были такие ранения. Меня уволили в сорок лет и начали выплачивать

пенсию, на которую я мог покупать только черный хлеб и платить за

квартиру. Вот и все. И никаких шансов у меня больше не было. Вы знаете,

какую пенсию платят по инвалидности?

- Примерно знаю.

- Это цена моей крови за Чечню. Сначала мне платили около миллиона

старых рублей. Это примерно полтораста долларов. Если учесть, что

квартиру я тогда снимал и платил за нее сто долларов, то на жизнь мне

оставалось только пятьдесят. До сих пор не знаю, как я тогда не умер!

- У вас не было профессии?

- Не было, конечно. Я ведь профессиональный милиционер, кончал Высшую

школу милиции. Кому я такой был нужен? Мне предлагали идти либо в

вахтеры, либо в охранники, либо в телохранители, двери открывать

какому-нибудь суке. Но я решил, что это не для меня. И тогда я сам

выбрал свою жизнь. Сначала я стал искать ребят, которые могут делать то,

что вы сегодня видели. Потом они стали искать меня. Образовался

соответствующий круг клиентуры, круг исполнителей. Я стал принимать

заказы на убийства. И сам стал убийцей. Собственно, ничего другого Я все

равно делать не умел. Либо убивать, либо организовывать убийства.

- Много людей вы убили?

- Много, - сказал он, чуть запинаясь и морщась. - Вчера утром я убил

троих. Правда, они были мразь, подонки. И, если бы я их не убил, они бы

замучили невинную девушку и убили бы такого же мерзавца, как они сами.

Так что, выходит, утром я сделал благое дело. А вечером мы брали банк. В

охранников у входа мы стреляли вдвоем с напарником, но я думаю, что двое

на моей совести. И тот парень, которого вы увидели, когда шли. Все это

сделал я один.

Он замолчал, потом вытянул руку. Рука дрожала. Она посмотрела на нее

и закрыла глаза. Он заметил, как она содрогнулась.

- Все правильно, - горько сказал полковник - все так и должно было

быть. Мне уже нет прощения. Бешеных зверей нельзя лечить. Их нужно

только убивать.

- Вы могли бы все это бросить...

- И снова жить на свою пенсию? - горько усмехнулся он. - Те, кто меня

туда отправил, ездят на "Мерседесах", приходят на концерты с мобильными

телефонами, щупают девочек и смеются мне в лицо. Может, я нахожу

своеобразное удовлетворение в том, что отстреливаю эту сволочь. Они

жируют на наши деньги, на нашей крови. Это они бросили нас в мясорубку.

Это за них мы умирали там, в Чечне. Это их конституционный порядок мы

пытались привить чеченцам. И вы хотите, чтобы я все это бросил? Нет.

Это, если хотите, высшая месть за все, что со мной сделали. Я понимаю,

что смешно смотрюсь в роли Робин Гуда, но за два года, пока я занимаюсь

этим грязным делом, ко мне ни разу не пришлите просьбой убить врача или

учителя, инженера или даже журналиста. Заказывают всегда толстосумов,

которые что-то не поделили. Любое убийство - это деньги. Не верьте, если

вам скажут, что наемные убийцы стреляют в кого-либо из-за политики. В

основе всегда грязные деньги. И отстреливают, как правило, тех, кто

нарушает Правила игры. А если заказчик сам нарушает эти давила, то

довольно быстро заказывают и его.

В этой рулетке не бывает исключений. Если играть, то должен быть

готов к тому, что однажды выпадет "зеро" - круглое отверстие которое в

тебе сделает сама жизнь.

- У вас изощренная мотивация оправдания убийств, - сказала женщина. -

Я все думаю, в какой стране вырастет мой сын?

- Через двадцать лет все будет по-другому, - убежденно сказал

полковник, - так долго продолжаться не может. Либо нас всех раздавят и к

власти в стране придет сильный человек, либо вакханалия разброда

достигнет своего пика, и все развалится. Но такая страна долго

существовать не может. Это я вам могу сказать точно.

- И никакого третьего варианта нет?

- А его и не бывает. Либо порядок, либо беспорядок. На грани пройти

невозможно. Даже в таких странах, как США или Франция, в самых

цивилизованных странах Запада в ответственный момент нужны были такие

сильные люди, как Рузвельт и де Голль. Иначе все полетело бы в

тартарары. Я уже не говорю про Пиночета или Франко. Или вы не согласны?

- Не согласна, - мягко возразила она, - Мы действительно обязательно

выкарабкаемся из этого положения. Я ведь работаю в банке и вижу, что

сейчас происходит с экономикой. Сначала был общий развал, потом нас

захлестнул поток мелкого жулья и крупных мошенников, которые

стремительно богатели. Появлялись авантюристы и проходимцы, делавшие

неслыханные состояния. Но это время уже заканчивается. На смену шальным

деньгам и господам с лоснящимися лицами и жуликоватыми глазами идут

другие - образованные, умные, знающие как вести дела.

Общество меняется, просто вы этого не хотите видеть. Или пока не

можете видеть...

- Или не хочу видеть, - добавил он, глядя ей в глаза.

Молчание длилось довольно долго. - Когда вы меня отпустите? -

спросила она.

- Сейчас, - сказал он, поднимаясь. Ей было тяжело вставать с дивана,

но она поднялась, опираясь руками о подушку. И остановилась перед ним.

- Вы интересная женщина, - сказал он.

- А вы интересный мужчина. - Они смотрели друг другу в глаза. Он снял

очки.

- Мы еще увидимся? - спросил он.

- Не знаю. - Ей не хотелось лгать в эту ночь. Она чувствовала, что ее

волнует этот мужчина, этот убийца, который был словно антиподом того

света, который она носила в себе. Свет и тьма - две ипостаси

человечества были в этой комнате. Перед ней стоял убийца, в ней самой

теплилась новая жизнь. Неожиданно она почувствовала легкий удар. Это

ребенок давал знать о себе, он напоминал ей о своем существовании, и она

вдруг поняла, что они никогда больше не увидятся с этим человеком. Он

всегда будет принадлежать тьме, а она - свету. И, поняв это, она вдруг

бессознательно прошептала:

- Мы больше никогда не увидимся. - Да, - согласился он, - мы больше

никогда не увидимся.

Целую минуту они молча смотрели в глаза друг другу.

- Как тебя зовут? - спросил он, вдруг вспомнив, что так и не узнал за

все это время ее имени она улыбнулась.

- Не нужно, - покачала головой женщина, - мы должны остаться друг для

друга символами этой ночи. Не говори мне своего имени и не спрашивай

моего.

- Да, - согласился он, - я отвезу тебя домой. Только до десяти утра

никому и ничего не говори.

- Не буду, - согласилась она. Больше не было сказано ни слова. Он

подал ей свою куртку, сам надел свой старый плащ. На улице он остановил

машину, заплатил деньги и сказал водителю:

- Отвезешь туда, куда она скажет. Потом повернулся к ней:

- Я специально не спрашиваю твоего адреса, чтобы не знать его. Иначе

мне однажды захочется к тебе приехать.

- Я это поняла, - серьезно сказала женщина. Она пожала ему руку,

отдала куртку и села в машину. И автомобиль уехал. Он стоял и долго

смотрел, как рубиновые огни скрываются в ночи. Затем поднялся наверх,

убрал на кухне, отставив ее кружку в сторону и даже не решаясь вымыть

ее. Собрал вещи и снова вышел из дома.

Через два часа он был у себя в подмосковном доме, где его поджидал

напуганный долгим отсутствием полковника Серебряков со своей девушкой. И

только тогда полковник вспомнил, что так и не купил продуктов, которые

обещал привезти для Ольги.

Глава 21

Дронго проснулся в половине десятого. Для него это было еще раннее

утро. Он любил работать по ночам и спать до полудня. Однако на этот раз

он поднялся и отправился в ванную бриться, чтобы уже через несколько

минут позвонить в номер Чумбуридзе.

- Вы завтракали? - спросил Георгий.

- Нет, но с удовольствием позавтракаю вместе с вами.

- Договорились, - обрадовался майор, - мы будем ждать вас через

десять минут внизу.

Дронго спустился чуть раньше. Он стоял рядом с вахтером в тот самый

момент, когда мимо того прошла пожилая горничная. Они кивнули друг

другу, и женщина что-то сказала. Дронго задумчиво проводил ее взглядом.

Уходя, женщина достала ключ, который находился на верхней полочке, Ей

было тяжело его доставать, так как она была небольшого роста, и ей

пришлось чуть приподняться на носках. Дронго обратил внимание на этот

факт и в этот момент увидел спускающихся офицеров. Георгий, улыбаясь,

подошел к нему.

- Звонил полковник Мамедханов, приглашал к себе. Он организовал

завтрак. К ним прилетел новый руководитель штаба. Генерал Потапов из

ФСБ.

- Да, - сдержанно сказал Дронго, - я его знаю.

- Машина ждет на улице, поедем вместе, - предложил Чумбуридзе.

И в этот момент Дронго почувствовал за своей спиной чье-то

присутствие.

Он обернулся. Рядом стоял Исмаил. Дронго кивнул головой - Кажется, я

забыл о своем спутнике, - усмехнулся Дронго. - Вы не будете возражать

если и он поедет с нами?

- Нет, - удивился майор, - все равно за нами приехали две машины.

Дипломаты тоже поедут.

- Это я уже понял.