- Конечно, нет. Но вы напрасно думаете, что он может быть убийцей. Вы
же сами обратили внимание на его маленькие руки. Он бы не сумел задушить
женщину. И уж он наверняка не смог бы одним ударом ножа убить вторую
женщину.
Он вообще, кажется, не выносит вида крови. Я один раз видел, как при
нем резали барана. Он отвернулся, чтобы не смотреть на кровь. Это точно
не он.
- А Олег Шарай? Он мог быть на севере во время войны?
- Нет, не думаю. Он переехал к нам в середине девяностых. Нет, его,
кажется, не было в Таджикистане во время войны. А почему вас все время
интересует именно этот вопрос?
- Погибшая Катерина Шевчук участвовала в съемках фильма в девяносто
втором году именно на границе Киргизии и Таджикистана. Тогда произошла
страшная трагедия. Двоих ее спутников убили, а молодую женщину
изнасиловали. Оказавшись здесь, она увидела среди нас кого-то из
бандитов. Именно поэтому она спряталась в комнате и не хотела выходить,
чтобы дождаться утра и уехать отсюда.
- Если насильник, то точно не я. И не Рахман-ака. Он для этого
слишком стар. А Олег приехал к нам поздно, он не принимал участия в
войне. Поэтому вы напрасно думаете, что это кто-то из нас. Вполне
вероятно, что там мог оказаться ваш спутник. Он ведь бывший офицер КГБ,
а тогда на границе полно было всяких спецслужб.
- Опять вы про него.
- Не только про него. Она ведь была в составе киногруппы. Мало ли,
что там произошло. Вполне возможно, что виноваты были ее товарищи по
съемочной группе. Вы бы более подробно расспросили этого режиссера и
молодого человека.
- Молодой человек давно с ней знаком. Несколько лет. Они вместе были
в Турции. А с режиссером все ясно - он вообще не хотел ее брать с собой
на съемки нового фильма.
- Ну вот видите. Может быть, он недоговаривает о каких-нибудь
подробностях.
- Думаете, что он убил женщин?
- Нет, не думаю. Но вы должны проверить все версии. Она ведь приехала
сюда и впервые увидела обоих грузин. Может быть, один из них был во
время войны у нас в республике. Вы спрашивали их об этом? Вполне
вероятно, что так оно и есть, а вы подозреваете совсем не того, кого
нужно.
- Тогда получается, что я должен подозревать всех присутствующих
мужчин. Согласитесь, что это нелогично.
- Согласен. Но убийцу все равно нужно найти. Или вы верите в
неизвестного маньяка, который ходит вокруг дома?
- Не верю, - Дронго поднялся, - но я думаю, что вы правы. Убийцу
обязательно нужно найти до утра.
Он вернулся в гостиную, где, кроме Усманова и Погорельского, за
столиком уже сидели Вейдеманис и Шарай.
- Наверху все в порядке, - доложил Эдгар. - Людмила сидит в комнате с
мужчинами. Отари и Мамука рядом с ней. Слава Богу, что Гасан все еще
спит. А в другой комнате находятся Буянов и Толдина. Они о чем-то тихо
говорят. Двери на веранду я проверил. Все окна закрыты.
- До утра осталось не так много, - напомнил Усманов, - утром все
будет по-другому.
Он отпивал чай маленькими глотками. Погорельский, сидевший на диване,
уже заснул, смешно свесив голову и раскрыв рот.
- Кажется, нас становится меньше с каждым часом, - пошутил Усманов,
взглянув на режиссера.
- Это у него реакция на события сегодняшней ночи, - объяснил Дронго.
- Думаю, что больше ничего не произойдет.
- Вы считаете, что убийца теперь не полезет в дом? - спросил Олег
Шарай.
- Надеюсь, что не полезет. Осталось не так много времени до утра, и я
очень рассчитываю, что у нас больше ничего не случится.
- Как было бы хорошо, если бы вы оказались правы, - произнес Усманов,
поставив пустой стакан на столик, - хотя ни в чем нельзя быть уверенным.
Нужно было заколотить дверь на веранду хотя бы до утра. Тогда мы будем
знать, что убийца точно не ворвется к нам.
- Он и так не ворвется, - сказал Дронго. - Рахман-ака, вы принимали
участие в гражданской войне?
- К сожалению, да, - вздохнул Усманов. - Это было большое несчастье
для нашего народа. Брат пошел на брата...
- И вы воевали на стороне оппозиции?
- Это вам Алтынбай рассказал? Он - как это говорят по-русски? - не
компромиссный человек. Нет, бескомпромиссный. Ничего не может простить и
забыть.
- Вы воевали на стороне оппозиции? - настаивал Дронго.
- Разве я могу воевать? - добродушно спросил Рахман-ака. - Мне уже
много лет. И мне трудно держать в руках автомат или пулемет. Я перешел
на сторону тех, кому мог верить. И я, конечно, не сражался. Я только
морально поддерживал сомневающихся.
- А ваш помощник Олег Шарай тоже не сражался?
- Конечно, нет, - вставил Олег.
- Он прибыл к нам в республику только в середине девяностых, -
прервал порыв своего помощника Усманов. - Я понимаю ваши вопросы. Вы
хотите обвинить кого-то из нас. Хотите доказать, что печальные события
девяносто второго года, о которых говорил вам режиссер, каким-то образом
связаны с таджиками, находящимися в этом доме. Но вы избрали не
правильный путь. Здесь нет виноватых.
Мы все жертвы неизвестного убийцы.
- Я не хотел вас обидеть, - заметил Дронго.
- А я и не обижаюсь. Я только вам объясняю, что вы не там ищете.
Олег, пожалуйста, принеси мне еще стакан чаю.
- В чайнике вода кончилась, - сказал Шарай, - нужно заново поставить.
- Ну и поставь, - посоветовал Усманов, - только не оставляй нас на
всю ночь без чая.
Шарай поднялся и пошел к лестнице, не забыв взять свечу. За столиком
остались сидеть четверо мужчин. Погорельский по-прежнему спал, Усманов
сидел в кресле, а Дронго и Вейдеманис разместились на стульях.
- Когда вы уезжаете отсюда? - спросил Усманов.
- Хотели завтра утром, но боюсь, что теперь придется остаться.
- Думаете найти убийцу?
- Обязательно. И найду, можете не сомневаться.
- Ваш друг сказал, что вы лучший эксперт, - добродушно заметил
Усманов, - но я, кажется, догадываюсь, о чем вы думаете. Хотите скажу?
- Будет интересно, - кивнул Дронго.
- Вы связали убийство молодой актрисы со случаем, происшедшим в
Таджикистане. Не знаю почему, но вы так думаете. И конечно, вы решили,
что убийца находится среди нас. Кроме того, вы рассуждаете как бывший
следователь в Советском Союзе. Алтынбай сражался на стороне действующей
власти, значит, он честный человек. Я был на стороне оппозиции, значит,
не совсем честный. Но вы понимаете, что я не мог быть убийцей - у меня
не хватит сил удержать молодую женщину и задушить ее голыми руками.
Значит, остается Олег, вот его вы и подозреваете. Именно поэтому все
ваши расспросы касаются девяносто второго года. Верно?
- Вы очень наблюдательный человек, - кивнул Дронго.
- А кого еще вы можете подозревать? Только Шарай не виноват, он
переехал к нам в девяносто шестом и ничего не может знать о нашей войне.
Ничего.
Из бильярдной вышел Алтынбай и направился к ним. Посмотрел на столик,
очевидно, в поисках воды.
- Пить хочется, - сказал он, поворачиваясь к лестнице. Он не стал
брать свечу, так как стоявшие на столике три свечи почти догорели.
Алтынбай сделал несколько шагов к лестнице.
Всхлипнул во сне Погорельский.
- Нельзя плохо думать о людях, - нравоучительно произнес Усманов.
Вейдеманис взял со стола яблоко, и Дронго невольно посмотрел на
своего друга. На лестнице послышались шаги, показался свет от свечи. И в
этот момент , прогремел выстрел...
Глава 10
Выстрел прозвучал так внезапно, что многие даже не поняли, что именно
произошло. Некоторые подумали, что снова прогремел гром. Однако падение
тяжелого тела наверху и крик проклятия не оставляли сомнений. Затем об
пол ударилась винтовка, словно убийца решил избавиться от улики.
- Опять не слава Богу, - сказал в наступившей тишине проснувшийся
Погорельский.
- Сюда! - крикнул из темноты Алтынбай. - Быстрее сюда!
Схватив свечи, Вейдеманис и Дронго подбежали к лестнице. На полу весь
в крови лежал Олег Шарай. Пуля попала ему в живот, и теперь он умирал -
мучительно и страшно. Открывая рот, он пытался что-то сказать, но от
этого страдания только усиливались. Усманов тоже подошел ближе.
- Олег, - воскликнул он встревоженным голосом, наклоняясь к
тяжелораненому, - что произошло?
Шарай все еще пытался что-то сказать, но изо рта у него шла кровавая
пена.
- Убийца! - крикнул Усманов, показывая наверх. - Посмотрите, где
находится убийца!
Вейдеманис и Алтынбай поспешили наверх. Дронго наклонился к
умирающему.
Тот задыхался. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять тяжесть