сволочи, а бабы все - прошмандовки. Ничего хорошего в этом мире нет, -

повторил он грустно.

Мы ехали довольно долго, минут пятнадцать, пока наконец не остановились

у нужного магазина. В этом магазине мы пробыли недолго, буквально

несколько минут. Затем заехали в еще один магазин, и на этом я закончил

свои покупки. Отпустив такси, мы зашли пообедать в небольшой итальянский

ресторанчик.

- Теперь мне нужна машина, - сказал я Леониду, - ты умеешь водить?

- Я догадался, - кивнул он, - ты хочешь ограбить банк, и чтобы я был

твоим водителем. Половина добычи моя.

- С одной рукой? - спросил я его.

- Да, - он чуть смутился, - об этом я не подумал. Значит, ты какой-то

мошенник. Задумал крупную аферу.

- Поэтому обратился к первому встречному, - мои вопросы были хуже

кулаков.

Он еще раз подумал.

- Значит, ты от кого-то скрываешься.

- И поэтому хочу, чтобы ты меня отвез в другой город? Хватит

придумывать глупости. У тебя есть права?

- Нет, - виновато ответил он, - вернее где-то были, но я потерял.

- А водить умеешь?

- Думаю, да.

- Что значит, думаю? - с этим типом мог мог разозлиться даже святой.

- Давно не водил машину. Десять лет, - признался он мне наконец.

- А в Союзе водил?

- Там у меня была своя машина. "Жигули", третья модель.

- Значит, умеешь. А где посеял водительские права, не помнишь?

- Не помню, - он явно огорчился, потом вдруг сказал:

- Все время хочу спросить у тебя, где ты потерял свою руку?

- В Афганистане.

- Я так и думал, - вздохнул он, - это был наш рок.

- Ты тоже был там? - спрашиваю его.

- Нет, - он вдруг отвернулся.

Официант принес нам пиццу и кока-колу. Поставив все на столик, он

улыбался, показав все тридцать два великолепных белых зуба, и удалился.

Мы принялись за еду.

Я подозвал официанту заказав еще по стаканчику мартини.

Тот быстро выполнил заказ.

Леонид долго глядел на стакан с янтарной жидкостью, потом, подняв его,

сказал твердо и трезво:

- За всех павших, - поднялся и стоя выпил.

Этого я от него не ожидал. А я сижу, как дурак, и ничего не понимаю.

Потом поднялся и тоже выпил. После мартини стал что-то соображать. Заказал

еще два стакана.

- Кто там у тебя погиб?

- Сын. Единственный сын, - ответил Леонид. А во взгляде такая мука, что

у меня аж мурашки по коже ползут.

Я, не спрашивая, выхватил у официанта второй стакан и выпил залпом.

Потом попросил принести бутылку виски.

- Где погиб? - спрашиваю.

- Точно не знаю. Пришло сообщение, что пал смертью храбрых под Кабулом.

Где именно, не уточнили. Ему было девятнадцать лет.

- Ясно.

- Ничего тебе не ясно. Жена не смогла выдержать и умерла через полгода.

А я приехал сюда. Вот и вся моя история, - закончил он с каким-то

ожесточением.

- Ладно, Леонид, все. Больше не будем об этом, - предложил я. Тут

официант принес нам бутылку этого чертового виски, и мы немного выпили.

Мне много пить нельзя - я на работе. А вот Леонид меня удивил. Он тоже не

стал пить, словно его боль так мутила душу, что здесь никакой алкоголь

помочь не мог.

Вечером я отвез его в свой номер. Постель у меня была двуспальная, хотя

комнатка очень маленькая. Он лег прямо в одежде и сразу захрапел. Я привез

его не потому, что не доверял. Нет. Такой подставки не бывает. Просто

вспомнил Афган, своих товарищей, всех погибших ребят.

А потом сел к маленькому столику в своей комнате и долго изучал карту

Филадельфии, продумывая план завтрашнего дня. Завтра у меня будет очень

сложный день. Я разделся, прошел в ванную комнату и еще часа два

тренировался. Кажется, все получилось так, как я того хотел. Теперь все

зависит от моего умения завтра вечером в отеле "Варвик". А его я еще

вообще не видел. И не нужно. Зря гусей дразнить не стоит. Потом лег спать

рядом с Леонидом. Тоже в одежде. Утром я его с трудом разбудил, он крепко

спал, видимо, хорошие сны видел. Проснулся, даже улыбался. Мы с ним быстро

позавтракали и поспешили на автобусную станцию. Нужно было спешить.

Сегодня вечером мне предстоит очень сложная работа.

Вы думаете я ему слишком доверял? Нисколько. Скорее он слишком доверял

мне, заснув у меня в номере. А я сплю чутко, слышу все даже во сне. Если

бы он захотел сбежать от меня с моими деньгами или кокнуть меня, я бы

сразу услышал. И хотя у меня всего одна рука... В общем у Леонида не было

бы никаких шансов. Просто в номере нашли бы его труп. А после услышанного

про его сына мне этого делать совсем не хотелось.

7

Лазарь был в ярости. Он не кричал, не ругался. Но стоявшие перед ним

люди знали, что его шипение хуже любого ругательства. Француз стоял у окна

и курил, не вмешиваясь в разговор.

- Как, - шипел Лазарь, - как вы могли послать туда таких болванов? Мало

того, что они ушли в два часа ночи, не дождавшись этого человека, они еще

и расспрашивали о нем портье, который и предупредил этого Махрушкина. Где

были ваши головы? Как вы могли довериться таким идиотам? И как я могу

верить теперь таким болванам, как вы?

Оба стоявших молчали, опустив головы.

- Убирайтесь, - наконец произнес Лазарь, отпуская своих помощников. Оба

быстро вышли из комнаты.

Француз по-прежнему стоял спиной, пуская кольца дыма. Лазарь посмотрел

на него. Он видел только затылок своего шефа.

- Что ты об этом думаешь? - наконец спросил Француз.

- Это тот самый убийца, о котором нас предупреждали. Он поселился в

отеле "Бельведер" под фамилией Махрушкина, а потом исчез. Если бы мои

кретины не поспешили, они вполне могли его взять. А теперь он исчез

окончательно и скрывается где-нибудь в другом месте.

- Какая разница? - спросил, не оборачиваясь, Француз, - мы ведь знаем

его фамилию. Он не может ее изменить.

- А если у него второй паспорт? - нахмурился Лазарь.

Француз наконец обернулся, подошел к столу. Взял несколько листков

бумаги, бросил их на диван, перед Лазарем.

- Здесь списки всех, получивших визу в американском посольстве в Москве

за последние десять дней. Из них половина прилетела в Нью-Йорк. Если

хочешь, гложешь проверить и эти списки. Но мои знакомые уже проверили по

компьютеру. Человека, похожего на Махрушкина, среда них нет. Так что ищите

именно его.

- Может, он уже здесь, в Филадельфии, - пробормотал Лазарь, изучая

списки.

- Не может, а точно здесь. Твои люди работают с гостиницами?

- Со вчерашнего дня. Проверили все соседние гостиницы. "Латхэм-отель",

"Холидей Инн", "Ритц-Карлтон", "Барклай" - нигде не останавливался этот

Махрушкин. Сегодня утром проверяли еще раз.

- Проверьте и другие гостиницы. Не обязательно, чтобы он остановился

совсем рядом, - посоветовал Француз.

- Уже делаем. Пока никаких результатов.

Француз сел на диван, потушил сигарету в пепельнице, стоявшей на

столике, и откинулся на подушки.

- Что думаешь делать с Филином?

- Мы разместили его в соседнем сюите [сюит - номер люкс]. А его людей

отправили на другой этаж, сказали - нет мест. Как он все-таки решился, не

понимаю.

- А я понимаю. У него появились в последнее время хорошие связи в

разных кругах, в том числе и среди чиновников. Видимо, в России кто-то

решил, что не стоит делиться с нами. Все можно брать самим.

- А мы им мешаем, - объяснил Француз, потом, подумав немного, добавил:

- И не только мы. Другие тоже мешают.

Лазарь насторожился.

- Думаешь, может быть "баня"?

- А где еще можно нас всех собрать. Может, Филин даже не догадывается

об этом. Собрать всех "авторитетов" и устроить им "баню". Это мечта любого

фраера. Такой шанс упускать нельзя.

- Не получится, - возразил Лазарь, - чтобы устроить такую "баню", нужно

огромное количество взрывчатки. А где ее взять, где разместить? Ваш зал

находится в глубине гостиницы. Туда не долетит даже выстрел из

гранатомета. Мы все предусмотрели.

- Видимо, не все, - тихо сказал Француз, закрывая глаза, - раз упустили

убийцу, видимо, не все.

- Мы его не упустили. Он даже не знал, что мы на него охотимся.

- Теперь знает...

- Теперь знает, - согласился Лазарь, - но и мы знаем. Его фото у всех

моих людей, на всех этажах. В гостинице будут сорок наших человек и еще

тридцать из охраны наших гостей.