Он повернул голову назад. Сидевший рядом с ним человек на всякий случай
показал ему свой пистолет.
- Не нужно, - мягко улыбнулся он, увидев оружие, - я уже не сбегу.
Его автомобиль стоял на набережной, метрах в десяти от реки. Обе машина
приехавших стали позади, отрезая ему пути к бегству.
- Зачем вы взяли моего сына? Неужели не могли просто позвонить и
объяснить, что вы хотите меня видеть. Я бы все понял.
- У каждого свои методы, - неприятно улыбнулся человек на заднем
сидении, - мы выполнили ваши требования, теперь вы должны выполнить наши.
Вы, конечно, понимаете, что должны будете рассказать как вы стреляли в
депутата парламента. И доказать все следователям и журналистам.
- Конечно. И сказать, что я сделал четыре выстрела.
- Вы действительно быстро соображаете, - сидевший сзади положил руку на
плечо своему сотруднику, - убери пистолет, но сначала обыщи его.
Он почувствовал, как в затылок ему уперся пистолет второго сотрудника,
а первый довольно ловко прощупал его от головы до ног.
- У него ничего нет, - сообщил сидевший справа от него сотрудник, уже
убрав пистолет.
Он почувствовал, как сзади убирают второй пистолет. Ему в затылок уже
ничего не давило.
- Выходи из машины, - уже обращаясь к нему на ты, сказал старший
группы, - у нас с тобой долгий разговор.
- Конечно.
Вся беда в том, что его всегда недооценивали. Никто не думал, что он
сумеет завести машину с полуоборота, дать первую скорость и так
стремительно рвануть с места. Через секунду они крикнули. И почти сразу
раздался грохот воды и железа. Он, не колеблясь, направил автомобиль в
реку. Из стоявших за ним машин выскочили ошеломленные люди. Раздавались
крики, кто-то даже прыгнул в реку. Но все, было поздно. Из четверых
сидевших в машине людей не вылез ни один. Здесь была глубина около пяти
метров, и машина, видимо, сильно ударилась, свалившись в реку с высоты
бетонного берега. Позже водолазы вытащили машину с двумя трупами в ней. И
еще был найден чей-то протез. Остальные два трупа найти так и не удалось.
Этот автомобиль много раз показывали по телевизору, в некоторых репортажах
показали даже трупы. Потом много раз доказывали, что убийцей лидера
оппозиции были люди, сидевшие в этом автомобиле, бывшие сотрудники
тоталитарного аппарата бывшего КГБ. Некоторые верили, некоторые верили не
очень, но доказательств все равно никаких не было. А про инвалида никто и
не вспоминал.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Думаете, я такой дурак, что решил закончить свою жизнь в реке? Я ведь
тогда понял, что они никогда не отстанут от меня, пока я жив. А если я
буду скрываться, значит, они будут держать моего сына. Выхода у меня не
было. Я написал своему корешу письмо, попросил часть моих денег отдать
жене и сыну. А сам все тщательно подготовил.
Это место я знал очень давно. Здесь довольно большая глубина для реки и
очень густой ил. Мне пришлось два раза нырять туда, чтобы оставить там
кислородный баллон. А в моем автомобиле всегда были автоматически
запирающиеся двери. Все зависело от точного расчета. В нашем деле точный
расчет, предусмотрительность и осторожность прежде всего. Они, конечно, не
стали меня доставать из машины. Ведь я демонстративно выставил свой левый
протез. А хватать человека за протез это неудобно, неприятно и как-то
неприлично. Вот они и сели втроем в мою машину. Сначала грозились оружием,
а потом, обыскав меня, успокоились. И тут я сразу дал полный газ. Из
машины я выпрыгнул, закрыв блокировку дверей. Вот они и задохнулись
втроем, пока пытались вылезти из автомобиля, не понимая, почему не
открываются двери. А я забрал свой баллон, оставил им на память свой
протез и уплыл. Правда, для своего алиби мне пришлось вытащить еще один
труп. Пусть все считают, что два трупа так и остались лежать на дне реки,
застряв в густом и тяжелом иле. По странной случайности похищенный мною
труп оказался их руководителем, каким-то полковником. Про него потом долго
рассказывали, как он и бывшие сотрудники КГБ убивали главу оппозиции.
Труп, конечно, я надежно спрятал. Его не найдут и через тысячу лет.
Теперь я живу очень далеко от Санкт-Петербурга, все-таки город называется
теперь так, в маленьком сибирском городке. Мне нужно оставаться здесь
несколько лет, пока все не забудут обо мне. Только несколько лет. И я
боюсь только одного - чтобы среди забывших меня не было моего сына. Только
этого и боюсь.