевших на приехавших. Они не скрывали своего

недоброжелательного отношения к ним. Их было семь или восемь человек, и

почти у каждого было ружье. Дронго поднялся по ступенькам в дом. На

пороге стоял невысокий мужчина лет шестидесяти в хорошей норковой шапке,

в дубленке, так не сочетавшейся с видом остальных плохо одетых и мрачных

мужчин.

- Доброе утро, - вежливо поздоровался Дронго.

- Ну, - буркнул мужчина - очевидно, председатель совхоза. У него были

маленькие глаза, которые словно иголки вонзились в гостя, и крупный,

круглый подбородок.

- Нам нужен проводник, чтобы добраться до Кызылюрта или Аграханского

полуострова, - объяснил ему Дронго. - Мы ищем упавший здесь две недели

назад самолет.

Мужчина, к которому он обращался, молчал.

Он просто смотрел на гостя и молчал. Главным для него было то

обстоятельство, что неизвестные появились с другой стороны и у них был

чеченский номер на машине.

- Мы хотим уехать, - устало сказал Дронго. - Может, вы хотя бы

скажете, куда нам ехать, и не слышали ли в ваших местах об упавшем

самолете? Или, может быть, вы знаете, где работает правительственная

комиссия по розыску?

- Никаких самолетов у нас не падало, - ответил наконец председатель

совхоза, - а вы лучше уматывайте отсюда. Нет здесь ваших самолетов и

никогда не было.

- Может, у вас есть хотя бы бензин? У нас почти кончился.

- Нет. А если даже и был бы, то и тогда не дал бы. Много тут ездит

разных, на каждого бензина не напасешься.

Дронго чувствовал напряжение, вызванное большим количеством

вооруженных людей. Он чувствовал и то, как нервничает чеченский

сотрудник милиции, который привез их в эту станицу.

- Послушайте меня, - разозлился Дронго - я ведь сюда приехал не для

собственного развлечения. Мне нужно знать, не слышал ли кто из ваших

людей об упавшем самолете? Может, кто-нибудь знает, где именно упал

самолет, или хотя бы слышал от соседей, родных, знакомых про погибший

самолет. Как только я все узнаю, я немедленно уеду. Если, конечно, вы

мне покажете, в какую сторону ехать.

- Никто и ничего про самолет не слышал, - упрямо повторил

председатель, - а вы уезжайте. Нечего вам здесь делать.

Он повернулся, считая разговор законченным. Дронго подумал, что

впервые в жизни столкнулся с такой ситуацией. Людей можно было понять.

Они все время жили в напряжении, и такая ситуация однажды могла

кончиться для них просто срывом. Но отступать было не в правилах Дронго.

- Хорошо, - крикнул он, - мы уезжаем! Я просто приехал вам сообщить

постановление правительства. За информацию о самолете платят пять

миллионов рублей. Может, ваш совхоз мог бы получить эти деньги.

Председатель повернулся к нему.

- Старыми? - заинтересованно спросил он.

- Конечно, старыми, - пожал плечами Дронго, - или пять тысяч новыми.

Это было больше восьмисот долларов. Для местных жителей подобная

сумма была фантастически большой. Председатель недоверчиво посмотрел на

приехавшего.

- Пять миллионов... - повторил он. - Когда их заплатят?

- Сразу, как только мы получим информацию.

- Деньги у тебя с собой?

- Да, - чуть поколебавшись, ответил Дронго. Он успел разменять в

Махачкале две тысячи долларов на российские рубли, понимая, что в этих

местах ему могут понадобиться именно такие деньги.

Председатель посмотрел на своих людей потом снова на гостя и тяжело

вздохнул.

- Заходи, - недовольно сказал он. И, обращаясь к своим людям,

негромко приказал:

- Найдите Степана. Пусть зайдет ко мне в правление. И позовите

бухгалтера, чтобы оприходовала деньги.

Дронго незаметно улыбнулся. Председатель был честным человеком и

бережливым хозяином. Он сразу смекнул, что деньги можно употребить на

нужды совхоза. Неизвестный Степан должен был дать какую-то информацию,

деньги за которую получит совхоз. Дронго прошел в кабинет председателя.

Здесь было чисто, светло, удобно. В кабинете стояла довольно приличная

польская мебель. На стене висел портрет Ленина. Председатель прошел к

своему креслу, сел в него, не Раздеваясь, снял шапку. Он оказался

абсолютно лысым, с маленькими ушами и тяжелыми складками кожи на

затылке.

- Здорово ты нас, - вдруг подмигнул он гостю, - хитрый ты. Денежки,

наверное, правительство не выделяло. Сам придумал?

У председателя был крестьянский практичный ум. Дронго развел руками.

- С вами по-другому невозможно разговаривать.

Председатель рассмеялся. Ему было приятно что он и здесь обошел

гостя.

Ему даже в голову не пришло, что Дронго намеренно признавал свой

обман, чтобы польстить хозяину кабинета.

- Расскажем мы тебе про этот самолет, - сказал председатель, доставая

из сейфа бутылку с какой-то янтарной жидкостью и два стакана. - Сам-то

откуда?

- Мы из Москвы, - решил соврать Дронго. - Ищем самолет от самой

Чечни.

- Ну да, понятно. Дней десять назад приезжали ваши люди, тоже про

самолетик спрашивали. Только они про премию ничего не говорили. А наши

не любят заезжих гостей. Так ничего им и не сказали. Но Степана не было,

он только два дня как приехал и все мне рассказал. А я решил пока не

торопиться. Самолетик чужой, люди чужие, зачем нам в их дела

вмешиваться? Это пусть они сами решают, где им искать.

Он разлил жидкость в два стакана и поднял свой.