показания. Приведите ее сюда!

- Подождите, я кое-что вспомнил! Они возились тут с какой-то

фотографией, которой собирались кого-то шантажировать. Но, Бог свидетель,

я не знаю никаких подробностей, тут она держала рот на замке, мне из нее

ничего не удалось выудить.

- Ничего нового ты не сообщил.

- После того как вы поставили в холле своего человека, у нее еще

кто-то был...

- Не может быть! - вырвалось у Буффе.

- Он вскарабкался по фасаду дома, такой маленький и ловкий, как

обезьяна. Впрочем, однажды он уже побывал здесь.

- Когда?

- Три или четыре недели назад. Пери не сомневался, что это -

Пьязенна.

Он задал еще несколько вопросов, затем распорядился привести Леору

Дессон.

Она подкрасилась, на ней был роскошный шелковый халат и туфли на

высоких каблуках, надетые на босу ногу.

Леора мельком взглянула на Ожида, послала обольстительный взгляд Пери

и, не ожидая приглашения, села в кресло.

- Где находится та женщина? - без обиняков начал Пери.

- Какая женщина? О ком вы говорите?

- Что этой ночью нужно было от вас Пьязенне?

- Я не знаю никакого... как вы сказали?.. Пьязенна?.. Я не знаю...

- Вообще ничего, понятно! - От холода Пери чихнул.

Леора вновь бросила быстрый взгляд на Ожида, но по выражению его лица

ничего не поняла. Она порывисто подошла к Пери и, наклонившись к нему,

прошептала на ухо:

- Господин комиссар, я расскажу вам все, но только не здесь.

Поднимемся наверх, там никто не помешает нам.

- Буффе! - обратился Пери к жандармскому лейтенанту. - Наденьте на

эту даму наручники. - И, повернувшись к Леоре, заметил: - Я арестую вас за

соучастие в попытке шантажа. Может быть, в тюрьме вы скорее поймете, что

вам лучше все рассказать.

И прежде чем до Леоры дошел смысл сказанного комиссаром, наручники

защелкнулись вокруг ее запястий.

Леора закатила настоящую истерику, с уверениями в невиновности и

угрозами, но, после того как Ожид повторил свои показания, она призналась.

Леора не знала, когда и где Табор познакомился с Пьязенной. Однако ей

было известно, что Пьязенна рассказал ее покойному любовнику, будто

Грандель продал копию Табора как оригинал издателю Мажене. Табор требовал

у Гранделя свою долю от этой сделки. Через Пьязенну он узнал о двух

женщинах-наркоманках, одна из которых утопилась в Сене, а другая,

знаменитая в свое время певица, оказалась в частной психиатрической

клинике. По фотографии, которую достал Пьязенна, Табор нарисовал портрет и

послал его Гранделю, сыгравшему, по мнению Леоры, роковую роль в судьбе

обеих женщин.

- Ну, а сегодня что хотел от вас Пьязенна?

- От меня? Ничего. Он хотел поговорить с Табором о нападении в парке

Веркруиза, - солгала Леора. К ней вернулась прежняя уверенность.

Как ни старался Пери, она упорно твердила, что не имеет понятия, где

находится психиатрическая клиника, в которой певица доживала свои дни.

Лишь после того как Пери опять пригрозил тюрьмой, Леора припомнила, что

Пьязенна собирался взять напрокат машину, чтобы своими глазами -

убедиться, жива ли еще эта женщина; поэтому клиника должна находиться

где-то на берегу Средиземного моря или на севере страны, в радиусе двухсот

километров от Клинкура.

Пери приказал Ожиду и Леоре до особого распоряжения не покидать

Клинкур. Из участка комиссар позвонил в Париж, затем позавтракал с

лейтенантом в маленьком трактирчике и пару часов вздремнул. В это время

Буффе обзвонил все гаражи и прокатные фирмы в округе. Ему повезло. После

нескольких звонков он нашел то место, где Пьязенна взял машину для поездки

в психиатрическую клинику.

15

Иппокрит Варе, несомненно, был мастером своего дела. Даже у

дипломированного инженера при виде древнего рыдвана, под которым тот ловко

орудовал гаечными ключами, когда Пери вошел в автомастерскую, опустились

бы руки. Пока Варе, выбравшись из-под машины, не снял с головы кепи,

открыв седые, коротко остриженные волосы, трудно было сказать, что ему уже

под шестьдесят. На первый взгляд, он казался человеком обыкновенным:

коренастым, с круглым, веселым лицом, с лукавыми глазами и оттопыренными

ушами.

Жандарм, сопровождавший Пери, по дороге рассказал ему, что Иппокрит -

отец девятерых детей и двое старших сыновей, таких же круглолицых,

стриженых и ушастых, помогают ему в ремонте машин. Он сообщил и то, что у

Варе недавно умерла теща. Поэтому во время допроса с ним следовало вести

себя по возможности деликатно.

Однако скорбный голос Пери крайне удивил мастера. Без малейшей печали

Варе объяснил ему, что страх смерти - глупый предрассудок и его

благословенная теща несомненно пришла бы в ярость, если бы он скорбел о ее

кончине.

- Она всегда считала, - доверительно сказал он Пери, - что, уходя из

бренного мира, человек расстается с телом, как со старыми штанами. Душе

нет до этого никакого дела. Она, по крайней мере, может радоваться, что

увидит нечто лучшее, нежели наша грешная земля. Как бы там ни было, в

своем завещании она строго-настрого приказала не лить на ее могиле слез и

не делать траурной физиономии, иначе она не оставит нам ни одного су. Она

пожелала также, чтобы ее похоронили не на кладбище, а там, в углу. - Он

указал трубкой на двор, где между сараем и стеной виднелся крест. -

Несколько неудобно, поскольку трудно развернуться, чтобы не наехать на

него, но теща сказала, что ей это не помешает, она основала здесь дело,

поэтому и пожелала быть здесь закопанной.

- Да, - удивился Пери, - никогда в жизни не доводилось слышать о

таком.

- Вы правы, - согласился с ним Варе. - Она жила радостно и умерла

радостно, здоровое любопытство не покидало ее до последнего часа.

Пери почувствовал к Варе симпатию, которую всегда питал к

жизнерадостным и работящим людям.

Но когда комиссар спросил его, не припомнит ли он человека очень

маленького роста, который недавно брал у него напрокат машину, Варе

отказался говорить на эту тему.

- Вы - из полиции, - пояснил он, - а я нынешнюю полицию не уважаю.

Ловит лишь жалких воришек, а вот перед крупными преступниками гнет спину,

даже помогает им совершать преступления. Может, вы не согласны со мной?

Доведись бы Пери опять допрашивать Ожида, он давно бы потерял

терпение. Но с такими людьми, как Варе, он сдерживался, и это не стоило

ему большого труда.

- Человек, который взял у вас напрокат машину, действительно лишь

мелкий мошенник и, если хотите, несчастный человек. Он орудие в чужих

руках, в руках тех, кто не заслуживает никакого снисхождения.

Варе хмыкнул.

- Не хотите ли жареной камбалы?

- Гм, пожалуй, да.

- Тогда оставайтесь пообедать у нас. Вы должны рассказать мне, что же

произошло.

У Пери было мало времени, но он подумал, что все равно нужно довести

разговор с Варе до конца, да и поесть не мешает.

Мадам Варе, дородная, добродушная эльзаска по имени Шарлотта,

положила Пери на тарелку первую камбалу и, сердечно улыбаясь, произнесла:

- На месте Иппокрита, я не сказала бы господину криминалисту ни

одного слова. Тот маленький человек - кстати, мы его тоже пригласили

обедать, тогда была запеканка - за кофе открыл мне свое сердце. Я

убеждена, если он и совершил какую-то несправедливость, то наверняка не по

своей воле.

Пери вобрал побольше воздуха и успокоился.

- Мадам Варе, вам следовало бы поговорить с обитателями тюрьмы. Нет

другого места, где собрано столько невинных, отзывчивых, честных,

добросердечных людей, как там.

- У него была жена, которую он очень сильно любил, но она его бросила

за то, что он был на голову ниже ее ростом. А ребеночек, который остался у

него на руках, плохо растет, так чего же еще ему ждать от жизни? И не

подъезжайте ко мне с тюрьмой и прочим.

Вторая камбала на тарелке Пери остыла. Как подойти к Варе, чтобы они

ответили на главный вопрос?

Неожиданную помощь Пери получил от одного из сыновей Варе, паренька

лет четырнадцати, одетого, как и его отец, в промасленный комбинезон. Тот

вошел в кухню и без обиняков заявил родителям:

- Я бы все рассказал господину комиссару Пери.

- Откуда ты знаешь, о чем мы говорим?

- Откуда? Да я подслушивал все время за дверью.

- Итак, ты все рассказал бы, - повторил Варе-старший, не обращая

внимания на признание сына, что он подслушивал за дверью. - И почему же?

- Потому что этот карлик, после того как вернулся из Дам сюр Шмен...

Дам сюр Шмен! Теперь Пери знал это.

- ...и выпил в трактире у Тилье, так ударил ногой таксу мадам Мора,

что я думал, бедное животное никогда уже не поднимется. Он - злой, гадкий