Когда он вернулся, на кухне был идеальный порядок. Он успел купить

разные продукты, забежав в магазин, и успел позвонить Сурену.

- Все, - сказал он, - твой "заказ" выполнен. Готовь деньги.

- Это ты ее похитил из "Волги", - спросил Сурен, - я сразу понял, что

такое мог придумать только ты. Отбил хлеб у мальчиков.

- Неважно, "заказ" выполнен. Когда я могу получить деньги?

- Сегодня вечером. В семь часов подъезжай к метро, как обычно. Я

привезу деньги.

- Договорились.

Он поднимался с двумя сетками, не зная, что она уже допустила ошибку

Одну, единственную, утаив от него телефонный звонок Маше. Но ей просто

необходимо было предупредить хоть кого-то. Чтобы не волновалась сестра и

другие родные. Чтобы не беспокоилась сама Маша. Она не знала, что телефон

Маши уже прослушивался. И этот телефонный звонок стал роковым для одного

из них. А пока они сидели на кухне и о чем-то говорили. И он впервые в

жизни подумал, что можно быть счастливым. Но в семь часов ему нужно было

ехать за деньгами.

Мне не понравилась оперативность Сурена, когда он рассказал мне о

нападении на "Волгу". Как быстро они все узнают. Я был прав, отсоветовав

Ирине идти в ФСК. Видимо, это какое-то крупное дело, а ее нужно

обязательно убрать, чтобы не стучала на милицейских офицеров.

Первый раз в жизни я ужинал спокойно с женщиной, которую не купил.

Которая мне нравилась и с которой у меня ничего не было. Можете не

поверить, но ничего такого я даже не хотел. Мне было так покойно, так

хорошо, что она сидит рядом, кушает, смеется, о чем-то рассказывает.

Ничего другого мне и не нужно. Я уже тогда решил, увезу ее в Ленинград,

пусть живет у меня на даче. А с Суреном все, завязываю. Буду работать на

Ковача, там и "клиенты" солиднее и "заказы" более обеспеченные. Так мы с

ней и проговорили до половины седьмого. А потом я встал и решил ехать за

деньгами.

- Смотри, - говорю, - никому дверь не открывай. Хотя здесь тебя не

найдут. Можешь отдохнуть спокойно.

К тому времени мы уже перешли на ты.

- Спасибо тебе, - говорит она, - за все спасибо, - и вдруг наклоняется

и тихонько так целует меня в губы. Меня словно молотом ударили. Никогда в

моей жизни не было такого поцелуя. Я стою, как дурак, и смотрю на нее.

- Ну иди же, - говорит она и улыбается.

Я сразу выскочил за дверь, словно школьник, впервые в жизни целованный.

И еще я скажу - все купленные бабы не стоят даже пяти долларов. Не то это,

не то. Даже втроем они мне меньше удовольствия доставляли, чем этот

осторожный короткий поцелуй. Вот тогда я и решил - не будет у меня больше

никогда в жизни этих "бабочек". Противно и грязно. Не хочу.

К метро я подъехал без пяти семь, но, видимо, такой взволнованный был,

что даже не заметил, как Сурен появился. А надо было заметить, иначе потом

все бы так не сложилось. Он сел ко мне в автомобиль с чемоданчиком в руках

и спрашивает.

- Все нормально прошло. Убрал ее?

- Конечно, - отвечаю, - давай деньги.

Он улыбается так гадко и вдруг достает пистолет с надетым глушителем и

прямо мне в бок.

- Сука ты, - говорит, - подставка дешевая. Одну бабу убрать не смог. И

своего "диспетчера" обманываешь. За такие дела яйца живьем отрезают,

знаешь ведь, обманывать нельзя.

- А с чего ты взял, - спрашиваю, - моя правая рука лежит на

переключателе скоростей, и он ее видит, даже пошевелить не могу, не то,

что пистолет достать.

- Звонила твоя сучка из Люблино своей знакомой, - отвечает Сурен, - вот

ее и засекли. А тебе, видимо, понравилась она. И решил сначала потешиться.

Только напрасно ты меня обманул. Теперь и тебе конец, и ей. Ребята уже

поехали.

Лучше бы он мне этого не говорил. Любой из них всегда меня

недооценивает, считая, что я однорукий инвалид. А я левой пользуюсь не

хуже, чем правой. Он то не ожидал такого. Вот левой рукой я ему и двинул

по морде, а правым локтем пистолет отодвинул, и выстрел уже в сидение

попал. А на левой у меня протез, так он сразу и отключился. Для верности я

его еще раз ударил, а потом наручники Ирины на него одел и на заднее

сидение бросил.

Как я летел обратно домой, знают только гаишники. Три или четыре машины

из-за меня столкнулись, еще некоторых я довольно сильно поцарапал. Но

доехал до своего дома довольно быстро. Достаю пистолет. Во дворе все тихо.

Поднимаюсь по лестнице. По-прежнему все тихо. И лифт, конечно, не

работает. А на моей лестничной клетке дверь чуть приоткрыта. Как только я

увидел это, у меня прямо сердце остановилось. Тихо подошел, дверь открываю

- тишина.

Прошел дальше. А в комнате Ирина лежит. И две дырочки у нее там, где

сердце. Лежит в подаренном мною платье. И на лице страха никакого нет,

такое спокойное лицо, такое мягкое. Я обхватил голову руками и тихо вою,

тихо так, чтобы соседи не услышали. Как волк в лесу, думаю, боль меня

отпустит наконец. А она проклятая еще сильнее сердце сдавливает.

Даже когда руку потерял, такой боли не испытывал. Сижу я над ее трупом

и вспоминаю, что ни разу так и не поцеловал ее. Наклонился и вернул ей

такой же короткий поцелуй. Первый и последний в жизни. Еще в теплые губы.

Что они ей такого сказали, чтобы двери открыла, я не знаю. Может, про меня

что наплели. Но она им открыла и получила сразу две пули в сердце.

Поднялся я затем. Не может у нас быть близких и родных. Не может.

Слишком удобная мишень, слишком мы близко к смерти ходим. Посмотрел я на

нее еще раз и вышел из квартиры, закрыв дверь на все замки.

А в машине Сурен уже пытается зубами двери открыть. И взгляд, такой

страшный, понимает ведь, что я с ним делать буду. Я его отвез в небольшую

рощу. Нож достал. Вытащил его из машины.

- Теперь я тебя по кусочкам резать буду, - сообщаю ему.

Он как только на меня посмотрел, все понял. Я потом в зеркало две

недели глядеть не мог, оказывается, седой весь стал. Он сразу закричал.

- Не нужно. Все расскажу, сдам тебе ее убийц.

И действительно рассказал. Оказывается, тот подполковник большой

милицейский чиновник в министерстве, а убивал Ирину второй киллер, нанятый

тем же Суреном.

И хотя "диспетчер" не должен давать адресов своих людей, но Сурен мне

сразу сдал моего "коллегу". Только поэтому я не стал его мучить. Просто

пристрелил и тело выбросил в кусты.

Не везет мне с "диспетчерами". Хотя Игорь был очень хороший парень. Да

и Рябой был нормальный мужик, пока с Резо не связался. А вот Сурен мне

всегда не нравился. Поехал я к своему "коллеге" на квартиру. И долго ждал

его в подъезде дома, ох, как долго. Он, конечно, дилетант был. В лифт

вошел, а я забежал туда же. И потом целых три минуты в глаза ему смотрел.

И он смотрел, а куда денешься, если пистолет тебе в живот упирается. Все

хотел спросить у него, что сказала Ирина перед смертью, что попросила. Но

не мог, не хотел, чтобы ее последние слова мне этот мерзавец передавал.

Словно он был ее душеприказчиком.

А потом разрядил всю обойму в него. Спокойно так стрелял, чтобы он

мучился. Хотя, если разобраться, он ничего необычного не сделал. Только

свою, да и мою работу выполнил. Убил "клиента" без мучений и ненужных

издевательств. Сразу в сердце стрелял. Но от этого мне легче не было.

А потом поехал искать этого мусора. Этого офицера, из-за которого Ирину

убили. Долго искал, пока наконец нашел. Через три дня. Но эта работа мне

по душе была. Хотя и бесплатная. Ирину я похоронил сам, нашел ей красивое

место в лесу, а где, не скажу, я туда всегда хожу, цветы кладу, с ней

беседую и словно мне легче бывает. Словно опять мы с ней на кухне сидим и

говорим о чем-то, смеемся, рассказываем.

А подполковник подтянутый такой был, уверенный в себе, красивый. Я его,

как зверя, обкладывал, все момента ждал. "Жигули" свои я просто на улице

оставил. Их теперь могли засечь, а мне лишние неприятности ни к чему.

Потом наконец узнал, что подполковник любит со своей любовницей на дачу

ездить, отдыхает там.

Выяснил я точно, когда они приедут, и приехал пораньше. Сижу в комнате,

жду. Он вошел такой уверенный, такой важный. Даже не испугался. Посмотрел

на меня, потом своей б.... говорит:

- Видишь, - настоящий грабитель. Забрался к нам да дачу, хочет нас

ограбить, - а сам улыбается.

- Нет, - отвечаю, - я не грабитель, я муж той женщины.

- Какой муж, - не понимает он, - при чем тут муж.

И девочка его занервничала, на него зло так смотрит. Я ей предложил

пройти в соседнюю комнату. После того, как пистолет показал, сразу

согласилась. Я комнату и запер.

Потом усы снял фальшивые. Не люблю я убивать невиновных людей, хотя эта

баба мне не нравилась. Типичная стерва. Но для нее я усы нацепил, чтобы

потом меня всем описывала. А подполковнику тихо так говорю:

- Я муж Ирины Борисовой, которую убили по твоему приказу.

Он побледнел и спрашивает:

- Какой муж? У нее не было мужа.

- А ты и не знал, - отвечаю, - самый настоящий. Вот я и пришел к тебе.

Свиделись наконец. Она ведь тебя узнала еще тогда, когда ты в охранников

стрелял. И письмо об этом я сегодня утром в ваше министерство отправил.

Так что все, подполковник. Нет у тебя никаких шансов. Если я не убью, свои

посадят.

Нужно сказать, он держался хорошо. Только левый глаз начал дергаться. А

потом он попытался достать оружие. Я ведь снайпер. Точный выстрел в лоб, и

он уже на полу и без дыхания. Я подошел к нему, его погоны оторвал и

говорю уже мертвому:

- Плохой ты офицер был, подполковник, плохой. Я тебя сегодня