распоряжаться представители официальных российских властей. Принадлежи

этот самолет голландской авиакомпании "КЛМ", все могло бы получиться

совсем по-другому, но увы!

Увидев направляющихся к нему работников милиции и пограничной стражи,

Дьяков поначалу даже растерялся, настолько неожиданным было появление

этих людей в уже готовом взлететь самолете. Лишь когда они подошли, и

он, подчиняясь их требованию, пошел к выходу, он вдруг понял, что уже

никогда не попадет ни в Амстердам, ни в какой-либо другой европейский

город. И потому на выходе из самолета он начал кричать и скандалить,

заставив пришедших за ним людей почти выносить его из авиалайнера на

руках. Он успокоился только в дежурной комнате, понимая, что скандал

может кончиться для него гораздо хуже. Притворяться и делать вид, что

произошла ошибка, было глупо. И неперспективно.

Именно поэтому, попав в дежурную часть, он замкнулся и не стал

отвечать на вопросы пограничников до тех пор, пока не приехали

представители Федеральной службы безопасности. Теперь им предстояло

расследовать, каким образом особо опасный рецидивист получил служебный

паспорт и шенгенскую визу, позволявшую посетить сразу семь европейских

стран.

После отъезда сотрудников ФСБ, забравших с собой Дьякова, когда

подполковник официально и строго объявил благодарность молодому офицеру

за проявленную бдительность, тот наконец обратил-таки внимание на

девушку.

Молодой офицер снова подсел к ней, уже не интересуясь ее компьютером.

Она же была заинтригована детективной историей и все пыталась узнать у

молодого человека, каким образом он сумел вспомнить фотографию

рецидивиста через два года, в тот самый момент, когда Дьяков переходил

государственную границу.

Офицер рассказал о своей семье и своем младшем брате, а в заключение

неожиданно пригласил девушку на ужин. Она согласилась, не раздумывая.

Уже прощаясь с девушкой до вечера, пограничник, еще не успокоившись

окончательно, обронил:

- Все-таки интересно, каким образом рецидивист и контрабандист Дьяков

сумел получить служебный паспорт и визу? Неужели в нашей стране

действительно можно купить все?

Ответом было красноречивое молчание сотрудницы. Девушка, несмотря на

свой возраст, действительно считала, что купить можно абсолютно все. Это

было нормальным явлением в том ненормальном государстве, в котором они

теперь жили.

А Дьяков, сидевший в белой "Волге", смотрел на деревья, мелькавшие по

сторонам дороги. Он лучше других знал, как, кто и для чего купил ему

этот паспорт. Они уже въезжали в город, когда из проносящегося мимо

джипа раздалась автоматная очередь. Сначала никто не понял, что

происходит. Лишь когда водитель автомобиля, вскрикнув, уронил голову на

руль, разом закричали все находящиеся в машине люди. В том числе и сам

Дьяков, уже понявший, кто стреляет в их машину.

Раздалось еще несколько выстрелов, и сидевший справа от Дьякова

офицер ФСБ навалился на него, тяжело хрипя. Другой офицер, пользуясь

тем, что машина замедлила ход, открыл дверцу и вывалился наружу.

Потерявшая управление машина свернула в овраг и после очередной

автоматной очереди, которую вели сразу из двух автоматов сидевшие в

джипе люди, врезалась в дорожный щит. Оглушенный Дьяков все еще

надеялся, что эти операция проводится для его спасения, но когда

попытался выбраться из машины, было уже поздно. Еще одна автоматная

очередь, и машина вспыхнула как спичка, а затем взорвалась, похоронив в

обломках и самого Дьякова, и двух сотрудников ФСБ.

Глава 5

В Москву они возвращались втроем. Роудс взял билеты в первом классе,

салон которого был почти пуст, и они расположились на трех передних

сиденьях, позволив Сигрид занять место между ними. Дронго иногда замечал

ее изучающий взгляд, направленный на него, и не мог понять причину

такого странного любопытства, явно выходящего за рамки той

заинтересованности, которую должна была проявлять обычный секретарь

сенатора к частному детективу даже в столь экзотических местах, как

страны СНГ.

Дронго внимательно изучал все документы, предоставленные ему Роудсом,

когда снова почувствовал взгляд Сигрид. Он поднял голову.

- Вы раньше читали эти документы? - спросил он у молодой женщины.

- Да, - кивнула она, - я готовила все документы для мистера Роудса.

Сенатор собирается опять жаловаться в прокуратуру. Он поэтому меня и

взял. Я знаю русский, польский и французский языки. Но работаю у него

недавно, всего две недели.

- Меня всегда поражает, как европейцы легко овладевают языками, -

пробормотал Дронго, - я, к сожалению, знаю только английский и

итальянский.

Даже французский, который мне так нравится, не сумел выучить. Иногда

мне кажется, что это моя природная лень.

- Но зато вы хорошо говорите по-английски, - улыбнулась Сигрид.

- Вы еще лучше говорите по-русски. Кстати, где вы его изучали?

- В Стокгольме. Я специализировалась на славянском отделении. Поэтому

изучала польский и русский языки.

- А вы раньше бывали в России? Или в СССР?

- Нет, никогда.

- Странно, мне иногда кажется, что я вас где-то видел.

Сигрид закусила нижнюю губу, не решаясь посмотреть на него.

- У вас довольно распространенная для Швеции фамилия. Простите, но

когда вы оформляли документы в аэропорту, я обратил на это внимание, -

продолжал Дронго.

- Да, Андерссон довольно распространенная в Швеции фамилия, - сказала

Сигрид, на этот раз не улыбнувшись.

Она выжидательно смотрела на Дронго, словно предугадывая его

следующую фразу.

Но в этот момент в разговор вмешался Роудс, и слова, которые просто

обязан был произнести Дронго, она не услышала.

- У вас есть где остановиться в Москве? Или вы будете жить с нами в

отеле?

- Конечно, у меня есть своя квартира, - кивнул Дронго, - но я буду

жить вместе с вами. И не из соображений экономии. Во-первых, так

удобнее, во-вторых, я собираюсь часто наведываться на свою квартиру, а

судя по документам, которые вы мне дали, там могут оказаться люди, не

очень заинтересованные в моем успешном расследовании.

- Вы все-таки надеетесь что-то найти? - тяжело вздохнув, спросил

сенатор Роудс.

- Безусловно. И начать я хочу сразу с экспертов. Здесь две подписи

патологоанатомов. Профессор Бескудников и эксперт Коротков. Я немного

слышал о первом из них. Он достаточно известный специалист в Москве и

вряд ли мог допустить такой просчет.

- Мне об этом тоже говорили, - помрачнел Роудс, - следователи

прокуратуры ссылаются именно на него, когда говорят о том, что

экспертиза была проведена верно. Они убеждены, что Бескудников не мог

ошибиться. Но я ведь знаю, что он ошибся.

- Это мы проверим на месте, - кивнул Дронго.

Разговаривать с Роудсом было достаточно сложно, приходилось говорить

громче обычного. Между ними сидела Сигрид. А разговаривая громко на

английском языке, они обращали на себя внимание даже в полупустом салоне

первого класса.

Роудс замолчал, снова закрыв глаза. Сигрид тихо сказала Дронго:

- Он очень тяжело переживает смерть старшей дочери. До сих пор носит

в кармане ее фотографию.

- Понимаю, - нахмурился Дронго.

В последнее время он плохо себя чувствовал, по ночам болело сердце,

словно его прежняя беспорядочная и опасная жизнь мстила ему таким

образом. А может, сказывались последствия тяжелого ранения в Нью-Йорке,

когда он чудом остался жив.

Любезная стюардесса принесла еду, и они отвлеклись от темы, столь

страшной для Роудса и объединившей этих трех пассажиров. В Москву они

прилетели поздним вечером. В аэропорту их встречал автомобиль,

присланный из американского посольства. В отеле "Балчуг" были заказаны

номера для всех троих. Сигрид позвонила прямо из самолета по мобильному

телефону и заказала номер для Дронго.

- Вы будете ужинать? - спросила она, когда они вышли из автомобиля у

входа в отель.

- Да, - улыбнулся Дронго, - это сказывается на моей комплекции, но я

люблю плотно ужинать по ночам.

- Как французы, - засмеялась Сигрид, - в таком случае увидимся через

полчаса в ресторане.

- А мистер Роудс?

- Он никогда не ужинает так поздно, - пояснила молодая женщина,

проходя следом за сенатором в здание.

В Америке прочно прижились нетрадиционные законы феминисток, и

мужчины уже не обязаны были уступать место женщинам, тем более

собственным секретарям.

Поднявшись в свой номер, Дронго по привычке принял душ, переоделся и

ровно через полчаса спустился вниз, чтобы поужинать со спутницей. Она

по-прежнему его очень интересовала, так как все время казалось, что он

видел где-то ее лицо.

Усевшись на диван в холле отеля, он терпеливо ждал Сигрид. Наконец

она появилась в другом конце холла. Теперь на ней был голубой брючный