костюм, волосы распущены. Она была очень похожа на ту, другую женщину,

которую он знал когда-то, в другую эпоху. И не похожа одновременно.

Нет, скорее похожа. То же лицо, та же фигура. Хотя не совсем. У

дочери черты лица более тонкие, изящные. Ее мать напоминала роскошную

львицу. Эта девушка скорее похожа на японскую статуэтку, имеющую задатки

стать в будущем львицей. Как он сразу не разглядел эти знакомые черты,

эти глаза.

Пораженный Дронго вскочил с дивана, ошеломленно глядя на подходившую

к нему молодую женщину.

- Я идиот, - сказал он, когда она подошла к нему совсем близко, - я

должен был давно все понять. Польский и русский. И ваша фамилия

Андерссон. Вы Сигрид Андерссон, как же я этого раньше не понял. Вы та

самая девочка, о которой говорил мне еще пять лет назад Адам Купцевич.

Мы как раз недавно с ним встречались. Вы, очевидно, дочь Урсулы? Как же

я вас сразу не узнал?

- Здравствуйте, Мигель Гонсалес, - улыбнулась Сигрид, - кажется, так

вас тогда звали? Теперь вы меня действительно узнали. Я все гадала,

когда это произойдет. В самолете мне даже показалось, что вы нарочно не

хотите говорить на эту тему. Адам Купцевич много рассказывал мне про

легендарного Дронго и про ваши приключения с ним тринадцать лет назад.

Вы ведь тогда были вместе с моей матерью.

Ее мать погибла в Нью-Йорке, когда Алан Дершовиц установил свое

адское взрывное устройство в их машине. Как раз накануне бракосочетания

Адама и Урсулы. Она погибла сразу, а Адам остался без ног. Спустя

несколько лет Дронго нашел Дершовица в Констанце и застрелил его. И

только после этого успокоился, словно выполнил свой долг перед другом,

ставшим инвалидом, и женщиной, в которую он был тайно влюблен.

Но еще тогда Дронго узнал, что Урсула имела дочь. Во время их

предпоследней встречи с Купцевичем тот как раз говорил ему о том, что он

виделся с дочерью Урсулы, которая была студенткой. С тех пор прошло пять

лет.

Последний раз они встречались с Адамом совсем недавно, но тогда они

ничего не говорили о дочери Урсулы. Так и должно быть. Бывшая студентка

превратилась в красивую молодую женщину.

- Значит, это ты порекомендовала сенатору Роудсу обратиться к Дюнуа?

- вдруг спросил Дронго.

- Наоборот, - по-прежнему улыбаясь, сказала Сигрид, - меня как раз

рекомендовали Роудсу в качестве секретаря уже после того, как он узнал

про Дюнуа.

- Идем в ресторан, - предложил Дронго, заметив, что на них смотрят со

всех сторон, - там мы сможем спокойно поговорить. Ты слишком красива и

вызываешь повышенный интерес к своей особе.

- Надеюсь, что вы сказали это только в порядке комплимента, а не

сожаления, - улыбнулась женщина.

Он предложил ей руку. В ресторане было удивительно мало людей, и они

заняли крайний столик у стены, предпочитая не афишировать своего

присутствия.

Бесшумно возникший официант так же бесшумно принял заказ и исчез.

- Что произошло? - спросил Дронго. - Или это все игра? Я снова вам

понадобился. Но Роудс явно не играет. И эти документы совсем не похожи

на забавную игру. Тогда в чем дело, Сигрид?

- У него действительно большое горе, - подтвердила она, - и это не

игра.

Просто мистер Дюнуа решил, что будет лучше, если и я прилечу вместе с

сенатором сюда, в Москву.

- И давно вы работаете на специальный комитет экспертов ООН? -

помрачнел Дронго.

Он не хотел признаваться самому себе, что его взволновала эта

неожиданная встреча. И тем больше его взволновала неожиданная связь

Дюнуа с дочерью Урсулы.

"Или у них работают семьями", - подумал он зло.

- Я не работаю там вообще, - сообщила Сигрид, - мне двадцать пять

лет, и я уже два года как работаю в американском управлении по борьбе с

наркотиками. Я ведь американская гражданка, муж у меня был американец,

но после развода я взяла фамилию матери.

- У вас был муж? - удивился Дронго. - И вы даже успели развестись.

Мне вы кажетесь совсем юной.

- Мы разошлись полгода назад, - охотно пояснила Сигрид, - просто ему

не нравились мои частые отлучки из дома. А я не очень люблю, когда меня

контролируют.

- Кто-нибудь в Москве знает, где именно вы работаете?

- Кроме вас, никто. Даже в американском посольстве убеждены, что я

просто секретарь сенатора Роудса.

- В таком случае вы должны мне объяснить, зачем сюда приехали? Или

дело погибшей Элизабет Роудс каким-то образом связано с вашим визитом в

Москву?

- Да, - осторожно сказала Сигрид, - связано. Мы с самого начала

подозревали возможность такого исхода.

Официант принес первые закуски и бутылку вина. Дронго никогда не пил

крепких алкогольных напитков, предпочитая только красное или белое вино

хорошего качества. Он любил португальские и ливанские, израильские и

французские, итальянские и испанские марки. Но более других любил

грузинские сорта вин, почти исчезнувшие в последние годы на просторах

СНГ. Официант откупорил бутылку испанского вина, разлил его в высокие

бокалы и так же бесшумно исчез.

- Здесь вам не Америка, Сигрид, - печально заметил Дронго, - я уже

однажды был свидетелем смерти вашей матери. Москва сегодня - это Чикаго

тридцатых годов. Здесь убивают без всякой пощады и стреляют, не

раздумывая. Это очень опасно, девочка, и ты напрасно ввязалась в такую

сложную авантюру. Думаю, я вполне могу провести расследование

самостоятельно.

- Это мое задание, - возразила Сигрид, - я обязана узнать, как

погибла Элизабет.

- Можешь мне просто помогать. Хотя я все-таки не до конца понимаю,

при чем тут ваше управление? Или Элизабет писала что-то о поставках

наркотиков? Или вы ее в чем-то подозревали?

- Нет, - Сигрид оглянулась и вдруг, наклонившись, тихо прошептала:

- Элизабет Роудс была нашим сотрудником. И мы не сомневались с самого

начала, что ее убрали из-за того, что она кому-то сильно помешала.

Именно поэтому решено было послать меня. Я должна узнать причину смерти

Элизабет и кому именно она могла помешать.

- Господи, боже ты мой, - выдохнул Дронго, - только этого нам и не

хватало.

Глава 6

Когда тебе поручают такое неприятное дело, это однозначно

свидетельствует, что тебя не любит начальство. Виктору Юдину шел

тридцать второй год, и его явно не любило начальство. Работавший в

городской прокуратуре старшим следователем, он уже досыта насмотрелся

на. убитых и растерзанных людей.

Вот и теперь, стоя у сгоревшего автомобиля, он, недовольно покусывая

губы, смотрел, как грузят на носилки останки трех сгоревших в машине

людей.

Сотрудники ФСБ и прокуратуры суетились вокруг места происшествия. К

Юдину подошел незнакомый мужчина лет пятидесяти. Он был небольшого

роста, в темной кожаной кепке и такой же куртке, темные брюки дополняли

гардероб. Он мог быть и водителем автомобиля "Скорой помощи", и случайно

оказавшимся на месте катастрофы дачником. Но подошедший к Юдину

незнакомец коротко представился:

- Полковник Самойлов Дмитрий Николаевич. Я возглавляю группу по

расследованию этого происшествия.

- Виктор Юдин, - протянул руку следователь.

Он и сам не особенно любил носить темный официальный костюм,

предпочитая джинсы и куртку. Но сегодня он был как раз в костюме и плаще

и даже надел новый галстук, подаренный полгода назад его сослуживцами в

честь присвоения ему нового, очередного прокурорского звания "младший

советник юстиции".

Сам Юдин был чуть выше среднего роста и уже начинал лысеть, искренне

огорчаясь по этому поводу. Но до сих пор предпочитал ходить с непокрытой

головой даже в самые сильные морозы.

- Вы знали погибших? - спросил Юдин.

- Знал, - помрачнел полковник, - у Костюкова остались две дочери.

Никак не могу привыкнуть к этому бардаку, - в сердцах произнес он,

доставая сигареты.

- Что-нибудь про этого сукина сына известно? - показал Юдин на труп

погибшего Дьякова, - Все известно. Три судимости, последний раз бежал из

колонии. Был в розыске как особо опасный преступник. Обнаглел настолько,

что собрался прорываться через границу, даже не изменив свою внешность.

Его и узнал пограничник. Дьякова взяли уже в самолете, когда он

готовился вылететь в Амстердам. Вещей у него не было. Только небольшая

сумка. И восемь тысяч долларов наличными..

- У него был еще служебный паспорт, - напомнил Юдин.

- Да, мы сейчас это проверяем. Откуда он мог получить такой паспорт?

Кто его выдал? Я уже попросил моих сотрудников связаться с Министерством

иностранных дел. Мы вам сразу сообщим результаты проверки.

- Спасибо. - Юдин имел спокойный, мягкий характер и не любил

демонстрировать свою исключительность, настаивая на безусловном

приоритете прокуратуры в делах такого рода. Впрочем, он знал правила

игры, ФСБ всегда предпочитала проводить свои специальные проверки по