жизни.

- Похоже, - согласился Цапов, - что делать?

- Мы считали, что нужно выйти на Адалята Махмудбекова и предостеречь

его от опрометчивых действий. Возможно, это его остановит. Но вот

Керимов и Шадыев, восточные люди, убеждены, что его это только

подтолкнет к более решительным поступкам. А вы как считаете?

- Я согласен с ними, - ответил подполковник, - нужно учитывать

ментальность восточного человека. Опасности его не остановят, наоборот,

скорее подстегнут. Кроме того, он захочет отомстить за брата и за его

погибших людей.

Он и так долго ждал, целых два дня. Думаю, мы его не остановим.

Единственная возможность - это его арест. Только так мы сможем

остановить назревающую бойню.

- Как вы думаете сделать это практически? На основании чего?

- Какое-нибудь, нарушение. Можно поднять все их старые дела. Важно

сбить накал, не дать начаться широкомасштабной войне. Если в Москве

начнутся стычки между группами Махмудбекова и Жеребякина, это неминуемо

перерастет в крупную бойню между всеми кавказскими группировками,

которые поддержат чеченцев, и славянскими группами. В Москве начнется

светопреставление. Трудно себе представить, как могут развиваться

события в этом случае.

- Поэтому мы вас и позвали, - пояснил Максимов. - Я уже говорил с

генералом Артюховым. Он сидит у себя в кабинете и никуда не уходит.

Просил вас приехать после нашего совещания. Войну нужно остановить любым

путем. В их стычках неминуемо погибнут сотни ни в чем не повинных людей.

- У вас есть данные на этих киллеров?

- Только самые общие. Мы не знаем, под какими именам они прибыли,

какие у них паспорта. Только общие описания. Мы, правда, передали

сведения в МУР, но боюсь, что от этого будет мало толку.

- Тогда нельзя терять ни минуты, - поднялся Цапов - Нужно немедленно

задержать Адалята Махмудбекова - придумать что-нибудь и арестовать.

Иначе завтра утром уже будет поздно. Хотя я думаю, что поздно уже

сейчас. Они взбешены поисками девушки. Мы не можем найти ее уже вторые

сутки.

- Наши сотрудники тоже занимаются этой проблемой - заметил Максимов,

- группа Матюшевского занимается непосредственно поисками исчезнувшей

девушки. Но ее поведение просто непредсказуемо.

- Я позвоню Артюхову, - решил Цапов.

Он пододвинул телефон, набрал номер генерала.

- Добрый вечер, - сказал Цапов, - хотя, по-моему, я должен уже

говорить "доброй ночи".

- Вот именно, - проворчал Артюхов, - наша история попала в газеты и

на телевидение. Сегодня рассказали про погибших офицеров милиции на

улице Ляпунова. Мне звонил министр, а ему сам премьер. Скандал получился

грандиозный.

Но, судя по всему, это только семечки. Если сообщение из Баку

подтвердится, у нас с тобой будет очень большой повод для головной боли.

- Я думаю, нам нужно сегодня вечером арестовать младшего брата

Махмудбекова и Михаила Жеребякина. Этими превентивными мерами мы можем

хоть как-то попытаться предотвратить конфликт.

- Как мы их арестуем? - спросил Артюхов. - Нужно еще придумать

причину.

Прокуратура не даст согласия на арест. А насчет Махмудбекова вообще

забудь.

Скажут, что в Москве опять начались преследования чеченцев.

- Хорошо, - решил Цапов, - я поеду к нему и заставлю его меня

ударить.

Или выстрелить в меня. В таком случае у нас будут основания для его

ареста.

- Не дури. Это не шутки, Цапов.

- А если они начнут бойню в городе, вот тогда-то нам с вами будет не

до шуток. Повторяю, нужно под любым предлогом немедленно арестовать

обоих. Я знаю, что говорю, товарищ генерал. Я работал с этими людьми три

года. Если кровь прольется, здесь начнется что-то непредставимое.

Он ощущал на себе взгляды сотрудников СБК. И ему было стыдно. Но, с

другой стороны, он понимал, что его непосредственный руководитель прав.

- Это я знаю лучше тебя, - разозлился Артюхов, - но разрешить тебе

отправиться к Махмудбекову я не могу.

- Тогда я поеду без вашего разрешения. - Константин, - крикнул

Артюхов в трубку и, помолчав, завил:

- Не сходи с ума.

- Сегодня погибли двое наших людей, - напомнил Цапов - у них были

семьи. У одного еще и беременная жена. Ребенок никогда не увидит своего

отца.

Вы представляете, какие потери будет нести столичная милиция, если мы

их сейчас не остановим?

- Делай как знаешь, - вдруг тихо согласился Артюхов, - Надеюсь, ты

понимаешь, что делаешь. Но сотрудников из нашего управления я тебе не

дам.

Просто не имею права.

- Я понял. Все равно спасибо.

Он положил трубку. Оглядел собравшихся.

- Рустам, - спросил он вдруг капитана Керимова, - помнишь, как мы в

самолете вдвоем дрались? Поедешь со мной еще раз?

- Почему он? - ревниво спросил Чумбуридзе. - С тобой может поехать

любой из нас.

- Нет, - возразил Цапов, - если будут проверять, то сумеют выяснить,

что мы с ним уже были на операции и давно знакомы. А если я поеду с

кем-то из вас, это будет похоже на обычную провокацию, и прокурор

отпустит арестованного через десять минут после того, как этого

потребует адвокат.

- Вы не справитесь вдвоем, - заметил Матюшевский, - у обоих лидеров

мощная охрана.

- Постараемся, - усмехнулся Цапов, - но, если ваш автомобиль вдруг

случайно окажется рядом, я не буду возражать.

- Ах, генацвале, - засмеялся Чумбуридзе, - это другое дело.

- Готовим обе машины, - решил Максимов, - в первую - Сабельников,

Чумбуридзе, Шадыев, Двоеглазов. Во вторую - Матюшевский, Айрапетян,

Виноградова. И будьте осторожны, ребята. Сегодня ночью вам предстоит

сложная работа.

Глава 25

Она почувствовала, как он тяжело дышит ей в ухо. Это было нестерпимо

страшное и в то же время сладостно-приятное чувство когда он прижал ее к

себе, тиская грудь. Но уже через мгновение Ирада пришла в себя. Она

яростно обернулась, отталкивая хозяина квартиры, отбиваясь руками и

ногами. Не ожидавший подобного натиска, он смутился и отступил.

- За что? - удивленно спросил он.

Савелий действительно не понимал, в чем его вина. Он встретил

бездомную девушку в подъезде своего дома. Привел ее к себе, дал денег,

накормил. И собирался оставить на ночь, разумеется, предложив ей

переспать с ним. С его точки зрения все было нормально, и он не видел в

своем поведении ничего предосудительного. Но с точки зрения Ирады все

обстояло совсем наоборот, и он был грязным насильником, посягнувшим на

ее честь.

- Ты с ума сошла? - растерялся художник. - Чего ты так взбеленилась?

Но она уже не слышала его. Рыча от негодования, она плюнула ему в

лицо, выхватила деньги, которые он ей дал, швырнула их и бросилась к

дверям. Нужно быть восточной девушкой, чтобы понять степень оскорбления,

которое он непроизвольно нанес ей.

- Подожди, - закричал Савелий, когда она открыла дверь и бросилась на

лестницу, - подожди. Если я тебя обидел, то извини. Подожди, говорят.

Но она уже бежала по ступенькам, не слушая его объяснений. Он нанес

ей слишком сильное оскорбление, чтобы она могла оставаться в этой

квартире еще хотя бы минуту. Но, с другой стороны, она подсознательно

чувствовала, что сама виновата. Она не имела права входить в квартиру к

чужому мужчине, не имела права с ним ужинать, разговаривать, звонить по

его телефону. Она выбежала из дома, взглянув на его номер и на название

улицы. Теперь она точно запомнит, где находится этот дом, чтобы потом

прислать сюда деньги за съеденный ужин.

Уже светало. Она вспомнила, что назначила встречу на пять часов утра,

и заторопилась к метро. Нужно будет успеть добраться до станции и

наконец-то встретить близких ей людей. Если там будут двое, которых она

назвала тете, тогда все в порядке и она выйдет к ним. Если опять приедет

голубая "Тойота", она уже знает, что ей делать. Она просто спрячется.

Именно поэтому она так торопилась, намереваясь оказаться у метро гораздо

раньше назначенного срока.

Она пришла за полчаса до назначенного времени. И бесцельно слонялась

вокруг, нетерпеливо ожидая, когда появится кто-нибудь. Ровно в пять

часов никого рядом со станцией метро не оказалось. Она терпеливо ждала.

Но ни голубой "Тойоты", ни вызванных ею людей там не оказалось. Она

прождала до половины шестого и подошла совсем близко к метро, решив,

что, возможно, они прячутся, выжидая, когда появится она. Но к ней никто

не подошел. В шесть часов утра она поняла, что никто не придет. Это ей

было непонятно. Может, тетя что-то напутала и не смогла правильно

объяснить? Но ведь она продиктовала ей по буквам. И если они не

приехали, то либо им не правильно передали, либо не передали вообще.

А может, с ними тоже что-нибудь случилось, испуганно подумала

девушка.