привычно проходил со своими людьми через депутатские комнаты, где, как

правило, не досматривали входивших и сопровождающих. Он достал мобильный

телефон, набрал номер. Дождался когда ему ответят.

- Как дела, Слава? - спросил Махмудбеков.

- Мы уже в аэропорту. Сейчас объявили, что ваш самолет садится через

несколько минут.

- Это я и без них знаю, - усмехнулся Махмудбеков и убрал телефон.

Чтобы исключить любую неожиданность, в аэропорту Шереметьево-1

Исмаила Махмудбекова обычно встречали у трапа самолета. В комнату

официальных делегаций заранее передавалась заявка. Затем два или три

человека приезжали на встречу.

Одному разрешали выехать к самолету в сопровождении пограничника и

представителя аэропорта. Встречавший был вооружен и всегда имел при себе

чемоданчик с оружием, который сразу передавался телохранителям

Махмудбекова, как только они оказывались внизу.

Но в этот раз, кроме телохранителей, привычно расположившихся в

первом ряду второго салона, вместе с коммерсантом летела его дочь Ирада.

Девочка училась в Стамбуле, куда отец отправил ее во время войны,

подальше от творившегося вокруг ужаса, еще пять лет назад. За эти годы

Ирада из длинноногого подростка превратилась в симпатичную молодую

девушку, которой едва минуло семнадцать и которая выглядела удивительно

взрослой, несмотря на свой юный возраст. Она не догадывалась, чем

занимается отец, а он старательно скрывал от нее свое настоящее "дело".

Девочка, рано потерявшая мать, воспитывалась у его сестры, и в

последние годы он видел дочь лишь во время своих визитов в Стамбул. Он

давно обещал взять ее с собой в Москву и теперь, воспользовавшись

случаем, взял дочь сначала в Баку, куда они прилетели из Стамбула, а вот

теперь и в Москву. Сейчас он вдруг мрачно подумал, что не стоило брать

Ираду именно в этот раз, когда должны были состояться столь сложные

переговоры. Именно поэтому, в тот момент, когда самолет пошел на

посадку, он посмотрел на дочь и, нахмурившись, коротко приказал: .

- Застегни ремни.

Лайнер уже выпустил шасси. Показалась бетонная полоса. Обычно

самолеты снижались таким образом, что в иллюминаторы было видно здание

другого международного аэропорта - Шереметьево-2, что всегда несколько

смущало новичков, уже известивших родных и близких о прибытии в

Шереметьево-1. Однако затем лайнер набирал скорость и почти как автобус

довозил пассажиров до здания другого аэропорта.

Махмудбеков снова посмотрел в иллюминатор. Еще не успели подать трап,

когда к самолету подъехал автобус, обслуживающий гостей зала официальных

делегаций. В окне автобуса мелькнуло строгое лицо миловидной

девушки-пограничника. За ней быстро вышел знакомый сотрудник "фирмы",

уже державший в руке привычный чемоданчик. Он сделал несколько шагов к

самолету, вставая рядом с трапом.

Двое телохранителей Махмудбекова привычно быстро вышли из второго

салона, застыв рядом с его креслом. Стюардесса попыталась улыбнуться.

- Вернитесь на свои места, - предложила она, но осеклась, заметив

холодные маски-лица обоих. Она вернулась на свое место, уже не пытаясь

помешать этим двоим нарушать сложившийся порядок выхода из самолета.

Махмудбеков тяжело поднялся из кресла.

- Пора, - коротко сказал он дочери.

Она улыбнулась. В семнадцать лет все кажется прекрасным, тем более

визит в Москву, где она не была уже несколько лет. Один из

телохранителей прошел вперед и, встав у выхода из самолета, поздоровался

с приехавшим за ними.

Тот улыбнулся, показывая великолепный оскал белых зубов.

- Все в порядке? - спросил по-русски стоявший внизу.

- Да, - ответил ему телохранитель и первым стал спускаться по трапу.

Сойдя вниз, он тут же взял чемоданчик. И теперь у трапа стояли уже

двое вооруженных людей. Махмудбеков, тяжело дыша, вышел из самолета. Он

всегда немного задыхался в ограниченном пространстве, но при его ритме

жизни приходилось часто летать самолетами. Дочь вышла за ним. Замыкал

шествие второй телохранитель. Они спустились и привычно быстро прошли к

стоявшему рядом с самолетом автобусу, прибывшему специально за ними.

В этом самолете других высоких гостей не было, и девушка-пограничник

вошла в автобус, сухо спросив:

- Больше никого нет?

- Никого, - отозвался приехавший за Махмудбековым человек, - все

четверо здесь.

- Приготовьте ваши паспорта, - сказала девушка, когда автобус

тронулся.

Они подъехали к зданию аэровокзала. Махмудбеков тяжело проследовал в

зал официальных делегаций. Встречавший шел за ним.

- Все в порядке, Кязим? - спросил Махмудбеков.

- Они подтвердили, что готовы начать переговоры, - коротко сообщил

Кязим, - говорят, что готовы взять на себя всю реализацию нашей

продукции.

- Как будут платить? Сразу или частями? Об этом мы еще не говорили, -

чуть виновато сказал Кязим, - мы ждали вас.

- Хорошо, - кивнул Махмудбеков. - Проследи за багажом. - приказал он

одному из телохранителей.

Еще двое встречали их в самом зале. Один невысокого роста, подвижный,

гибкий, светловолосый, в вельветовых брюках и легкой темной куртке.

Увидев приехавших, он шагнул к ним.

- Добрый день, - поздоровался он первым.

- Здравствуй, Слава, - чуть усмехнулся Махмудбеков, протягивая ему

руку. - Познакомься, это моя дочь.

- Ваш отец много о вас рассказывал, - склонил голову в легком поклоне

Слава, не протягивая ей руки. Он знал, что в этой среде здороваться с

женщинами за руку не принято.

Вячеслав Стольников работал с Исмаилом Махмудбековым уже несколько

лет.

Это было не просто сотрудничество. Бывший офицер милиции, осужденный

в восемьдесят третьем году, Стольников вышел на свободу в восемьдесят

девятом, не имея ни друзей, ни знакомых, ни близких. Его молодая супруга

к этому времени уже успела выйти замуж второй раз и даже настоять на

изменении фамилии своей дочери, которая не должна была носить фамилию

"уголовника" Стольникова.

Бывший капитан милиции оказался на свободе без связей и без денег. В

стране стремительно набирало силу кооперативное движение. Появлялись

первые миллионеры, правда, еще только рублевые. Стольников заперся в

комнате, где раньше жила его старуха-мать, так и не дождавшаяся сына. И

начал пить. Он бы неминуемо оказался на самом дне, если бы не

родственник Исмаила Махмудбекова, с которым он вместе сидел в колонии

под Нижним Тагилом.

По строгим правилам, существовавшим в системе исправительно-трудовых

заведений Советского Союза, бывших офицеров милиции, прокуроров и

работников КГБ нельзя было отправлять в обычные колонии, где они могли

встретиться лицом к лицу с теми, кого отправляли в подобные заведения.

Только поэтому Стольников и родственник Исмаила Махмудбекова, бывший

прокурор, проколовшийся на крупной взятке, оказались в одной колонии,

где подружились.

Именно бывший прокурор нашел Вячеслава Стольникова в Москве и

предложил ему работу. К тому времени все иллюзии Вячеслава окончательно

развеялись.

Стольников сам сидел за взятку и знал, что путь в органы ему закрыт

навсегда.

Он сразу согласился на все условия. В колонии он узнал то, чего не

мог узнать в обычной жизни, даже будучи сотрудником уголовного розыска.

К тому же на следствии и суде он упрямо отрицал свою вину, вызывая

понятное раздражение у следователей и судей. Именно поэтому ему

"вкатили" все двенадцать лет, половину из которых он отсидел в колонии.

Но зато Исмаил Махмудбеков получил настоящего волка ничего и никого

не боявшегося. Вся Москва знала о том, что Стольников работал на

Махмудбекова. Он был беспощаден конкурентам, которых истребляли самыми

разными способами. Любой, кто осмеливался встать на пути хозяина,

неминуемо получал пулю в голову, как напоминание другим об осторожности

в отношениях с организацией Махмудбекова.

Вячеславу пригодился опыт бывшего сотрудника уголовного розыска. К

тому же после развала страны из органов стали увольнять тысячи

профессионалов КГБ и МВД, часть из которых и пополнила отряды боевиков,

так лихо орудующих на улицах городов России и стран СНГ.

В зале, куда вошли гости, их почти не задержали. Проверка паспортов

не заняла много времени. Махмудбеков стал спускаться по внутренней

лестнице к выходу. Телохранители и Кязим поспешили за ним. Дочь легко

сбежала по ступенькам. Стольников столь же легко спустился следом.

На улице уже стояло два традиционных "Мерседеса" с затемненными

стеклами. И большой джип. Чуть в стороне стояла машина Стольникова. Он

предпочитал "БМВ" другим автомобилям. При этом он сам разработал систему

охранной сигнализации, которая оказалась куда изощреннее и опаснее, чем

все остальные. В Москве к этому времени нельзя было оставлять без

присмотра новые машины, особенно иномарки. Никакие устройства не спасали

машину от угона.

Именно поэтому Стольников разработал собственную систему

безопасности, при которой похитителя, забравшегося в его автомобиль и

пытавшегося завести машину, сразу ударял сильный разряд тока, после

которого человек либо терял желание прикасаться к рулю, либо вообще

оставался на месте. Двоих незадачливых воришек, получивших сильный шок

от подобной охраны. Стольников лично извлек из машины.

После чего его "БМВ" стали обходить стороной. Похоже, у автомобильных