скучала, а потом пришел дылда Гулевых и увел ее на хоккей: они, оказывается,

еще накануне договорились, и Даша не могла подвести товарища. Товарищ!

Гулевых, который в сочинении делает сто ошибок, но его правой ноге нет

равных на территории от гостиницы "Украина" до панорамы "Бородинская

битва"...

Видимо, Гулевых приелся. Нужна иная нога. Вот она: левая толчковая

Алика Радуги. А то, что, кроме ноги, есть у него и голова с кое-каким

содержанием, - это дело десятое. Не в голове счастье. Выходит, так?

- Я, Даш, уважаю прежде всего человека в человеке, а не мужчину или

женщину. При чем здесь пол?

- При том. В женщине надо уважать красоту, женственность, грацию,

умение восхищаться мужчиной.

С последним, надо признать, трудно не согласиться...

- А в мужчине?

- А в мужчине - силу, мужественность, строгий и логический ум...

Хорошо, хоть ум не забыла...

- Даш, а ты меня уважаешь? - спросил и сам застыдился: вопрос из серии

"алкогольных". Но сказанного не воротишь.

- Уважаю, - она не обратила внимания на формулировку.

- А за что?

- Ну-у... За то, что ты человек с собственным мнением, за то, что

следишь за своей внешностью. За сегодняшнее тебя тоже нельзя не уважать...

- Прыгнул высоко?

- Не так примитивно, пожалуйста... Нет, за то, конечно, что не смирился

с поражением, потренировался - мне мама рассказывала, как ты в саду прыгал,

- и доказал всем, что можешь.

Хорошая, между прочим, версия. Благодаря ей Алик будет выглядеть этаким

волевым суперменом, который, стиснув зубы, преодолевает любые препятствия,

твердо идет к намеченной цели. И ничто его не остановит: ни страх, ни

слабость, ни равнодушие. Только она, эта версия, - чистая липа. Иными

словами - вранье. А врать не велено. Баба-яга не велела. И джинн Ибрагим,

ныне артист иллюзионного жанра. Как быть, граждане?

Один выход: говорить правду.

- Я не тренировался, Даш. Просто я вчера проснулся, уже умея прыгать в

высоту.

- Скромность украшает мужчину.

Фу-ты, ну-ты, опять банальное откровение. Или откровенная банальность.

- Скромность тут ни при чем. Я во сне видел некоего джинна, бабу-ягу и

профессора Брыкина. - Алик усмехнулся про себя: звучит все полнейшей

бредятиной. А ведь чистая правда... - И за мелкие услуги они наградили меня

этим спортивным даром. Поняла?

Даша сморщила носик, губы - розочкой, глаза сощурила.

- Неостроумно, Алик.

- Да не шучу я, Даш, честное слово!

- Я с тобой серьезно, а ты...

Быстро пошла вперед, помахивая портфелем, и, казалось, даже спина ее

выражала возмущение легкомысленным поведением Алика.

- Даш, да погоди ты...

Никакой реакции: идет, не оборачивается. Ну и не надо. Дружи с Гулевых:

он свой футбольный дар всерьез зарабатывал, без мистики. Сто потов

спустил...

- Даш, а за что ты Гулевых уважаешь? Сила есть - ума не надо? - Эх, ну

кто за язык тянул...

Она обернулась, уже стоя на ступеньках подъезда.

- Дурак ты! - вбежала в подъезд, дверь тяжко хлопнула за ней: любит

домоуправ тугие пружины.

- А это уже совсем не женственно, - сказал Алик в пространство и

подумал с горечью: и вправду дурак.

Сел на лавочку, поставил рядом портфель, вытянул ноги. Ноги как ноги,

ничего не изменилось, никакой дополнительной силы в них Алик не чувствовал.

Тощие, голенастые, длинные. Школьные брюки явно коротковаты, надо попросить

маму, чтобы отпустила. Дашка сказала: "Следишь за своей внешностью". А брюки

носков не прикрывают, позорище какое...

Итак, не в ногах дело. Как, впрочем, не в руках, не в

бицепсах-трицепсах. Дело в бабе-яге. А что? Вещие сны наукой не доказаны, но

и не отвергнуты. Помнится, сидел в гостях у родителей какой-то физик,

заговорили о телепатии, так физик и скажи: "Я поверю в физический эффект

лишь тогда, когда сумею его измерить". - "Чем?" - спросил Алик. - "Неважно

чем. Линейкой, термометром, амперметром - любым прибором". - "Но ведь

телепатия существует?" - настаивал Алик с молчаливой поддержки отца. - "Пока

не измерена - не существует". - "А может существовать?" Тут физик пошел на

уступку: "Существовать может все". - "На уровне гипотезы?" - "На уровне

предположения".

И то хлеб. Предположим, что телепатия существует - когда-нибудь ее

"измерят". Предположим, что вещие сны тоже существуют. Теперь доведем

предположение до уровня гипотезы. Вещий сон есть не что иное, как форма

деятельности головного мозга, при коей в работу включаются те клетки,

которые до сих пор задействованы не были. Этот процесс приводит к

перестройке всего организма по определенной схеме. Вчера ходил - сегодня

прыгаешь.

Красиво? Красиво. Вполне в стиле Никодима Брыкина из последнего сна.

Много слов, много тумана, ясности - никакой. А как, дорогой товарищ Радуга,

вы объясните указание не лгать "ни намеренно, ни нечаянно, ни по злобе, ни

по глупости"? Проще простого: пограничные условия, Брыкин точно

сформулировал. Когда врешь, включается еще одна группа клеток мозга, которые

начисто парализуют работу той, новой группы - ведающей спортивными

достижениями.

Во бред! Но и вправду красиво...

Можно, конечно, спросить у мамы, да только реакция на рассказ о снах

будет примерно той же, что и у Дашки, не облеченной дипломом кандидата наук.

Не в дипломе дело. В умении верить в Необычное, в Незнаемое, в Нетипичное.

Давит, ох как давит нашего брата стереотип мышления. Любимая фраза: этого не

может быть, потому что этого не может быть никогда. Все, видите ли, измерить

надо! Пощупать и понюхать. Пожевать и выплюнуть: не годится, не стоит

внимания. А что стоит? Все, что внесено в квадратики определенной системы,

вполне обеспечивающей душевное равновесие. Отец - уж на что передовой

человек, а и то не поверит. Порадуется: мол, я говорил, есть в тебе огромные

потенциальные возможности, да ленив ты, нелюбопытен... А в бабу-ягу не

поверит. И в Ибрагима тоже. А мама приведет в дом настоящего Брыкина, и тот

вместе с родителями посмеется над фантазиями Алика.

Но любая более или менее приемлемая версия будет лживой. Как тогда жить

прикажете? Все-таки говорить правду. С милой улыбкой. Ах, Алик, он такой

шутник, спасу нет, вечно разыгрывает, вечно балагурит... Как прыгать

научился? Да, знаете ли, нырял в реку, нашел кувшин с джинном, а тот - в

благодарность за освобождение - наградил талантишком... А если серьезно? А

серьезно, знаете ли, такие вопросы не задают... И отойдет вопрошающий,

смущенный справедливым упреком.

Но дар даром, а тренироваться не мешает. И еще: волей-неволей придется

идти на мелкую ложь, но, помня о "пограничных условиях", стараться, чтобы

она для тебя была правдой. Иначе всемогущее "так не бывает" вызовет кучу

подозрений. Алик вспомнил настороженное молчание класса, когда он

наперегонки с Фокиным брал высоту за высотой. "Так не бывает!" Вовремя

остановился, не стал прыгать дальше. Соврал, что не сможет взять метр

восемьдесят? Отчасти соврал. Но и правду сказал: не сможет, потому что это

вызвало бы антагонизм одноклассников, обиду лучшего друга, подозрения Бима.

По моральным причинам не сможет, а не по физическим.

Так держать, Алик!..

Вечером, когда отец, уже отмытый от командировочной пыли, сытый и

добродушный, уселся в кресло и задал традиционный вопрос: что происходило в

его отсутствие? - Алик не удержался, похвастался:

- Сегодня Бима наповал сразил.

- Каким это образом? - спросил отец, не выясняя, впрочем, кто такой

Бим. Несложная аббревиатура в доме была известна.

- Прыгнул в высоту на метр семьдесят пять, - сказал небрежно, между

прочим, не отрываясь от книги.

Отец даже рассмеялся.

- Красиво сочиняешь.

- Кто сочиняет? - возмутился Алик. - Позвони Фокину, если не веришь.

- Алик, чудес не бывает. До моего отъезда ты не знал, с какой стороны к

планке подходить.

- А теперь знаю.

- Ты потрясаешь основы моего мироощущения. - Отец любил высказываться

красиво.

- Придется тебе их пересмотреть. Факты - упрямая вещь.

- Так-таки взял?

- Так-таки взял.

- С третьей попытки? - отец еще на что-то надеялся.

- С первой. - Алик безжалостно разрушал его надежды.

- Чудеса в решете! Слушай, а может, ты с Фокиным сговорился? - отец

искал лазейку, чрезвычайно беспокоясь за свое мироощущение. Ему не хотелось

пересматривать основы: лень и трудно.

Алик обиделся. Одно дело - не верить в бабу-ягу, другое - в реальное,

хотя и удивительное явление. Тем более, свидетелей - навалом. И если Фокин

не внушает доверия...

- Можешь позвонить Биму, Строгановым, отцу Гулевых - ты же с ним в

шахматы играешь.

- Подтвердят?

- Трудно опровергнуть очевидное.

- Ну, ты дал, ну, молодец! - Тут отец повел себя совсем как Фокин в

спортзале. Даже встать не поленился, ухватил Алика обеими руками за голову,