- Это монтеры с соседней стройки, - сказал один из пришедших, - у вас

телефон не работает. Мы повредили кабель и теперь хотим проверить.

- Откуда вы знаете? - спросил тот же голос.

- А вы проверьте свой аппарат.

Снова послышались медленные шаги. Лупко вернулся в комнату, служившую

своеобразной гостиной.

- Кто это? - нахмурившись, спросил Казак, сжимая пистолет.

- Да монтеры с телефонной станции. Говорят, телефон пришли починить.

- А у тебя телефон работает?

- Как будто да.

- Легавые, - прошипел Казак, поднимая пистолет, - надо уходить.

Крутиков, сидевший рядом с ним, облизнул губы. Он был в лучшем

состоянии, чем его партнеры, так как из-за больной печени пил меньше

обычного. Именно поэтому, когда в дверь постучали, он первым делом

придвинул к себе пистолет, лежавший рядом.

Казак пьяно икнул. Четвертый находившийся в доме мужчина поднял

трубку телефонного аппарата. Послушал, потом дунул.

- Не работает.

- Как не работает? - удивился хозяин дома.

Он был маленького роста, с выцветшими свалявшимися волосами на

покатом черепе.

- Ты сначала проверяй, а потом людей пугай, - грозно сказал Казак, -

мать твою, ты что же, сам не знаешь? Как же ты говоришь, работал, а он

не работает.

- Да утром работал еще, - недоумевающе сказал Лупко, - просто потом я

не проверял. Но в той стороне, на соседней улице, стройка идет. А там

все время бульдозеры работают. Вот, наверное, и задели кабель.

Снова послышался стук в дверь.

- Хозяин, мы долго ждать будем? Если не хочешь, мы уйдем, у нас и без

того дел полно.

- Нужно пустить, - решил Казак, - пусть проверят телефон. Может,

действительно пришли проверить. Сейчас везде бардак. Хотя может быть и

подставка. Мы пока наверху будем. А ты смотри не болтай лишнего.

Чуть покачиваясь, он поднялся и пошел в другую комнату, откуда вела

лестница наверх. За ним двинулись двое. Крутиков, поднимаясь наверх,

забрал с дивана автомат Калашникова.

Лупко посмотрел вслед ушедшим. Потом вздохнул и пошел открывать. На

пороге стояли двое парней в куртках и помятых грязноватых брюках. В

руках стандартные серые чемоданчики.

- Долго размышляешь, папаша, - весело сказал один из них.

- Ты мне не указывай, - огрызнулся Лупко. - Иди и смотри свой

телефон.

Сами работать не можете, а людей от дел отвлекаете.

Он повернулся и зашаркал в гостиную. За ним прошли оба "монтера".

Войдя в комнату, они осмотрелись. На столе явные остатки пиршества,

устроенного четырьмя партнерами: недопитые рюмки, в воздухе еще висел

табачный дым.

- Хорошо гуляете, папаша.

- Не твое дело, - огрызнулся Лупко, - давай чини телефон и мотай

отсюда.

Все равно на бутылку не дам. Сами порвали кабель, сами его исправлять

будете.

- Конечно, - усмехнулся один из парней, проходя к телефону. Он вдруг

обернулся и быстрым движением сильной руки привлек к себе хозяина дома,

одновременно зажимая ему рот.

- Тихо, тихо. Где твои гости?

- Пусти, - хрипел Лупко.

Второй "монтер" достал из чемоданчика пистолет. И только тогда хозяин

квартиры понял, что происходит. Он перестал вырываться, покорившись

судьбе.

Второй "монтер" подошел к окну, открыл его и посветил фонариком.

Ему кто-то ответил. И в этот момент сверху раздалась длинная

автоматная очередь. Не поверивший в "добросовестных монтеров", Крутиков

стоял у окна, напряженно всматриваясь в темноту. Он и увидел сигнал

фонарика.

В ответ раздалось несколько выстрелов. Теперь и остальные бандиты

поняли, что они окружены.

- Предал, сука! - закричал Казак, решив, что их подставил Лупко.

После еще нескольких беспорядочных выстрелов наступила тишина, потом

послышался чей-то громкий, уверенный голос:

- Внимание! Вы окружены! Предлагаю сдаться. На размышление одна

минута. В противном случае мы просто взорвем дом.

- Они могут? - дрожащим голосом спросил вмиг протрезвевший Казак.

- Могут, - сурово подтвердил Крутиков.

- Ах, сволочи, - в приступе страха, отчаяния и какой-то непонятной

решимости закричал четвертый бандит, бросаясь к окну и вышибая ногой

раму.

Он сделал несколько выстрелов в сторону рощи, но в результате сам

стал отличной мишенью и, получив сразу две пули в грудь, сполз на пол,

проклиная всех со страшными ругательствами.

- Они не взорвут дом, - покачал головой Крутиков, - на первом этаже

тоже их люди.

- Ну их к черту, - зло сказал Казак, - давай сдаваться. А то

действительно могут пришибить.

- Сам и сдавайся, - огрызнулся Крутиков. - Забыл, сколько на нас

"мертвяков" висит? На пять "вышек" потянет. Ты как хочешь, а я буду

прорываться. Мне терять нечего.

Раненый стонал на полу. Крутиков взглянул на него, поднял автомат и

короткой очередью добил его.

- Ты чего делаешь? - дрожащим голосом спросил Казак. - Совсем

озверел?

- Чтобы не мучился, - пояснил Крутиков, - так будет для него лучше. А

нам все равно. Одним больше, одним меньше...

Он усмехнулся, показывая свои красивые зубы, на которых не сказалось

даже пребывание в тюрьме.

- Давай, - показал он напарнику, - ты идешь первым, я за тобой.

- Они меня подстрелят, - возразил тот.

- Не бойся, - улыбнулся Крутиков, меняя магазин автомата, - здесь нам

все равно верная смерть. А так хоть умрем с музыкой.

Казак смотрел на его автомат. Сам убийца и насильник, он вдруг

инстинктивно почувствовал приближение смерти, и это напугало его.

- Да, да, - жалко улыбаясь, сказал он, - конечно, будем прорываться.

Снаружи послышались выстрелы.

- Сдавайтесь! - снова крикнул кто-то.

- Пошел, - скомандовал Крутиков, выбивая оконную раму и выпуская

длинную очередь туда, откуда слышались голоса.

Казак бросился вниз. Упал, поднялся, прихрамывая, побежал в сторону

рощи.

- Не стреляйте! - кричал он. - Не нужно стрелять! Я сдаюсь! - Он все

время оглядывался назад, словно сознавая, что главная опасность его

подстерегает именно со спины.

Крутиков сплюнул и прицелился, собираясь срезать автоматной очередью

бывшего напарника. И потерял бдительность, забыв о том, что делается у

него за спиной. И только когда услышал шаги, обернулся. На лестнице

кто-то стоял.

Крутиков перевел автомат и дал очередь в сторону лестницы. Человек со

стоном упал вниз.

Крутиков снова обернулся, но Казак уже успел забежать за угол, и

теперь его невозможно было достать.

- Сукины дети, - процедил сквозь зубы Крутиков, - все равно живым не

возьмете.

Он уже сознавал, что это его последний бой. Но какое-то непонятное

чувство азарта, тревоги, неясного волнения от выпитого алкоголя

возбуждающе действовало на бандита, словно обещая, что в конечном итоге

все закончится хорошо.

Послышалось еще несколько выстрелов. Пуля попала ему в левое плечо, и

он, вскрикнув, выронил автомат. Когда Крутиков увидел бегущих по двору

людей, он наконец понял, что игра проиграна. И тогда он достал пистолет:

умирать, так хоть подороже отдать свою жизнь. Но пистолет дрожал в руке,

а боль в плече все усиливалась. Он понял, что уже ничего не сможет

сделать. Единственное, что остается, так не даться им живым.

Он поднял пистолет ко рту. Потом, передумав, прислонил его к виску.

Прикосновение холодного металла подействовало ошеломляюще. Он вдруг

ясно понял - все, конец. Через мгновение его мозги брызнут на эту стену.

И ничего больше не будет. Ни этого воздуха, ни света, ни звуков, ни его

жизни. Будут только холодный морг и темная яма с червями. Он отбросил

пистолет и заплакал, решив хоть каким-нибудь образом продлить свою

жизнь. Именно в таком положении его и застали поднявшиеся на второй этаж

оперативники.

- Еще плачет, - сказал один из них, больно ударив пленника ногой, - а

Валеру ранил в живот.

На второй этаж поднялись Самойлов и Юдин.

- Вот он, - показал на Крутикова Уханов, - взяли живьем субчика. В

собственном дерьме валяется. А своего товарища застрелил. Казак сказал,

как он это сделал.

- У нас потери есть? - строго спросил Самойлов.

- Один раненый, - ответил Мишаков, - я уже отправил его в больницу.

Крутикова колотил озноб. Он вдруг увидел свой лежащий на полу

пистолет. Но кто-то из оперативников, перехватив его взгляд, поднял

оружие.