- Все отменяется. Твоя задача убрать Исмаила Махмудбекова. Исправить

собственную ошибку. Срок - до сегодняшнего вечера.

- Это невозможно, - покачал головой Борис, - мы уже узнавали. В

больнице у него собственная охрана. Плюс пост милиции. К нему даже его

людей не пускают с оружием.

- Значит, ты придумаешь что-нибудь другое, - разозлился Жеребякин, -

меня не касается, как ты это сделаешь. Мне нужно, чтобы сегодня до

вечера он был убит. Ты понимаешь - убит.

- Мы постараемся, - вздохнул Борис.

- И еще, - остановил его Михаил, когда он выходил из комнаты. - Если

меня возьмут... В общем, если со мной что-нибудь случится, никто не

может отменить мой приказ. Даже Колосов, Действуй, как договорились.

Сегодня твой объект - Исмаил Махмудбеков. Завтра - ресторан "Серебряное

копье". Если я не увижу тебя и через два дня, тогда мой адвокат передаст

тебе мое следующее поручение.

- Вы думаете, вас могут арестовать?

- Уверен, - пробормотал Жеребякин. - Они попытаются это сделать,

хотя, думаю, это будет нелегко. Уезжай и помни о том, что я тебе сказал.

Сегодня до вечера ты должен все решить Оставь часть своих ребят на даче,

мне понадобится много людей для охраны.

- Не волнуйтесь, - улыбнулся Борис, решив, что босс просто

перетрусил, - мы все сделаем.

Михаил Жеребякин сильно успокоился бы, если бы узнал что как раз в

тот момент, когда он разговаривал с Борисом, из под ареста был выпущен

Адалят Махмудбеков. Его адвокат легко доказал, что слова Адалята нельзя

рассматривать как угрозу. Адвокат доказывал, что эти слова относились к

божественной каре, а не были вульгарной угрозой.

Прокурор понимал, что адвокат врет. Да и адвокат знал, что он врет.

Но у прокурора не было никаких конкретных фактов, и он не мог держать в

тюрьме даже такого человека, как Адалят Махмудбеков. Формально не

совершивший никакого преступления, задержанный за смехотворную статью,

он никак не мог содержаться в КПЗ или в тюрьме. К тому же совсем недавно

президент отменил знаменитое постановление, по которому человека,

подозреваемого в совершении тяжких преступлений, могли держать в тюрьме

до тридцати дней. Постановление было отменено, и республиканская

прокуратура жестко следила за тем, чтобы не нарушались права уголовников

и рецидивистов.

Именно поэтому прокурор был вынужден освободить Адалята Махмудбекова

из-под стражи. Не помогло даже то обстоятельство, что прокурору лично

звонил генерал Артюхов. Прокурор не мог принимать во внимание

гипотетически возможные перестрелки в городе, которые могли произойти,

если преступник выйдет на волю.

Одновременно прокурор отказал в выдаче санкции на арест или

задержание Михаила Жеребякина.

Раздосадованный генерал пытался объяснить прокурору, насколько

серьезным может оказаться положение в Москве, если две преступные

группировки начнут стрелять друг в друга.

- Ну и пусть стреляют, - сказал прокурор, - черт с ним. Чем меньше

бандитов будет в городе, тем лучше. Знаете, мы даже радуемся, когда

слышим об очередной бандитской разборке. Только так можно избавляться от

их присутствия в городе:

Вы же не имеете права на отстрел рецидивистов? Вот они сами делают

это за вас.

- Значит, по-вашему, пусть стреляют? Пусть делают все, что хотят?

- Я этого не говорил, - не смущаясь, заявил прокурор, - я только

обратил ваше внимание, что не стоит так нервничать из-за нескольких

бандитов.

Что бы они ни сделали по отношению друг к другу, это будут лишь их

внутренние разборки. Лишь бы они не трогали остальных горожан.

- Вот этого мы как раз гарантировать не можем, - саркастически

заметил Артюхов.

- Ну, я надеюсь, что до этого дело не дойдет, - с апломбом заявил

прокурор. - А вообще, я вас не понимаю, товарищ генерал. Бандиты хотят

убивать друг друга. А вы считаете нужным изолировать их, чтобы они не

причинили вреда друг другу. По-моему, это все несерьезно, генерал. Они

даже в камере будут лидерами и вожаками. А убить в камере любого

заключенного даже проще, чем на воле, где его нужно еще найти.

- И все равно я с вами не согласен и буду вынужден обратиться в

республиканскую прокуратуру, - пробормотал генерал Артюхов.

- Это ваше право, - сухо сказал прокурор, - до свидания, - и первым

положил трубку.

К этому времени Артюхов уже знал, что в двух районах Москвы убиты

боевики из группы Жеребякина. И теперь он с понятным волнением ждал,

какой именно ответный удар нанесет Жеребякин по группе братьев

Махмудбековых.

Ждать пришлось недолго. И сообщение оказалось столь невероятным, что

он поначалу даже не поверил в его истинность. В то время, как он спорил

с прокурором, в палате реанимации снова пришел в себя Исмаил

Махмудбеков. Увидев офицера, сидевшего на стуле рядом с ним и читавшего

какую-то книгу, он усмехнулся.

- Вы меня охраняете или стережете? - спросил Исмаил.

- И то и другое, - не поднимая головы, сказал офицер.

- А где мои люди?

- Они в приемной. Если хотите, я кого-нибудь позову, - предложил

офицер.

- Нет. Просто мне нужно знать, как давно я здесь лежу?

- Уже третий день.

- Три дня, - горько сказал Исмаил, - мою дочь нашли? - Ее ищут.

- Три дня, - повторил отец, - какой ужас. Где она находится все это

время?

Офицеры, дежурившие рядом с раненым, были людьми подполковника Цапова

и примерно знали о ситуации. Поэтому дежурный не стал ничего скрывать.

- Она еще жива, и с ней все в порядке, - сказал он, стараясь

успокоить больного.

- Как - все в порядке? - спросил Исмаил. - Где она?

- Первую ночь она провела на даче, где ее оставил врач.

- Сколько ему лет?

- Он пожилой, - понял офицер, - больше пятидесяти. А вторую ночь она

провела в доме старика ювелира. А ему восемьдесят, - быстро добавил он,

заметив, как дернулся раненый, - вчера вечером мы едва ее не нашли, но

она решила спуститься в метро.

- Спасибо вам, - кивнул растроганный Исмаил. - Если ее найдут, пусть

меня сразу разбудят.

- Конечно, - согласился офицер, - мы сделаем так, как вы просите. Не

беспокойтесь, я думаю, еще до вечера будут какие-нибудь известия.

- Тогда все в порядке, - тяжело вздохнул Исмаил, откидываясь на

подушку.

Он и не подозревал, что в тот момент, когда он произнес эти слова,

напротив больницы остановилась машина, из котором вышли трое. Они долго

и напряженно спорили, показывая в сторону больницы. А затем сели в

машину и уехали.

Офицер, которому надоело сидеть без дела, надоело читать, отложил

журнал, достал сигареты и вышел из палаты, чтобы покурить. Именно в этот

момент внизу снова затормозил тот самый автомобиль. Из него выскочили

уже два человека. Один встал на колено, положил гранатомет на плечо,

прицелился. Он явно умел обращаться с этой опасной штукой. По случайному

совпадению в это время на улице не было машины, обычно стоявшем под

окнами палаты раненого.

Боевики уехали на обед, решив, что ничего не случится, пока они

отъедут на полчаса. Они и не подозревали, что за ними следили.

Офицер достал сигареты и зажигалку. Приятно было размяться после

нескольких часов дежурства. Он подмигнул своим напарникам.

- На пляж ходили? - спросил он.

- Еще не успели, - ответил один из них. - Как там твой?

- Пришел в себя, опять нервничает, все дочь свою ищет.

- Ну это и понятно. Я бы тоже искал.

В этот момент боевик нажал на спуск. Лежавший в постели Исмаил

Махмудбеков видел какой-то приятный сон. Он даже улыбнулся. И улыбнулся

как раз в тот момент, когда граната, пробив окно, попала в комнату и

взорвалась. Грохот взрыва был слышен даже в соседних кварталах.

От палаты реанимации почти ничего не осталось. Исмаил Махмудбеков

умер мгновенно. Умер во сне, так и не успев досмотреть свой счастливый

сон.

Боевики Бориса отъехали, а по больнице уже метались сотрудники

милиции и охранники, так и не понявшие, отчего взорвалась палата.

Глава 28

Раненого Стольникова повезли в тюрьму, а не в больницу. Он еще

несколько раз просил позвонить подполковнику Цапову, просил разрешения

самому связаться с ним, но его никто не слушал. Ему повезло, что оба

ранения оказались не очень тяжелыми. В плече было сквозное ранение, а

вот в кисти правой руки застряла пуля, и любое движение причиняло острую

боль.

Лишь когда следователь начал допрос, решив взять бандита еще

"тепленьким", стало ясно, что Стольников всего лишь отстреливался от

напавших на него бандитов, что подтвердили и сотрудники милиции. А так

как пистолет у него был зарегистрирован на законных основаниях,

следователю пришлось разрешить вызвать для Стольникова врача и позволить

ему позвонить наконец подполковнику Цапову. Но осмотревшие Стольникова