жив, но охвачен огнем.

Увидев горящего шофера, Дронго вскочил, стаскивая с себя пальто. Он

ринулся к водителю, набросил на него пальто и, не обращая внимания на

его отчаянные крики, прижал к асфальту, сбивая пламя. Когда через минуту

к ним подскочили Другие, огонь уже был потушен и водитель, тяжело дыша,

смотрел на Дронго.

- Спасибо, друг, - прошептал он, прежде чем потерять сознание.

- В нас стреляли... - бросился к ним Чумбуридзе.

- Я же говорил, что нам пытаются помешать, - сказал Дронго,

поднимаясь с земли.

- Кто стрелял? - закричал один из сотрудников чеченского МВД,

подбегая к ним. Другие, достав автоматы, Стреляли в сторону разрушенного

дома, откуда были выпущены гранаты.

- Вам повезло, что они целились сначала в нашу машину, - сказал

Чумбуридзе. Его коллеги в это время, достав пистолеты, бросились к дому

пытаясь найти стрелявших.

- Работали профессионалы, - возразил Дронго. - Сначала они остановили

ваш автомобиль чтобы остановились и мы. А потом выстрелили в нашу

машину.

Хотели наверняка.

- Значит, они стреляли именно в вас, - догадался Чумбуридзе.

- Пойдемте посмотрим, - предложил Дронго.

- Нет, - сказал вдруг Исмаил, вспомнив, что в его обязанности входила

и охрана Дронго, - там опасно.

- Иди к черту! - разозлился Дронго. - Нам нужно посмотреть, что там

происходит.

Он пошел первым, за ним отправились Чумбуридзе и Исмаил. Сотрудники

чеченского МВД, рассыпавшись по всему зданию, прочесывали этажи, пытаясь

найти кого-нибудь. У того места, откуда стреляли, лежали два

гранатомета. Очевидно, их бросили убийцы.

- Их было двое, - уверенно сказал Дронго. - Выстрелы произведены один

за другим. Стреляли два человека, почти одновременно.

Он наклонился к гранатометам, внимательно разглядывая их. Потом сел

на корточки, пытаясь рассмотреть гранатометы поближе.

- Что вы смотрите? - удивился Чумбуридзе.

- Это слишком мужской вид оружия, - пояснил Дронго, - из него может

стрелять только человек с короткими волосами. Гранатомет кладут плечо,

это вы наверняка знаете. И, мне кажется, я обнаружил одну интересную

деталь. Когда стреляешь из гранатомета, нельзя так спешить. А они очень

спешили, им нужно было уйти отсюда побыстрее.

Он бережно снял с одного из гранатометов длинный женский волос.

Светлый волос блондинки.

- Я же говорил, - показал он волос майору Чумбуридзе, - они слишком

торопились. Гранатомет не предназначен для женщин. Это та самая

женщина-убийца, которая застрелила консула.

- Тогда получается, что она ждала именно - спросил Чумбуридзе.

- Верно. Она знала, что я прилечу в Грозный. И либо здесь есть нечто

такое, что нужно от меня скрыть, либо меня нужно убрать за излишнюю

ретивость в Махачкале. При любом варианте она хотела убить именно меня.

Светлые волосы...

Это одна из тех двух женщин, данные на которых были получены из

военной контрразведки.

- Вам нужно быть осторожнее, - сказал Чумбуридзе, - кто-то

целенаправленно убирает всех занятых поисками самолета.

- Кто-то заказывает им эти убийства, - хмуро возразил Дронго. - Не

так важно, кто их совершает, важно - кто является заказчиком этих

убийств.

- Может, вам лучше отсюда уехать? - предложил Чумбуридзе.

- Они именно этого и хотят, - задумчиво заметил Дронго. - Интересно,

что в меня уже не в первый раз стреляет именно женщина. Однажды в меня

уже стреляла женщина, которой удалось меня тяжело ранить. Тогда думали,

что я не выживу.

- Вы хотите повторить этот печальный опыт?

- Кажется, нет. Во всяком случае, не с таким результатом. Я стал

старше и мудрее. Значит, сей. час со мной труднее справиться.

Дронго вернулся к машинам. Их автомобиль сгорел полностью. Через

некоторое время подъехали новые автомобили, и они сели в них, чтобы

проехать в Министерство внутренних дел Чечни.

В самом министерстве царила почти фронтовая обстановка. После

окончания войны Чечня оказалась наводнена оружием, боеприпасами и массой

неустроенных, озлобленных людей, потерявших свои семьи или близких. Они

ничего не умели делать, только воевать. И это была самая большая

проблема чеченских властей.

Нужно было обустраивать всю эту массу вооруженных людей, найти им

работу, обеспечить оставшиеся почти без средств к существованию семьи.

В этих условиях участились похищения людей с целью выкупа. Никаких

других источников существования у людей часто просто не было. Экономика

была полностью разрушена во время войны. Тысячи людей не имели крыши над

головой, а те, кто имел, часто обходились без света, воды, тепла. Это

была другая жизнь, другие обычаи, другие нравы, зачастую не понимаемые в

Москве, а потому чужие и враждебные официальным властям, На встрече с

министром внутренних дел Чечни Чумбуридзе и Дронго интересовали только

сведения о пропавшем самолете. Ничего нового министр сообщить не мог.

Самолет не приземлялся Грозном и не садился нигде поблизости.

Собственно, в других местах такой самолет, как "Боинг-737", и не мог

сесть.

Только в аэропорту Грозного, но там он не появлялся. Если бы авария

произошла где-нибудь рядом, они бы знали об этом. Однако ничего

подобного не было.

Министр не мог отвечать за самолеты, которые пролетали над Чечней. У

них просто не было радаров, способных следить за самолетами, летящими на

высоте десяти километров.

Но министр был твердо убежден, что самолет и не мог дотянуть до

Чечни.

Если российские радары засекли самолет у побережья Каспийского моря,

где он упал, то лайнер не мог дотянуть до Чечни, это было ясно и без его

пояснений.

Когда разговор закончился, Чумбуридзе и Дронго вышли из кабинета. Оба

понимали, что министр прав. Однако в Чечне могли что-то слышать о гибели

"Боинга". Но министр твердо сказал, что никаких известий о погибшем

самолете в Грозный не поступало.

- Нужно вернуться в аэропорт и проверить, какие самолеты вылетали

отсюда в последние две недели, - предложил Дронго. - Может быть, сам

министр не знает, что там происходит.

- Вы думаете, кто-то доставил сюда груз и вывез его отсюда тайком? -

спросил Чумбуридзе. - Нет, такого быть не может. Мы ведь знаем в СБК,

какой груз предположительно мог находиться в самолете. Я поэтому и

пытался узнать у вас.

- Но вы не говорили, что знаете.

- А вы не сказали, что находилось в самолете! - улыбнулся Чумбуридзе.

В аэропорту выяснилось, что ни один самолет не мог взлететь и сесть

без разрешения представителей местных властей. Руководство аэропорта не

имело права самостоятельно давать разрешение на какие-либо посадки.

- Что будем делать? - спросил разочарованный Чумбуридзе.

- Нужно выехать к границе Чечни с Дагестаном, побывать в нескольких

пограничных селах. Попросим у министра машину и поедем на границу.

Возможно, там что-нибудь слышали про этот самолет.

В этот момент зазвонил мобильный телефон Чумбуридзе.

- Слушаю вас.

- Чумбуридзе, передайте Дронго, что мы знаем имя женщины, которая

убила консула в Махачкале, - услышал Георгий тревожный голос Максимова.

- По нашим данным, Вахтрамяэ недавно погибла в автомобильной катастрофе.

Это могла быть только Инга Ольшанские. Ты меня слышишь? Она была

снайпером во время чеченской войны. Настоящий профессиональный убийца.

Пусть он знает.

- Понятно, - уныло ответил майор. - Она стреляла в нашу машину из

гранатомета, как только мы приехали сюда.

- Почему не сообщил?

- Это случилось два часа назад. Просто не успел.

- Что думаете делать?

- Дронго предложил выехать на границу Чечни с Дагестаном и проверить

несколько пограничных селений. Возможно, там слышали что-нибудь об

упавшем самолете.

- Проверяйте. Но помните, что завтра последний день. Послезавтра вы

должны уехать из этого района. Я выпросил для вас только два дня.

- Хорошо. - Майор убрал телефон и сказал Дронго:

- Они знают имя убийцы. Это Инга Ольшанские. Если она в Чечне, нам ее

все равно не выдадут. Она сражалась против российских войск во время

войны.

- Ничего, - подвел итог Дронго, - зато, когда в меня будут стрелять в

следующий раз, я хоть буду знать имя своего убийцы.

Глава 32

В полдень колонна въехала в поселок Октябрьский. Это был небольшой

поселок на границе с Чечней. Здесь жило не больше двухсот человек, в

основном старики и старухи. По всему поселку стояли пустые дома с

выбитыми окнами. Из трехсот домов две трети пустовали. Здесь когда-то

было отделение колхоза имени Сталина. Колхоз переименовали после

пятьдесят шестого года в колхоз имени XX съезда КПСС. В шестидесятые -