врача. Но мы вернемся не скоро, примерно часа через три или четыре.

- У вас есть снотворное или болеутоляющее? - спросила Нани.

- Есть аптечка, - вспомнил Мехти. Он вышел из спальни и скоро

вернулся с аптечкой в руках. Нани нашла там солпадеин и аспирин.

- Надеюсь, это ему немного поможет, - сказала она, бросая таблетку в

стакан воды, который принес кто-то из мужчин.

Гасан застонал, когда врач подняла ему голову. Повар все еще не

пришел в себя после болевого шока, но Нани, поддерживая голову

несчастного, заставила его выпить содержимое стакана, после чего Гасан

опять застонал и попытался вытянуть ногу.

- Я постараюсь сделать ему хоть какую-нибудь повязку, - сказала Нани.

- Вы мне пока не нужны. Людмила останется и поможет мне.

- Хорошо, - согласился Дронго, вышел в коридор и спустился в

гостиную.

Кроме пришедших с ним мужчин, там находились и неизвестные ему люди.

За столом сидел пожилой незнакомец лет шестидесяти. У него были редкие

седые волосы, доброе лицо, небольшие усы, тонкой щеточкой выделявшиеся

под большим носом, и живые подвижные глаза. Взглянув на Дронго, он

усмехнулся:

- Хорошо, что сумели добраться сюда в такую погоду. Я думал, вы уже

не придете. У нас в горах бывают похожие ураганы, но только зимой.

- Вы из Таджикистана? - понял Дронго.

- Да, - кивнул незнакомец. - Мы приехали сюда сегодня и попали под

такой дождь. Я работаю заместителем руководителя налоговой полиции

республики.

Моя фамилия Усманов. Рахман Усманов. А это мои друзья. Мой помощник

Олег Шарай, - показал он на высокого худого мужчину лет тридцати, с

длинной шеей и выпирающим кадыком. У помощника было квадратное белое

лицо и немного выпученные глаза.

Второй спутник Усманова был постарше - лет сорока или около того. У

него был абсолютно лысый череп, широкие плечи, мощные бицепсы - он

казался борцом, недавно покинувшим ковер. На черепе красовался большой

шрам, начинавшийся над правым ухом и заканчивающийся на затылке. Он

стоял у окна, мрачно глядя на разбушевавшуюся стихию.

- Алтынбай Нуралиев, - представил его Усманов, - один из

руководителей нашей оперативной службы. Мы приехали сюда в порядке

обмена опытом с нашими азербайджанскими друзьями.

Нуралиев кивнул головой, ничего не сказав. Дронго прошел к столу и

сел рядом с Усмановым. Рядом устроился Вейдеманис. Он тяжело переживал

случившееся несчастье, словно сам был виноват в произошедшем. Отари и

Мамука разместились на диване у камина.

Сверху спустился Семен Погорельский. Он был явно недоволен.

- У наших женщин истерика, - сказал он, обращаясь к Дронго, словно

тот был старшим в их группе. - Они не хотят больше здесь оставаться,

Требуют, чтобы мы отправили их вниз.

- В такую погоду? - спросил Дронго. - Вы же видите, что творится!

В гостиной снова появился Мехти. Он уже оделся в армейскую меховую

куртку. На ногах: были тяжелые ботинки. В руках он держал винтовку.

- Я оставлю, здесь свое оружие, - сказал он; отставив винтовку в

угол.

- Постараюсь вернуться пораньше.

- - Может, мы пойдем с вами? - спросил Погорельский ... Мехти с

удивлением оглянулся на режиссера.

- Вы хотите пойти со мной?

- Не я лично, а наша группа.

- Женщины? - изумился Мехти. - В такую погоду? - - У них сдают нервы,

- пояснил режиссер. - Неужели ничего нельзя сделать? И мобильные

телефоны не работают.

- Они, и в хорошую погоду здесь никогда не работали, - сказал Мехти,

- поэтому не пытайтесь звонить. Лучше отдохните и подождите меня.

Продукты есть на кухне. Вы можете попросить женщин, чтобы они

приготовили вам ужин. Сейчас половина девятого. Я надеюсь, к двум или

трем часам ночи мы вернемся. Может быть, даже раньше.

- При чем тут продукты? разозлился режиссер. - О чем вы говорите? Нам

нужно вниз, в наш санаторий. Там наша группа, неужели вы ничего не

понимаете?

- Не понимаю, - искренне ответил Мехти, - извините меня.

По-русски он говорил хорошо, но с сильным акцентом.

- Чего вы не понимаете?! - закричал режиссер. - Мы не можем сидеть

здесь и ждать, пока кончится дождь. Нам нужно вниз, в наш санаторий.

- У меня нет машины, - немного подумав, ответил Мехти. - И я не знаю,

когда она будет, - добавил он, выходя из дома.

Наступило неловкое молчание.

- Проклятие! - прошипел Погорельский. В гостиную спустился Сергей

Буянов.

Он вышел к мужчинам и молча сел на стуле в углу, недалеко от дивана.

- Что там с женщинами? - спросил Дронго.

- Ничего, - ответил Буянов. - Кажется, у Кати сдали нервы. Она плачет

и требует, чтобы ее увезли отсюда.

- Наверное, боится дождя, - улыбнулся Усманов. - Кстати, мы знаем

только ваши имена, а вновь прибывшие еще не представились.

- Да, конечно, - кивнул Дронго. - Это мой друг Эдгар Вейдеманис. А на

диване сидят отдыхавшие вместе с нами Отари Квачадзе - он очень

талантливый художник, я видел его картины - и Мамука Сахвадзе, он

работает в налоговой службе Грузии.

- Значит, мы коллеги, - обрадовался Усманов. - Интересно, что мы

случайно встретились именно здесь.

- Да, - кивнул Мамука, - очень приятно. Прямо маленький

интернационал.

- Бывший Советский Союз, - засмеялся Усманов. - Мы с Алтынбаем

таджики, хотя у меня мать узбечка. Мой помощник - украинец. Вы двое из

Грузии, наши кинематографисты из России, а ваш друг, кажется, из Латвии,

- сказал он, обращаясь к Дронго.

- Еще повар, он азербайджанец, - напомнил Мамука.

- Да, действительно, - кивнул Усманов. - Полный комплект.

- Я белорус, - вдруг сказал Погорельский, - а у Толдиной мама -

полька.

- Ну вот видите, - развел руками Усманов, - все народы представлены.

Только вы не сказали, как вас зовут, - обратился он к Дронго. - Вы,

кажется, тоже местный?

- Не сказал, - согласился Дронго. - Я родился в Баку, но в последние

годы чаще живу в Москве или в Европе.

- Это Дронго, - представил его Вейдеманис" - самый известный в мире

эксперт.

- Проводите экспертизу грузов или товаров? - спросил Усманов. -

Значит, мы почти коллеги. Вы работаете на таможне?

- Нет, - улыбнулся Дронго, - не на таможне. И в этот момент на

лестнице показалась Нани, спускавшаяся в гостиную. Она явно нервничала.

- У него закрытый перелом, - сообщила она мужчинам. - Сейчас он спит,

но нам нужна помощь. Кажется, у него поднимается температура.

- Только этого не хватало, - нахмурился Мамука. - Ты не можешь ему

ничем помочь? - спросил он по-грузински.

- Я сделала все, что можно, - ответила она.

- Мы в силах облегчить его состояние? - поинтересовался Усманов.

- Пока нет, - сказала Нани, - он спит. Будем надеяться, что помощь

подоспеет вовремя.

Следом за ней по лестнице спустилась Людмила. Она подошла к мужу,

взяла его за руку и села рядом с ним.

- Нас здесь тринадцать человек, - неожиданно сообщил Мамука, - прямо

дьявольское число.

- Четырнадцать, - возразила его супруга.

- Что? - не понял Мамука. - Почему четырнадцать?

- Ты не посчитал раненого, - пояснила ему жена. - Вместе с ним -

четырнадцать.

- Тогда не так страшно! - засмеялся Мамука. - В этом доме есть карты

или какой-нибудь телевизор?

- Телевизор есть, но плохо показывает, - пояснил Шарай, кивая на

телевизор в углу. - У нас есть видеомагнитофон и несколько кассет.

- Можно включить телевизор! - обрадовался Мамука. - Будет не так

скучно.

- Есть еще нарды и карты, - добавил Шарай.

- Тогда все в порядке, - улыбнулся Мамука, мы неплохо проведем время.

Только нужно поужинать. Я хотел бы перекинуться в картишки. Кто хочет

играть? Все молчали.

- Я, - сказал в полной тишине Погорельский, - я буду играть с вами в

карты. - А ты? - спросил Мамука у Отари. - Может, будешь моим

напарником? - Нет, - не согласился художник. - Я лучше поработаю над

картиной. В такую погоду мне хорошо работается.

- Вы будете играть? - спросил Мамука, обращаясь к Усманову.

- Я верующий человек и не признаю азартные игры, - ответил тот, - но

нарды уважаю.

- Я буду вашим напарником, - предложил Буянов явно для того, чтобы не

играть вместе со своим режиссером. Тот покачал головой и взглянул на

Вейдеманиса.

- Может, вы?

- Хорошо, - согласился Вейдеманис, - я буду вашим партнером.

- А мы сыграем в нарды с Олегом, - позвал своего помощника Усманов. -

Он уже несколько лет живет у нас, и нарды ему очень нравятся.

- И включите телевизор, - попросил Мамука, - пусть играет хоть

какая-нибудь музыка. Будет не так жутко.