такую ночь наверняка есть дежурный и в руководстве города. Как мне

позвонить? - спросил Дронго у Новрузова.

- Как самому главе, я не знаю, - испугался тот, - но телефон

дежурного знаю. - Он пробормотал номер телефона.

- Может, мне пойти позвонить? - предложил Вейдеманис. - Уже четыре

часа утра. Ты не думаешь, что будешь полезен здесь?

- Не знаю. Надеюсь, что больше ничего страшного не произойдет.

- Будь осторожен, - пробормотал Вейдеманис.

- Собери всех внизу, и чтобы никто никуда не отличался, - приказал

Дронго. - Особенно следи за Толдиной, - добавил он. - Я постараюсь

быстро вернуться. Если телефон будет работать, я позвоню руководству

города или в милицию и попрошу, чтобы сюда прилетел следователь

прокуратуры. Только следи за Толдиной, - еще раз попросил он.

- Не беспокойся, - заверил его Вейдеманис, - я все сделаю.

Дронго поспешил вниз. Когда он подошел к входной двери, его окликнул

Алтынбай.

- Куда вы идете? - спросил он.

- Я скоро вернусь, - повернулся к нему Дронго. - Закройте за мной

дверь и никого не впускайте.

Он торопливо вышел из дома, уже на ходу надевая куртку. На улице было

довольно холодно. Дождь почти кончился, но порывы ветра все еще были

ощутимыми.

Дронго зашагал к скале в направлении, которое ему указал ветеринар.

Через десять минут он был уже на месте. Достав мобильный телефон, он

включил его, ожидая сигнала о начале работы. Прошло несколько секунд -

никакого сигнала не было.

"Жаль", - подумал разочарованный Дронго, уже собираясь выключить

телефон, когда послышался характерный писк, означающий, что аппарат

подключен и готов к работе. Дронго быстро набрал номер исполнительной

власти города.

- Дежурный по городу слушает, - сразу ответил мужской голос.

Очевидно, в эту ночь в городе было установлено специальное дежурство.

Такой обильный ливень мог вызвать настоящий селевой поток.

- Это говорят с Мархала, - торопливо сказал Дронго. - У нас здесь

произошло убийство. Свяжитесь с прокуратурой и милицией, сообщите им.

- Кто говорит? - растерянно спросил дежурный.

- Не важно, кто говорит. Позвоните в прокуратуру и сообщите, что

здесь произошло убийство.

- Гасана убили? - Очевидно, дежурный знал, что повар повредил себе

ногу и ему нужна была помощь.

- Нет, он жив, позвоните в прокуратуру, - недовольно попросил Дронго.

Он подумал немного и затем снова набрал тот же номер.

- Как позвонить дежурному в милицию?. - спросил Дронго.

- У нас нет милиции, - ответил дежурный, - у нас теперь полиция.

- Какая разница? Вы позвонили в полицию?

- Я уже передал, - сообщил дежурный по городу. - Вы не скажете мне,

кого убили? Может быть, кого-то из наших гостей? Мне сказали, что там

отдыхают гости из Таджикистана.

- Да, - ответил Дронго, - поэтому постарайтесь действовать более

оперативно.

Он отключился и пошел к дому. Погода уже установилась, дождя не было,

а воздух в горах всегда чистый, прозрачный, тем более после такого

ливня. Был уже пятый час утра, когда он вернулся в дом.

- Где вы были? - спросил Алтынбай. - В такую ночь лучше сидеть в

доме.

- А я не верю в призраков, - усмехнулся Дронго. - И никогда в них не

верил, - добавил он.

Пройдя к столику, он взял стул и уселся напротив Погорельского. После

того как унесли тело Олега, никто не садился на диван. Усманов сидел во

втором кресле, а Алтынбай разместился на стуле. Из бильярдной слышались

стоны Толдиной.

- Когда все это кончится? - жаловалась она. Буянов пытался ее

успокоить, но делал это настолько неуклюже, что вскоре замолк, понимая,

что в такой ситуации вообще лучше молчать. Погорельский недовольно

оглянулся на бильярдную и потом тихо заметил:

- Кажется, сегодня ночью на моем фильме поставлен большой жирный

крест.

Я потерял обеих актрис.

- Не нужно так говорить, - хмуро сказал Алтынбай. - Она еще придет в

себя.

- Это надолго, - вздохнул режиссер, - я ее давно знаю. Во время ее

обычной хандры мы простаивали по несколько дней, ожидая, когда она

наконец сможет приступить к работе. А уж после подобных потрясений я не

думаю, что она скоро сможет сниматься.

Он достал трубку, чтобы закурить, и огляделся в поисках спичек. Уже

светало, но коробок найти было еще невозможно.

- Может, вы мне скажете, где находится хотя бы одна новая свеча? -

раздраженно спросил Погорельский, обращаясь к Усманову. - Кажется, нам

уже не нужно экономить. Дождь прекратился, и я думаю, что довольно,

скоро здесь будут люди, которые помогут нам покинуть этот не очень

гостеприимный дом.

- Они в коробке в шкафу, - показал Усманов. - Я сейчас их достану. Мы

обязаны были думать об экономии.

Усманов поднялся и пошел к шкафу.

- Экономия, - горько повторил режиссер, - вместо экономии подумал бы

о человеческих жизнях. Если бы мы зажгли все свечи, может быть, убийца и

побоялся бы влезть в наш дом.

- При чем тут Усманов? - примиряюще сказал Дронго. - Мы ведь сами

решили, что нужно экономить. Ураган мог продолжаться довольно долго, а

свечи нам были нужны.

- Я не обвинял лично его, - нервно заметил режиссер, дернув рукой.

При этом его трубка упала на пол рядом с Дронго.

Погорельский наклонился, чтобы поднять ее, пошарил рукой по ковру под

столиком.

- Вы не видите мою трубку? - спросил он, обращаясь к Дронго.

Тот взял уже почти сгоревшую свечу, чтобы посветить режиссеру. Трубка

лежала у ножки стула. Дронго наклонился, чтобы взять ее, и вдруг заметил

под столиком какой-то предмет. Он протянул руку.

- Что это? - спросил Погорельский.

- Ничего, - поднял Дронго белую шашку, - обычная шашка. Закатилась

под столик. - Он машинально положил находку в карман.

- А моя трубка? - спросил режиссер.

- Вот она. - Дронго достал трубку и протянул ее Погорельскому. Тот

благодарно кивнул.

Вернувшийся Усманов протянул коробку свечей.

- Там осталась половина, - сказал он. - Можете забрать все и зажечь

их.

Надеюсь, что нас отсюда вытащат.

- Скоро прилетит вертолет, - сообщил Дронго.

- Откуда вы знаете? - спросил Погорельский, доставая сразу две свечи.

- Ветеринар сообщил. Он мне объяснил, откуда нужно звонить, чтобы

горы не мешали мобильному телефону. Я позвонил в прокуратуру и в

милицию.

Наступило молчание. Погорельский чиркнул спичкой, зажег одну свечу,

затем вторую.

- Вы сказали им о том, что здесь произошло? - спросил режиссер.

- Конечно, сказал. Я думаю, что они довольно быстро сюда прилетят.

- Это правильно, - вздохнул Усманов. - Нужно как можно скорее узнать,

кто убил нашего Олега и двух женщин. Я очень переживаю: он мне был как

сын.

Сегодняшняя ночь была самой трудной в моей жизни. Все, что здесь

случилось, так страшно и невероятно. Разве поверит следователь, что мы

не видели убийцу, хотя тот стоял рядом с нами, когда стрелял в Олега.

Разве он нам поверит?

- Думаю, что должен поверить, - ответил Дронго. - Во-первых, было

темно, во-вторых, была ужасная погода, и в-третьих, здесь много

свидетелей.

Хотя признаюсь, что все случившееся этой ночью действительно выглядит

довольно не правдоподобно.

- Вот именно, - кивнул Рахман-ака.

Сверху спускались Вейдеманис и ветеринар. Последний был явно напуган

и все время оглядывался по сторонам.

- Я ему рассказал, что здесь произошло, - пояснил Эдгар.

Новрузов прошел к дивану и сел. Эдгар нахмурился, взял стул и уселся

рядом со всеми. Ветеринар огляделся, внезапно вспомнил, что здесь лежал

труп, и с криком вскочил с дивана. Он взял свободный стул и сел.

- Мы заходили в комнату к нашим женщинам, - пояснил Вейдеманис. -

Мамука все еще там. Он всю ночь ничего не пил и не ел. Отари с супругой

тоже рядом с ним. Мы им предлагали спуститься вниз, но они отказались.

- Как наш повар? - спросил Дронго.

- Все нормально, - кивнул Вейдеманис. - Ему сделали укол, и он

заснул.

Если вертолет прилетит вовремя, то он не проснется до самой больницы.

Ты дозвонился?

- Да, - кивнул Дронго, - скоро они прилетят. Наступило молчание.

Никто не знал, о чем можно говорить в такую ночь. Из бильярдной слышался

шепот Толдиной. Очевидно, она уже не плакала, а что-то быстро говорила

Сергею Буянову, который молча ее слушал. Дронго знал, что после истерики

наступает период, когда человеку нужно выговориться, чтобы избавиться от

страха и сомнений, накопившихся за определенный период. Более слабые