Бельфор молча кивнул и вышел из комнаты. Когда они остались одни,

Пери, показав на покойника, заметил:

- Взяли бы его живым, не опоздай мы на каких-нибудь пять минут...

Пери снова прервали.

В комнату с подносом в руках, на котором стояли бутылка коньяка,

чашки, сахарница, сигареты и большой кофейник, вошел молоденький

полицейский. Он огляделся ища, куда бы поставить поднос, и, не найдя

подходящего места, пристроил его на круглом столике возле кресла с

покойником. Движением руки Пери отпустил полицейского.

Он налил коньяк и кофе для себя и Ламбера.

В комнате было тепло и уютно. Мягкий полумрак от торшера, запах кофе

и табака навевали покой, за окном сгустились сумерки. Снова пошел дождь.

Мертвый Грандель с простреленным виском, чуть склонив голову на бок,

чопорно сидел в кресле.

- Если бы мы не опоздали на каких-нибудь пять минут, - повторил Пери.

- Да, главный свидетель против Де Брюна замолчал навсегда. - Ламбер

взял бутылку.

- Неужели нет способа загнать Де Брюна в ловушку с помощью убитого? -

Пери помолчал. - Он должен быть! Если мы сейчас не найдем его, то упустим

этого негодяя.

- Похоже, так оно и будет. Даже если Бельфор признается в убийстве

Гранделя по приказу Де Брюна, ну и что? Если понадобится, Де Брюн отыщет

какого-нибудь архиепископа, который присягнет на Библии, что последнее

время он дни и ночи напролет усердно молился с ним Богу. Наша

беспристрастная Фемида! - Ламбер плюнул. - Для меня все равны, сказала

проститутка и удалилась с горбуном, который сунул ей на один франк больше

других!

- Один франк! - Пери яростно затянулся из трубки. - В наше время

господа обер-гангстеры, желая кого-то купить, предлагают суммы, которые ни

один из нас не заработает за всю свою жизнь. Сто тысяч франков только

аванса, а если бы я вошел в дело, то через пару лет мог бы стать

миллионером.

- Значит, Де Брюн не на шутку боится вас.

- Он даже пообещал мне должность шефа уголовной полиции.

- За что?

- Я должен всего лишь замять расследование, а затем устранить

конкурентов его синдиката.

- Пери, позвольте мне комплимент, вы - идиот. Вы не хотите видеть,

что живете в мире, где успеха добиваются только парни вроде Де Брюна. Вы

превратно толкуете все десять библейских заповедей. Опустите все "не" и

вместо не убий - говорите: убивай! лги! прелюбодействуй! кради!

лжесвидетельствуй! и так далее. Почему вы отказались от денег? Почему не

вошли в дело? Взгляните на Гранделя! Однажды и вы точно так же будете

сидеть или лежать, поэтому не все ли равно, были вы порядочным человеком

или негодяем?

Казалось, Пери не слушал мрачно-философских рассуждений Ламбера.

- Как обстоят у вас дела с внучкой Авакасова?

- Нормально. Сплю с ней.

- Есть шансы, что она поговорит со своим дедушкой о Де Брюне?

- Наверняка сказать не могу. Возможно, мне и удалось бы уговорить ее.

Возможно.

- Что же вас удерживает? Впрочем, я знаю, как поймать этого подонка с

поличным.

- Вы хотите использовать Гранделя как приманку? Для Де Брюна он ведь

еще жив. И раз уж он здесь, ему следовало бы поднять бокал и чокнуться с

нами.

- Это точно.

- Великолепно. Но со времен Лазаря ничего такого не происходило.

- Не сомневайтесь, он восстанет из мертвых и сообщит Де Брюну, что с

ним все в порядке.

Ламбер свистнул.

- Бельфор позвонит?

- Да.

- А Де Брюн поверит?

- Де Брюн понимает, какую угрозу для него представляет Грандель, если

тот, спасая свою шкуру, расскажет полиции все, что ему известно. К тому же

Грандель обманул его с последней партией героина, чего Де Брюн не может

оставить безнаказанным ради порядка в своем синдикате, не говоря уже о

деньгах. Еще важнее для него список перекупщиков. Следовательно, Де Брюн

сделает все возможное, чтобы поймать "беглеца", вернуть героин и списки...

- ...и вогнать, наконец, пулю в его череп, где уже сидит одна, -

закончил Ламбер. - Постойте, но сюда в отель он не потащится, наверняка

пошлет в нору нашего бесценного хозяина кого-нибудь из своих людей.

- Сюда в отель?! Ни в коем случае.

- Но куда, черт побери, вы считаете, его можно заманить? - Прежде чем

затушить окурок, Ламбер прикурил от него новую сигарету. - Идеальным

местом был бы старый, увитый плющом домик пастора, в котором отец Де

Брюна, служитель Господа и одновременно торговец наркотиками, уединился от

мирской суеты...

- Брось свои глупые шутки! - впервые Пери обратился к репортеру на

ты. - Подумай серьезно: это должен быть кто-то, кому Грандель полностью

доверяет, иначе он никогда не решился бы укрыться у него. Де Брюн также

должен хорошо знать этого человека и быть абсолютно уверен в нем.

- И кроме того, местечко должно быть укромным, желательны красоты

природы вроде тихого, задумчивого озера с дюжиной голых русалочек. Не

много ли ты требуешь? Такого нет. И, следовательно, вся твоя затея

обречена на провал. Вот так, дружище! - Неожиданно Ламбер вскочил с кресла

и начал прыгать, как сумасшедший. - Нашел, нашел! Есть такое место и

подходящий человек, есть даже уединенный уголок природы! Все вместе, все

как нельзя лучше! Де Брюн просто ринется туда, и ты возьмешь его с

поличным, тепленьким!

- Смотри, сейчас и ты тоже отправишься туда.

Спокойствие Пери подействовало на Ламбера как холодный душ.

- Тоже? Как понимать, тоже? Ведь ты не знаешь, кого я имею в виду и о

каком местечке подумал?

- А может, знаю. - Пери подавил улыбку.

Разочарование Ламбера было столь откровенным, что выглядело комично.

- А я-то думал, что открыл Америку! - сказал он, скорчив гримасу. -

Черт побери, ты знал об этом уже четверть часа назад и только заставлял

меня нести всякую ерунду, чтобы позабавиться.

- Слегка.

- Ну, мой дорогой собутыльник! - Ламбер фамильярно похлопал Гранделя

по плечу. - Давай поднимайся, нам нужно собираться в дорогу, да и господам

из полиции надо еще подготовиться. Ты не видишь другой возможности

припереть к стене эту замшелую мумию Авакасова?

- Обычным путем - нет. С таким же успехом я мог пытаться выдвинуть в

сельском суде обвинение против государства, что оно изготавливает атомные

бомбы. Но если ты убедишь Ирэн, свое сокровище, сделать все по-твоему, нам

удастся треснуть старика по загривку так, что он не скоро от этого

оправится.

- По-моему? - Лицо Ламбера стало серьезным. - Нет, она на это не

пойдет! Ирэн никогда не потеряет голову настолько, чтобы отказаться от

огромного наследства своего дедули.

- А если ты убедишь ее посмотреть на Эреру в клинике Жюно своими

глазами, может, тогда она переменится?

В раздумье Ламбер зашагал по комнате. Пери потягивал трубку и

маленькими глотками пил кофе. Наконец репортер остановился напротив Пери.

- То, что ты от меня требуешь, не мелочь. Пусть я называю ее наивной

дурочкой или глупой гусыней, но я привязался к малютке. Не говоря уже о

миллионах, которые мог бы принести мне брак с ней. - И как всегда цинично,

когда хотел скрыть свои чувства, продолжил: - И всем этим - любовью и

миллионами - я должен пожертвовать, ради чего? Чтобы в этом мире, где

правят преступники, свершить один-единственный акт справедливости? А

может, рискнуть?

Пери почувствовал, что выиграл.

- Верно, мы оба - идиоты, Ламбер, идиоты с точки зрения Де Брюна. Но

именно это - лучшее в нас. Я тут познакомился с одним автомехаником,

весьма оригинальным человеком, неким Варе из Клинкура. Как ты думаешь, где

завещала похоронить себя его теща? Во дворе гаража! И машины утюжат

колесами ее могилу. Если бы ты поговорил с Варе, то одним глазом смеялся

бы, а другим...

- ...увидел, как его покойная теща среди белого дня крутит под

машинами гайки. - Ламбер расхохотался. - Со мной такое случается после

пары бутылок коньяка. - Затем уже серьезно сказал: - Итак, я все сделаю,

Пери. Если Ирэн не совсем глупая гусыня, то в конце концов поймет. Ну, а

если не поймет, то она не просто глупая гусыня, а целый гусятник. И тут уж

о настоящей любви не может быть и речи. - Помолчав, Ламбер спросил: -

Должен ли я по-прежнему звонить тебе по утрам на службу?

Лицо Пери помрачнело.

- Косвенные улики против тебя неоспоримы, и ты это знаешь. Будь готов

к тому, что сам Фюшон отдаст приказ о твоем аресте.

- Ответь мне на один вопрос. - Ламбер остановился напротив Пери.

- Пожалуйста.

- Предположим, тебе не удалось изобличить Де Брюна, потому что твоей

власти хватает лишь на то, чтобы надеть наручники на какого-нибудь

Пьязенну. Так-то вот. А теперь скажи, как бы ты поступил, встретив Де

Брюна темной ночью, причем у тебя в руке нож, у него - ничего? Стал бы ты

ждать знамения свыше или нет? Отвечай!

- Я бы его убил.

- Я также. И если я заслуживаю упрека, то лишь в том, что в случае с