что Дронго намеренно говорит об этом, чтобы немного отвлечь внимание

женщин от происшедшего убийства. - Так что такое кутаб? - спросил

Вейдеманис, пока Дронго аккуратно пересыпал сумах в пустую банку,

стоявшую на столике.

- Самая вкусная вещь на свете! - Дронго говорил намеренно бодрым

голосом, тогда как глаза оставались серьезными. Выражение его лица и

голос словно принадлежали двум разным людям. - Обычно все приезжающие с

Кавказа люди хвалят только шашлык, - продолжал Дронго, закончив

пересыпать сумах, - но на Востоке есть масса невероятно вкусных блюд.

Например, кутаб. Настоящий кутаб - это фантастическая еда. Конечно,

правильно приготовленный кутаб.

Он положил нож в пакет и осторожно завернул его.

- Нужно приготовить тесто и мясо с луком. Раньше для этого

использовали мясо белых верблюдов, сейчас можно взять и баранину, -

продолжал Дронго, но в этот момент Толдина простонала:

- Хватит, прошу вас...

Дронго сразу замолчал. Он положил пакет с ножом в карман и взглянул

на актрису.

- Нам нужно поговорить, - строго сказал он. В это время внизу

послышались крики. Мужчины буквально силой втащили Мамуку в дом. Он все

еще сопротивлялся, угрожая найти убийцу. Отари, Алтынбай и остальные

вошли следом.

- Пустите меня к ней, пустите меня! - Мамука вырвался из рук

державших его мужчин и побежал вверх по лестнице.

- Его нужно успокоить. Он сходит с ума, - пробормотал Вейдеманис.

Мамука бежал по лестнице, не различая ступенек. Один раз он упал,

затем поднялся и снова поспешил к телу любимой жены. Добежав до кухни,

он упал рядом с убитой и завыл от горя. Многие невольно содрогнулись -

настолько страшными были его крики. Отари, поднявшийся следом, и

Вейдеманис пытались успокоить несчастного.

У Толдиной, стоявшей за его спиной, началась истерика. Дронго

обернулся к ней, но она трясла головой и не могла ничего сказать.

- Людмила, - попросил Дронго, - уведите Толдину и не оставляйте ее

одну. Только не в комнату, где лежит убитая. Лучше в третью спальню.

Сидите там, пока я вас не позову. Эдгар, возьмите мужчин и перенесите

тело погибшей в спальню, где... в общем, где уже находится убитая Катя.

Он повернулся и пошел по коридору к веранде. Подойдя к двери, Дронго

попытался открыть ее, но та никак не поддавалась. С большим трудом он

открыл ее и вышел на веранду. Ветер уже почти стих, даже дождь лил не

так сильно.

Дронго прошел по всей веранде и вернулся в коридор. На кухне

толпились несколько мужчин, которые уговаривали Мамуку разрешить унести

тело женщины.

Дронго подозвал Буянова.

- Сережа, - попросил он, - пройдите в конец коридора и постарайтесь

успокоить Толдину. У нее, кажется, истерика, и мне сейчас лучше с ней не

говорить. Постарайтесь хоть немного ее успокоить. Там с ней Людмила, но

я боюсь, что она ничего не сможет сделать.

- Хорошо, - кивнул Буянов.

Дронго, держась за перила, осторожно спустился вниз. В гостиной

сидели только двое мужчин - Семен Погорельский и Рахман Усманов.

Остальные были наверху - помогали Вейдеманису перенести тело убитой в

спальню.

- Вы видите, что происходит? - гневно спросил Погорельский. -

Какой-то негодяй ходит вокруг дома и, пользуясь нашим положением,

убивает женщин. А мы не можем поймать этого сексуального маньяка.

- Действительно нехорошо, - тяжело кивнул Усманов. - Уже вторую

женщину убивают. Если так пойдет и дальше, к утру этот подонок убьет

всех наших женщин.

- Я не думаю, что убийца - сексуальный маньяк, - устало заявил

Дронго, усаживаясь за столик. Он обнаружил перед собой пакет томатного

сока. Налив себе стакан, он сильно поперчил сок и залпом его выпил.

- Почему не думаете? - спросил режиссер. - Ведь совершенно очевидно,

что убийца нападает именно на женщин.

- Очевидно, что он убил двух женщин. Но я не вижу сексуальных

мотивов, - заявил Дронго. - Первую он задушил, и я еще мог бы тогда

согласиться с вашим утверждением, что мы имели дело с маньяком, который

получает удовольствие в момент убийства. Но второе убийство начисто

опровергает ваше предположение.

Убийца ударил ножом в темноте. Кстати, ударил очень профессионально:

прямо под левую лопатку, в сердце.

- Не нужно рассказывать такие ужасы, - попросил Погорельский. - У

меня больное сердце. Мне противопоказаны такие переживания. Господи, я

так и знал, что опять что-нибудь произойдет!

- Почему опять? - спросил Дронго, снова наливая себе томатного сока.

- Бедная Катя! - пояснил режиссер. - Она как магнит притягивала

несчастья. Я ведь ее и раньше снимал, семь лет назад. Наша съемочная

группа как раз полетела в Среднюю Азию. Тогда все и произошло.

- Вы бывали в Таджикистане? - спросил Усманов.

- Был, - кивнул Погорельский, - как раз во время съемок. Лучше бы я

там не был.

- Подождите, - прервал его Дронго. - Мне говорили, что вы снимали

свой фильм в Киргизии.

- Верно. Мы прилетели во Фрунзе - к тому времени его уже

переименовали в Бишкек - и оттуда выехали в горы, на Алайский хребет,

чтобы провести съемки в горах. Хребет расположен на границе между

Киргизией и Таджикистаном. Откуда мы могли знать, что там идут военные

действия? А река Зеравшан находилась как раз на территории Таджикистана.

Но разве в советское время были какие-нибудь границы между ними?

- Что там произошло?

- От группы отстали три человека, - пояснил Погорельский, - двое

мужчин и Катя Шевчук. Мы организовали поиски, подключили киргизскую

милицию. Тогда еще между республиками не было пограничников, вообще

никакой границы не было.

- Сейчас тоже нет, - вставил Усманов. - Только на внешних границах

стоят пограничники.

- Ну вот видите! - вздохнул режиссер. Он налил себе водки на четверть

стакана, посмотрел на разрезанную дольку лимона и, подняв стакан, залпом

выпил.

Затем снова посмотрел на лимон, но не стал даже притрагиваться к

нему, лишь сильно поморщился. - В общем, случилась трагедия. Мужчины

погибли. Говорили, что там, в горах, шла в это время перестрелка между

двумя враждующими группировками. Катя, оказавшаяся свидетелем, была в

ужасном состоянии. Это случилось недалеко от таджикского города с таким

смешным названием - Лянглиф.

Как будто колокольчик. Мы ее тогда отправили в больницу и вынуждены

были убрать некоторые сцены из фильма. Переснимать с другой актрисой мы

не могли, у нас был очень небольшой бюджет.

- Это была наша трагедия, - вздохнул Усманов. - Просто ужас! Столько

лет прошло, а мы до сих пор не можем оправиться от этих ран.

- Поэтому и сказали, что она приносит несчастье, - выдохнул

Погорельский. - Потом эта грязная история с наркотиками... Если бы не

Наташа, Катю с Сережей могли посадить в тюрьму. Но, слава Богу, все

обошлось.

- Какие наркотики? - спросил Дронго. - Я не совсем понял, о чем вы

говорите.

- Господи! Я думал, что вы все знаете, - вздохнул Погорельский. - Два

года назад Союз театральных деятелей организовал туристическую поездку в

Турцию. А по возвращении у Кати среди личных вещей обнаружили какие-то

наркотики. Не очень качественные и, кажется, самодельные. Сергей потом

доказывал всем, что наркотики им подбросили. Скандал был большой, но, к

счастью, его замяли. Оказалось, что еще у нескольких чемоданов порваны

бирки и замки. Это и спасло наших ребят. Вот вам конкретный пример, как

воровство наших аэропортовских грузчиков может спасти от гораздо большей

беды.

- Где это было? - спросил Дронго. - В Шереметьево?

- Кажется, да.

- Я могу рассказать вам еще более удивительную историю, - заметил

Дронго. - В мае я возвращался из Вены и умудрился по наивности сдать

свой чемодан. Я просидел в VIP-зале более часа, пока наконец грузчик

принес мой чемодан. А когда я приехал домой и открыл его, выяснилось,

что пропал мой новый ремень. Но я не сожалею о пропаже. Гораздо хуже,

что они умудрились сломать статуэтку девятнадцатого века, которую я вез

в подарок. И самое обидное, что негодяи не оставили отбитых частей в

коробке. В результате получилось так, словно я нарочно купил для подарка

сломанную вещь.

- Человек порочен по своей сущности, - вздохнул Усманов, - так

устроен наш мир. Человек рождается в грехе и проживает свою жизнь,

постоянно нарушая заповеди Корана. Наверное, Аллах милосерден, раз он

прощает людям все их прегрешения.

- Я не уверен, что грешник заслуживает прощения, - пробормотал

Дронго, - и не уверен, что все грешники нравятся Аллаху.

- Человек ничтожен, а Аллах всемогущ, - возразил Усманов, - и он

знает все пороки своих рабов и прощает им.

- Это философский вопрос, - настаивал на своем Дронго. - Может быть,

вы и правы. Но человек должен отвечать за свои поступки. И желательно в

этой жизни, не дожидаясь Страшного суда.

- Вы максималист, - улыбнулся Усманов.

- Бога нет, - вздохнул Погорельский, - а значит, нет и дьявола.

Ничего нет. Реальна только наша жизнь... - Он подумал немного и добавил: