приказали своим водителям и охранникам также отъехать от самолета. Около

них остался только помощник министра. Когда все автомобили отъехали,

помощник достал мобильный телефон и позвонил.

- Все в порядке, - доложил он.

Министр внутренних дел удовлетворенно кивнул, глядя на самолет. И

спросил у стоявшего рядом с ним напарника:

- Самолет проверяли? Все в порядке?

- Конечно, проверяли. Лучший экипаж поведет. Они уже предупреждены,

будут здесь через пять минут. Я распорядился убрать их, пока мы все не

закончим.

- Правильно. Они бы здесь только попусту болтались, - согласился

генерал.

На летном поле появились еще три автомобиля. Два больших шестисотых

"Мерседеса" с затемненными стеклами. Все знали, кому именно принадлежат

эти автомобили. Машины затормозили у трапа. Из первого вышли два

человека, у одного из них в руках был легкий чемоданчик. Из второй

машины вылезли еще три атлетически' сложенных человека и, не глядя по

сторонам, поспешили в самолет. У всех троих в руках были сумки, из

которых торчали дула автоматов. Третий автомобиль - большой серый "Ауди"

- привез какого-то чиновника, который вышел из автомобиля последним и

направился к стоявшим на летном поле.

- У вас все готово? - недовольным голосом спросил вышедший из первой

машины высокий красивый молодой человек, обращаясь к министру внутренних

дел.

На руководителя авиационного ведомства он даже не посмотрел, лишь

небрежно кивнул ему.

- Все готово, - несколько напряженным голосом доложил министр.

Он знал племянника президента в лицо. И хотя ему было неприятно, что

он должен отчитываться перед человеком намного моложе его, да к тому же

всего лишь руководителем коммерческого банка, тем не менее он

докладывал. Он знал, что за этот рейс отвечает именно племянник

президента. К племяннику приблизился вышедший из "Ауди" еще один

родственник президента - заместитель министра национальной безопасности.

Он сдержанно поздоровался с обоими министрами, но спрашивать ничего не

стал. В руках у спутника племянника президента был небольшой чемоданчик.

- Тогда летим, - решил племянник. - Кто полетит с экипажем?

- Мой помощник, - показал на своего помощника министр. - Экипаж ждет,

когда мы разрешим им подъехать сюда.

- Значит, они еще не в самолете? - разозлился племянник. - Вы нарочно

задерживаете рейс?

Министру пришлось проглотить и это оскорбление. У него дернулось

лицо, но он ничего не сказал. Обернувшись к руководителю авиационного

ведомства, он только прохрипел напряженным от ненависти голосом:

- Вызывай свой экипаж.

- До свидания. - Племянник повернулся и зашагал по трапу в салон

самолета. Он не стал даже прощаться с заместителем министра национальной

безопасности, который тоже был родственником президента. Но он был всего

лишь братом его супруги, тогда как поднимавшийся в самолет племянник был

сыном сестры президента, что в патриархальных обществах ценилось гораздо

выше, чем родство со стороны жены. Оставшийся у трапа родственник

президента молча взглянул на министра внутренних дел.

За племянником, кивнув на прощание остающимся у трапа высшим

чиновникам, поспешил и второй пассажир. Он был среднего роста, плотный,

лысоватый, в очках, постоянно потевший и поминутно вытиравшийся носовым

платком. Оба министра сразу признали в нем иностранца. Только министр

внутренних дел в отличие от своего коллеги знал Марка Зильбермана,

швейцарского гражданина и гостя их страны, в лицо. Поднимаясь по трапу,

Зильберман несколько раз споткнулся. Когда он споткнулся в очередной раз

уже перед входом в самолет, племянник президента, обернувшись, шутливо

заметил:

- Вы явно не очень опытный пассажир, Марк.

- Я не люблю летать на самолетах, - оправдываясь, заявил его гость,

входя в салон.

Родственник президента, оставшийся у трапа, попрощался с обоими

министрами и, сев в свой автомобиль, отъехал от самолета, не подождав,

пока тот взлетит. Достаточно и того, что он приехал сюда провожать этого

мальчишку, недовольно подумал он. Он вовсе не обязан ждать, пока улетит

этот выскочка, который пользуется доверием главы государства только в

силу своих родственных связей.

О том, что он сам занял генеральскую должность из-за родственных

связей с президентом, вернее - с его супругой, заместитель министра

как-то не думал.

Напротив, он даже считал себя обойденным, полагая, что давно мог бы

быть министром. Он сел в свой автомобиль, раздраженно повертел головой и

спросил у водителя и сидевшего рядом с ним телохранителя:

- Кто курил в машине?

- Никто, - удивился водитель.

- А почему здесь так пахнет?.. - разозлился заместитель министра, не

знавший, на ком выместить свою злобу.

Через две минуты к самолету подъехала машина с экипажем. Командир

доложил о готовности экипажа.

- Сколько у вас человек? - спросил министр авиации.

- Шестеро, - удивился командир, не понимая, почему его спрашивают об

этом.

Две девушки и четверо мужчин выстроились перед министром авиации. Он

оглядел экипаж и дал разрешение на вылет.

- Летите. - Он не хотел, чтобы сидевшие в самолете пассажиры

нервничали. - У вас будет шесть пассажиров. Пятеро уже там, и с вами как

член экипажа полетит еще один человек. - Он показал на помощника

министра внутренних дел.

- Хорошо. - Командир был опытным летчиком и не задавал ненужных

вопросов.

Экипаж начал подниматься в кабину. Помощник, решивший подняться

последним, подошел к министру внутренних дел. Тот коротко улыбнулся.

- Иди, - сказал он на прощание, и, пока его помощник не исчез в

самолете, улыбка не сходила с его лица.

- Сейчас они развернутся и взлетят, - сказал министр авиации. - Нам

нужно отсюда уходить.

- Пойдем, - согласился министр внутренних дел, взглянув на часы.

Потом снова посмотрел на авиалайнер и снова улыбнулся.

Они повернули к зданию аэропорта. Министр авиации несколько раз

обернулся, глядя, как самолет разворачивается и выруливает на взлетную

полосу.

Его спутник даже не стал оборачиваться. Его словно перестал

интересовать полет этого загадочного самолета. Как будто такого рейса не

было вообще.

- Нужно позвонить в администрацию президента, - сказал министр

внутренних дел, - и доложить, что все в порядке. Самолет взлетел точно

по графику.

- Вы будете звонить?

- Нет, позвони сам. И не забудь сказать: точно по графику, - напомнил

министр. В полуфеодальных режимах, установившихся на территории стран

СНГ, значение силовых ведомств и их руководителей не шло ни в какое

сравнение со значением других высших чиновников. Именно поэтому министр

авиации говорил своему коллеге только "вы", а тот обращался к нему на

"ты". Это была своеобразная иерархия чиновников, которую все соблюдали

неукоснительно.

Глава 1

В этот день он отправился обедать в ресторан в одиночестве. Он любил

обедать один, когда никто не отвлекает от раздумий и не мешает

сосредоточиться.

Он был гурманом, но при этом не любил сам процесс еды, получая

удовольствие лишь от самой пищи. Почти всегда он обедал один и не любил,

когда кто-то был рядом. Точно так же он не мог заснуть, если в комнате

находился кто-то еще.

Привычка размышлять в одиночестве привела к тому, что, попадая на

люди, он больше всего не любил тишины. Именно поэтому он старался как

можно больше говорить, чтобы разрядить тишину, которая казалась ему

многозначительной и пугающей в присутствии людей и такой обычной, когда

он оставался один.

В его родном городе открылось достаточное количество приличных

ресторанов, чтобы там можно было обедать или ужинать, не опасаясь

отравиться плохой пищей и испортить себе желудок. Если в Москве это

стало почти нормой, правда, в очень дорогих ресторанах, то в Баку

выглядело еще экзотикой, и даже очень дорогие рестораны зачастую не

могли гарантировать качества мяса или рыбы.

А вот если вы попадали в ресторан, где хозяин знал вас немного, то

могли быть уверены, что вам подадут самую лучшую пищу, как, собственно,

и было принято на Востоке. Вместо дорогих ресторанов для иностранцев

можно было отправиться в любой ближайший ресторанчик, где качество пищи

и ее количество были гарантированы именем хозяина заведения.

Он привык к жизни на два города, привык к этому необычному состоянию

после распада единой страны и теперь чувствовал себя так, словно его

разрезали пополам между городом, где прошло его детство и жили его

родные, и городом, где он иногда давал консультации как эксперт, работал

и где жили его немногочисленные друзья. Единственное, что он мог себе

позволить, это сделать так, чтобы квартиры в обоих городах были похожи

друг на друга. В них была одинаковая мебель, одни и те же книги, стояли