кабинете Щербакова, успев по дороге купить не очень дорогой фотоаппарат.

Прокурор не сомневался, что корреспонденты приедут, и ждал их с той

долей серьезной веры, с какой самовлюбленные люди высоко оценивают свою

собственную персону. Дронго дал прокурору высказаться еще двадцать

минут, сделав в это время несколько снимков. И только потом, словно

случайно, спросил, не находится ли сегодня на работе Сарыбин.

- Он все-таки вас заинтересовал, - засмеялся прокурор, - очень

толковый, хотя и несколько односторонний человек.

- Да, он вызвал большой интерес у моего коллеги, - улыбнулся Дронго,

- она напишет и про него довольно большой материал. Мне нужно

сфотографировать и его.

- Он сидит в конце коридора, - чуть нахмурился прокурор. Ему было

неприятно, что в журнал может попасть чья-то фотография кроме его.

- Я думаю, не стоит, - Дронго вроде бы передумал, - она просто

напишет о нем несколько слов. И дайте мне ваши домашние адреса, чтобы мы

могли в случае необходимости выслать вам журналы или прислать наши

письма.

- Конечно, - обрадовался прокурор, видя, что корреспондент не

настаивает на фотографии его сотрудника, - сейчас я скажу, чтобы

секретарь написала наши адреса. Мой и Сарыбина.

Он нажал кнопку селектора, дал секретарю поручение. Исполнительная

женщина тотчас принесла два отдельных листа бумаги, на которых были

каллиграфически выведены адреса. Дронго взглянул на них, мгновенно

запоминая. У него была в этом смысле фотографическая память. Он взял

листочки, подержал и, словно раздумывая, спросил прокурора:

- Может, мне не стоит брать у вас адрес еще и Сарыбина? Лучше мы

пришлем все журналы на ваш адрес.

- Правильно, - обрадовался прокурор, - не нужен вам его адрес. Все

можете передать через меня. Так лучше дойдет. Еще хорошо, что он недавно

переехал в новый дом, а то раньше добирался до работы два с половиной

часа, с тремя пересадками. А теперь купил автомобиль и квартиру совсем в

центре города.

- Хорошие приобретения, - улыбаясь, одобрил Дронго. - Думаю, вы

правы, мы все журналы перешлем через вас.

Он положил листок с адресом Сарыбина на стол, еще раз пробегая его

взглядом. После чего попрощался с прокурором, сделав напоследок еще

несколько снимков.

В запасе у него был целый день. Он посмотрел на часы. Достал из

кармана ключ от своей московской квартиры. Есть возможность немного

отдохнуть. Теперь он знает главное - домашний адрес Сарыбина. И

постарается сегодня вечером встретиться с этим работником прокуратуры с

глазу на глаз.

Глава 16

Первый допрос Крутикова мог состояться только в тюремной больнице.

Его ранение оказалось довольно серьезным, однако врачи разрешили

допросить арестованного. Самойлов и Юдин приехали в Лефортово. Войдя в

палату, Самойлов увидел, что санитар делает укол раненому, и фыркнул от

возмущения. Подождав, пока санитар выйдет, он сел на стул, придвинул его

к койке, на которой лежал Крутиков, и, наклонившись, очень проникновенно

сказал:

- Слушай меня, сукин ты сын. Тебе не укол делать нужно, а лечить

пулей. Мы пришли к тебе поговорить.

Виктор стоял у постели, наблюдая за раненым. Крутиков скривил лицо,

но не стал возражать.

- Два дня назад ты участвовал в нападении на автомобиль ФСБ, -

продолжал Самойлов, - мне нужно знать, кто тебе это приказал и с кем ты

был. Ответь только на эти два вопроса, и я обещаю, что ты меня больше не

увидишь никогда. А все остальные объяснения будешь давать следователям

прокуратуры.

Бандит хранил молчание.

- Напрасно молчите, Крутиков, - вмешался Юдин, - вы обвиняетесь в

очень тяжких преступлениях. По всем статьям вам выходит "вышка".

По-моему, в ваших интересах говорить.

Бандит закрыл глаза, словно не желая видеть следователя.

- Ты свои зенки не закрывай, - ласково сказал Самойлов, - мы еще с

тобой говорить не кончили. Понял, о чем я тебя спросил?

Раненый молчал.

- Я спрашиваю, понял? - повысил голос полковник.

- Ну, понял, - отозвался Крутиков, - почему не понять.

- Кто дал указание о нападении на машину ФСБ?

Снова молчание.

- Я задал вопрос, - очень громко сказал Самойлов.

- Не знаю, - арестант попытался пожать плечами и тут же скривился в

болезненной гримасе, - я не знаю, кто давал указание. Меня в такие

вопросы не посвящают.

Самойлов взглянул на Юдина. Это могло быть правдой.

- А с кем ты был? - спросил полковник.

- Мы познакомились только перед выездом. Мне приказали приехать к

станции метро, где меня заберут. Я и приехал.

Самойлов хотел что-то спросить, но его опередил Юдин:

- Когда вам приказали? Вы можете указать время?

- Утром позвонили и сказали, - равнодушно ответил Крутиков, еще не

понимая, что попадает в ловушку.

- А ты когда приехал к метро? - понял игру молодого напарника

Самойлов и решил подыграть Юдину.

- Часа через три, - уже нагло ответил Крутиков, не сомневаясь, что

проверить невозможно.

И вдруг полковник закричал:

- Врешь, сука! О том, что Дьяков задержан, вы узнали за час до

нападения.

До этого никто не знал, что его повезут обратно в Москву.

Крутиков, ошеломленный таким оборотом дела, молчал. А полковник вдруг

встал и сильно надавил на его больное плечо. Крутиков заорал от боли. А

Виктор Юдин отвернулся. В комнату вбежал врач. Он был небритый и в

грязном желтовато-сером халате.

- Что случилось? - спросил он.

- Ничего, - равнодушно ответил полковник, - просто мы разговариваем с

нашим подследственным, который оказался молчуном.

- Это тот самый киллер? - спросил врач.

Полковник кивнул.

- Вы ему хоть рот завязывайте, когда допрашиваете, - посоветовал

врач, - чтобы не орал на всю больницу. А то он мне других больных

испугает.

И, уже не глядя на раненого, вышел из комнаты. Полковник снова

наклонился к бандиту.

- Слушай меня внимательно, Крутиков, - сказал он, - и постарайся

понять с первого раза. Ты лично застрелил двух моих товарищей, двух моих

сотрудников.

Понимаешь, что ты сделал? У них остались семьи, дети. Они стали

сиротами из-за такого дерьма, как ты. Так вот, я не гуманист. Я сейчас

прикажу следователю прокуратуры выйти и буду пытать тебя до тех пор,

пока ты не сдохнешь.

Понимаешь, Крутиков? Ты должен сдохнуть. Ты просто обязан подохнуть,

иначе я спать спокойно ночами не буду. Я теперь детишкам этим в глаза

смотреть не могу.

Они меня все спрашивают, как это я их отцов не уберег.

Крутиков молчал. Он понимал, что полковник не шутит.

- И еще об одном скажу тебе, - продолжал полковник, - ты мне больше

врать не будешь. Сегодня, сейчас я должен услышать имена тех, кто был с

тобой. И имя того, кто давал приказ. Я не выйду из этой палаты, пока не

услышу этих имен. Ты меня понял, сволочь? Я тебя сам удавлю, своими

руками.

Даже Виктор несколько растерялся от столь эмоциональной речи

полковника.

Раненый глянул в глаза стоявшему над ним человеку и понял, что пощады

не будет.

Выждав минуту, чтобы его слова дошли до преступника, Самойлов

спросил:

- Кто дал приказ о нападении?

- Я не знаю, - искренне ответил Крутиков, - я действительно не знаю.

Мы были в одном доме, когда нам позвонили и приказали встретить на

аэропортовской дороге машину. Назвали номер, и мы поехали туда. Машину

сразу догнать не могли, они на большой скорости ехали. А когда

поравнялись, начали стрелять.

- Кто еще с тобой был?

Крутиков снова замкнулся, испытующе глядя на Самойлова.

- Кто еще был в машине? - теряя терпение, спросил полковник.

- Казак и Марат, - нехотя выдавил бандит.

Полковник посмотрел на, Юдина. Ему ничего не говорила вторая кличка.

Виктор незаметно качнул головой. Потом уточнил:

- Кто получал указание?

- Марат, - ответил Крутиков, - ему позвонили и сказали, чтобы мы

поторопились, иначе можем опоздать. Он сам сел за руль. Я сел на заднее

сиденье. Казак рядом с Маратом. Так мы и поехали.

- Стреляли вдвоем? - хмуро спросил Юдин.

- Да, - кивнул Крутиков.

- Где можно найти Марата? - быстро задал вопрос Самойлов.

- А шут его знает, - ответил раненый, - может, он уже где-то в другом