Пери схватил газету, лежавшую рядом с ним на стуле.

- Послушав тебя, - язвительно заметил он, - я склонен предположить,

что эту серию репортажей о героиновой афере написал не ты.

- Почему ты так решил, гроза преступников?

- Слишком толковые для тебя.

- Не слушай его, Аристид, - утешала Ламбера Симона. - Он просто

завидует, что тебе удалось взбудоражить общественность.

В свою очередь Ирэн принялась уговаривать Пери.

- Фелисьен, брось сердиться! Писать и умно рассуждать у нас может

всякий. А вот решительно действовать... О!

В этот теплый осенний вечер всем было весело у Пери, и никто из

гостей не хотел думать ни о Де Брюне, сидевшем в камере смертников, ни об

Авакасове, скончавшемся от кровоизлияния в мозг.

Три года спустя Фелисьену Пери, случайно оказавшемуся в Марселе,

довелось еще раз вспомнить о деле Мажене.

Он заплутал в районе старого порта и забрел на рыбный рынок, который

любил за его пеструю сутолоку, как вдруг у него за спиной раздался громкий

женский голос:

- Эй, месье Пери, не узнаете старых знакомых?

Он обернулся и наморщил лоб.

За прилавком, посреди множества корзин с рыбой он увидел тучную,

полногрудую женщину. Это была - Пери не мог поверить своим глазам -

некогда стройная, прекрасная Леора с Монмартра.

Позднее, за рюмочкой аперитива, она, весело смеясь, призналась ему:

- Знаете, месье Пери, я теперь, что называется, добродетельная

супруга. Почему? Малыши и потом муж! Он на добрых полцентнера здоровее

меня, и, если я сострою кому-нибудь глазки, он вначале от души огреет меня

дохлой треской, а затем, с моим удовольствием, врежет хорошую оплеуху.

Просто жуткая несправедливость, настоящая трагедия! - Леора театрально

вздохнула.