будем о ней.

Бим за судейским столом даже не смотрел в сторону своих учеников,

что-то чертил на листе бумаги. Характер показывал. Холодность и

беспристрастность. Валька Соловьев развалился на стуле, вытянул ноги, закрыл

глаза, руки на груди скрестил, и будто бы ничего его не касается - ни накал

борьбы, ни страсти на трибунах. Завидная выдержка. Алик подумал, что такой

стиль поведения можно и перенять без стеснения: и сам отдыхаешь,

"выключаешься", и на соперников твое спокойствие влияет не лучшим образом.

Метр восемьдесят. Шестеро в секторе. Соловьев, Фокин, Радуга. Еще двое

и... Вешалка. Вот вам и резерв главных сил. Молодец, "полукедник"!

Первый - Соловьев. Пошел на планку, сначала - шагом, потом все быстрее,

толчок... Лежал, смотрел вверх. Планка, задетая ногой, дрожала на

кронштейнах, позванивала - удержится ли? Нет, свалилась - то ли ветерок

подул, то ли добил-таки ее Соловьев. Он встал, невозмутимо подошел к стулу,

натянул штаны, куртку, сел, закрыл глаза - ждал второй попытки.

Очередь Фокина. Разбежался... Есть высота? Подлая планка опять

дрожит... Устоит? Устояла!

- "Облизал" планочку, - сказал кто-то позади Алика. Он обернулся:

Вешалка.

- Что значит "облизал"?

- На одной технике прыгнул. Больше не возьмет.

- Сначала сам прыгни, потом каркай.

- Я-то прыгну. Сейчас твоя очередь.

Обозлившийся за друга Алик время не тянул, не ломал комедии. Быстренько

преодолел высоту, даже, кажется, с запасом. Проходя мимо судейского столика,

наклонился к Биму:

- Борис Иваныч, кто этот парень? Рыжий, длинный, под пятнадцатым

номером...

Бим ответил шепотом: неудобно судье с участником на посторонние темы

разговаривать.

- Пащенко. Сильный спортсмен. Чемпион Краснопресненского района.

- Чего же он в нашем районе делает?

- Переехал с родителями. Теперь у Киевского вокзала живет.

Алик вернулся на место, сказал Фокину:

- Плохо конкурентов знаешь. Этот рыжий - чемпион.

- Фамилия? - Фокин был лаконичен. Видно, расстроил его последний

прыжок.

- Пащенко. Слыхал?

- Приходилось. Он же из другого района?

- Переехал.

- Понятно. Ты не отвлекайся и меня не отвлекай, - сел, уставился на

сектор. А там как раз Пащенко готовился.

Не хочет Фокин разговаривать - не надо. Обиделся Алик. Как и Валька

Соловьев, натянул тренировочный костюм, уселся, закрыв глаза: черт с ним, с

Пащенко, пусть прыгает. Однако не утерпел, приоткрыл один глаз - щелочкой.

Вешалка зачастил в своих полукедах-скороходах, каждый шаг - километр,

прыгнул - планка не шелохнулась. И верно - ас. Ишь вышагивает, оглобля

рыжая...

- А почему он не в шиповках? - забыв об обиде, спросил Алик.

- Значит, так ему удобнее.

"Может, и мне так удобнее? - подумал Алик. - В шиповках я, чего

доброго, и прыгать-то разучусь..."

Соловьев так и не взял метр восемьдесят - ни со второй, ни с третьей

попытки. Невозмутимо оделся, сунул туфли в спортивную сумку с белой надписью

"Адидас" - чемпион! - ушел, не попрощавшись.

- Не заладилось у него сегодня, - сказал Фокин, будто извиняясь за

невежливость коллеги. - Случается такое, имей в виду.

"Ну уж фигушки, - решил Алик, - если я еще от нервов зависеть буду, от

погоды или от настроения родителей, то к чему вся эта волынка с даром?

Прыгать так прыгать, а переживать другим придется..."

Установили метр восемьдесят пять. В секторе - уже четверо. Фокин

побежал - сбил. Бим Алику машет: твоя, мол, очередь.

И тут Алик принял неожиданное - даже для себя - решение. А может,

повлияло на него поведение заносчивого Пащенко, проучить чемпиона вздумал.

Встал, крикнул судьям:

- Пропускаю высоту!

И, ликуя, поймал изумленный взгляд Вешалки.

Бим вылез из-за стола, направился к Алику.

- Подумал, что делаешь? - даже голос от негодования дрожит.

- Подумал, Борис Иваныч. - Алик - сама смиренность. - Я и так уже в

зачет попал. Возьму я или нет эту высоту - бабушка надвое сказала. А рыжий

пусть поволнуется.

Бим усмехнулся:

- Твое дело.

- Конечно, мое, Борис Иваныч. - Это чтобы последнее слово за ним было,

не любил Алик в "промолчавших" оставаться.

Так и есть, верная политика: сбил Вешалка планку. Побежал по

футбольному полю - разминается, готовит себя ко второй попытке. А Алик ноги

вытянул, руки скрестил, глаза зажмурил. Как раз солнышко выглянуло - тепло,

хорошо. Прыгайте, граждане, себе на здоровье, тренерам на радость.

Решил проверить волю: пока все не отпрыгают на этой высоте, глаз не

открывать. Мучился, но терпел.

- Опять пропустишь?

Открыл глаза: Вешалка рядом стоит, посмеивается. А в секторе следующую

высоту устанавливают: метр девяносто.

- Кто остался?

- Ты да я, да мы с тобой.

- Годится.

- Ну, держись.

- И ты не упади. - Опять последнее слово за Аликом.

Взглянул на Бима. Тот выглядел явно расстроенным, хотя судье и не

пристало показывать эмоции. Рано рыдаете, Борис Иваныч, еще не вечер. Фокин

молчит, амуницию свою собирает. Тоже считает, что Радуга подвел команду.

Если бы взял предыдущую высоту - поделил бы первенство с Пащенко. А так -

Пащенко на коне, а Радуга, выходит, сбоку бежит, за стремя держится. Да

только не знает милый Фокин, лучший друг, что у Алика есть некий волшебный

дар, а у Вешалки его и в помине нет.

- Ты на всякий случай имей в виду, что Пащенко - кандидат в юношескую

сборную страны, - сказал Фокин, не поднимая головы от сумки, сосредоточенно

роясь в ней.

- Ну и что?

- Ну и ничего.

То-то и оно, что ничего. Был Пащенко кандидат, станет Радуга

кандидатом. А пугать товарища накануне ответственного прыжка негоже. У

товарища тоже нервы есть.

С первой попытки высоту брать или чуток поиграть с Вешалкой? Решил: с

первой. Не стоит мучить Бима и Фокина. Разбежался, сильно оттолкнулся и -

словно что-то приподняло Алика в воздух, перенесло над планкой: в самом деле

волшебная сила! Упал на маты, поглядел вверх: не шелохнется легкая трубка,

лежит, как приклеенная.

Аплодисменты на трибунах. Интересно, кому? Вскочил, понесся, высоко

подняв руки, как настоящий чемпион, - видел такое в кинохронике, по телику.

А стадион аплодирует, орет. Фокин сбоку вынырнул - куда обида делась? -

обнял, зажал лапищами.

- Сломаешь, медведь... Погоди, еще рыжий не прыгал.

Рыжий потоптался на старте, пошел на планку... Нет, звенит она, катится

по земле.

- Сломался соперник, - заявил Фокин.

- У него еще две попытки.

- Поверь моему опыту, вижу.

И Бим улыбается во весь рот, опять забыв о своей должности. Не рано ли?

Нет, не рано. И во второй раз планка летит на маты. Рыжий подошел к

судьям, что-то сказал. Бим встал, объявил:

- Пащенко, пятнадцатый номер, от третьей попытки отказывается.

Соревнования закончены.

- Подождите. - Алик сорвался с места. - Я еще хочу.

- Может, хватит? - с сомнением спросил Бим.

- Почему хватит? - В разговор вступил какой-то мужчина в тренировочном

костюме, куртка расстегнута, под ней - красная водолазка, а сверху

секундомер болтается. Алик до сих пор его не замечал, видно, недавно

подошел. - Участник имеет право заказать следующую высоту.

- Факт, имею, - подтвердил Алик.

- А возьмешь? - улыбнулся мужчина.

- Постараюсь, - вежливо ответил Алик.

Стадион замер. Даже метатели к сектору для прыжков подтянулись, стояли,

держа в могучих пятернях литые ядра. Судьи с других видов тоже здесь

собрались: соревнования подошли к концу, один Алик остался. Скажешь отцу -

не поверит, опять придется к свидетельству Фокина взывать.

Давай, Алик. Сосредоточься, построй в воображении крутую траекторию,

нарисуй в воздухе гипотетическую кривую - уравнение прыжка. Икс равен ста

девяноста пяти сантиметрам...

Пошел, как выстрелили... Рраз и - на матах! Ах ты, черт, задел планку

второпях... Ну, подержись, подержись, родная... Стадион молчит, замер - тоже

ждет... Лежит, лежит голубушка... Наша взяла!

Что тут началось! Фокин с матов встать не дал, прыгнул сверху,

навалился, норовит поцеловать, псих ненормальный. Еле выбрался Алик,

соскочил на землю, а тут Бим навстречу:

- Поздравляю, Радуга.

- Не ожидали, Борис Иваныч?

- Честно - не ожидал.