факультетов и курсов. У Алныкина затряслись коленки, когда он понял, чем
знаменит отныне и во веки веков. Переэкзаменовки он не выдержал, отметку на
"отлично" так и не исправил, но - будучи прохиндеем высшей квалификации -
воспользовался смертью преподавателя, святотатственно сослался на него,
усопшего, и психологическая диверси принесла успех. Никто не посмеет теперь
опровергнуть "отлично", хвала и слава человеку, имя которого - Алныкин
Владимир Иванович!
На величайшего в истории училища ловкача ходили смотреть, как на участника
Цусимского сражения, боцмана, недавно побывавшего в Зале Революции. На
самоподготовке в класс заглядывали первокурсники, преподаватели задерживали
взгляды на Алныкине. Уже кончался апрель, ротные командиры писали
характеристики и аттестации, подводя итоги четырехлетнего надзора и
воспитания, Алныкину мнилось: "При достижении целей использует неблаговидные
средства". В панике он бросился к командиру роты - и получил оглушительное
известие: "Записная книжка преподавателя" - единственный документ,
подтверждающий успешную переэкзаменовку, - в сейфе военной прокуратуры, по
факту смерти капитана 2-го ранга Ростова возбуждено уголовное дело, все
бумаги убитого (и такое возможно) опечатаны и до конца следствия никому
выданы быть не могут!
Он осунулся. Почему-то боялся света дня, пугливо посматривал на
одно-классников. К экзаменам не готовился, отвечал дерзко, с преподавателями
спорил и, хотя получал "отлично", наверняка уже знал, что впереди
Порккала-Удд. Аспа предсказывала Володе бешеную карьеру, ведь тот
воспитанник, что на ягодицах своих унес тайну экзаменационных билетов, стал
впоследствии морским министром Российской державы
Экзамены кончились, начальник училища съездил в Москву и привез приказ о
присвоении званий. Выдали погоны и кортики, в Зале Революции расставили
столики, на банкет Володя пришел с Аспой, хмуро выслушивал тосты. Когда все
смешалось, к нему протиснулся комсорг училища старший лейтенант Панов, начал
было обниматься, а это - дурной знак, это - Порккала-Удд. Алныкину стало
совсем тошно, он увел Аспу в белую ленинградскую ночь. Аспа разбудила его в
полдень, погнала в училище - выслушивать самый важный приказ. "Балтийский
флот, военно-морская база Порккала-Удд, бригада шхерных кораблей, командир
БЧ-2 бронекатера - лейтенант Алныкин Владимир Иванович!.." Хуже не
придумаешь, бронекатер - корабль самого низкого ранга, выше старшего
лейтенанта не прыгнешь, а весь главный калибр - танковая пушка, изученная
вместе с катером на летней практике, служба начинается с давно прочитанного
букваря
Опечаленная Аспа провожала его, обняла на перроне. Призналась:
- Еще одному дала путевку в жизнь... Наверно, последнему
Он не обиделся, он был уже во власти судьбы, предопределенной ему в тот
февральский вечер, когда он вздумал поцеловать студентку 3-го курса филфака,
и та же судьба дала ему в попутчики двадцать однокурсников. Ехали в Таллин
весело, никто не боялся Порккала-Удда, а утром в штабе флота громовое "ура"
вырвалось из отдела кадров офицерского состава. Всем, кроме Алныкина, в
Ленинград и оттуда уже - в Кронштадт, куда временно ушел дивизион траления
Кадровик изучил последнюю анкету Алныкина, карандаш остановился на графе
"семейное положение"
- Холост... Вы подтверждаете это?
И неслышный вздох облегчения после ответа. Сущая морока с этими женами -
догадался Володя. Надо оформлять пропуска в закрытую зону, изучать анкеты,
проезд к месту службы мужей - только поездом через Хельсинки. "В
заколоченном вагоне", - почему-то злорадно подумал Алныкин, прощаясь с
кадровиком. Обедал он в ресторане "Глория", иначе было нельзя, здесь,
несмотря на все запреты коменданта, всегда отдыхали офицеры флота, и не
выпить сегодня Алныкину - грех: 10 июля 1952 года, начало офицерской службы,
этот день и отметил он в "Глории", походил по Вышгороду, нашел в Минной
гавани тральщик, идущий в Порккала-Удд, забрал чемодан из камеры хранения
Два часа ходу - и слева по борту, на фоне заходящего солнца показался остров
Нарген, а когда стал виден маяк Порккала-Калбода, Алныкин поднялся с
чемоданом на верхнюю палубу. Сбавили ход и вошли в бухту Западная Драгэ
Сосны подступали к самой кромке моря, Алныкин, пройдя несколько шагов по
берегу, в изнеможении сел на чемодан. Сизое очарование леса умиротворяло, и
жизнь и служба представились уже ушедшими в прошлое
Плавбазу "София" здесь называли "Софьей Павловной" - из-за причуд
воспаленного мужского воображения. В кают-компании сидело несколько
офицеров, лениво глянувших на Алныкина в столь же ленивом томлении, когда
говорить хочется, да не о чем. Притопал еще один лейтенант, с пустой
водочной бутылкой, все оживились, кают-компания опустела, через минуту
раздались пистолетные выстрелы. Алныкин прильнул к иллюминатору:
расстреливали бутылку. Еще один бездельник зашел в кают-компанию на огонек -
старший лейтенант, механик, сжалился над новичком, сказал, что артиллеристов
нет на пяти катерах, а на каком служить - можно самому выбрать, и если
какому-нибудь командиру приглянется, то назначение оформят задним числом
Помолчав, механик дал совет: БК No 133, лучше не найдешь, командир там дурак
дураком, но справедлив и честен, помощник же - художественная натура, пишет
мемуары под названием "В тисках полового голода"
Не очень доверяя хвалебному отзыву, Алныкин пошел вдоль пирса, чемодан тащил
с собой, называл себя вахтенным матросам, но те отказывались будить
командиров после отбоя, а на двух катерах офицеров не оказалось, ни одного
По штату их трое - командир, помощник и артиллерист, командир БЧ-2
Оставался еще один корабль, тот самый расхваленный бронекатер под номером
133, пришвартовался он поодаль. К переговорам незнакомого офицера,
предлагавшего себя, и вахтенных на катере давно прислушивались. Из рубки
вышел парень в тельняшке, из люка по пояс высунулся другой
- Кто такой? - рявкнули они в два нетрезвых голоса
Алныкин назвал номер приказа, помахал командировочным предписанием
- Какое училище кончал?
- Фрунзе!
Это произвело хорошее впечатление. Последовал следующий вопрос:
- Еврей?
- Никак нет! Из поморов!
- Жена - не еврейка?
- Холост!
- Невеста?
- Не имею!
Кажется, отношения начали налаживаться
- Сам в бригаду напросился?
- Никак нет! В гробу видал я этот Порккала-Удд! - прокричал Алныкин и,
подхватив чемодан, сделал шаг вперед, но был остановлен
- Сталинский стипендиат? - поинтересовались не без сарказма
- Никак нет! Но средний балл 4,85! - опроверг Алныкин и тут же понял, что
допустил очередную глупость. Парень в тельняшке захлопнул за собой дверь
рубки, а люк в офицерский отсек закрылся, грозя полным разрывом отношений. И
тогда, зная, что дурная слава бежит быстрее звука, Алныкин во всю мощь
легких заорал:
- Я тот самый, который пересдал покойнику военно-морскую географию!
В рубке мелькнул огонек, а люк приоткрылся. После некоторой паузы донеслось
приглашение:
- Ладно, принимаем... Заходи
В кают-компании Алныкину принесли извинения за недопустимо грубый прием
"Пистолет, приставленный к виску Финляндии" - так замполиты называли
Порккала-Удд, и в позапрошлом году пистолет решили почистить. Из базы
погнали негодный элемент - евреев и прочих запятнанных чем-либо, БК-133
лишился Семы Городицкого, артиллериста и вообще славного парня, еще раз
переживать утрату ни командир, ни помощник не хотели. К тому же идет
негласное соцсоревнование бригад по бдительности, и в бригаде ОВРа (охраны
водного района) почти всех евреев списали на берег. Что Алныкин холостой -
это тоже хорошо: единомышленник. С бабами здесь туго, есть в военторге
девица, к которой они ходят повахтенно, но из уважения к знатоку
военно-морской географии раз в месяц могут уступить очередь. Как Алныкину
известно, с нынешнего года плавсоставу укорочены сроки выслуги лет, от
лейтенанта до старшего лейтенанта - всего один год, а не три, но - командир
проявил справедливость и честность - пусть Алныкин не рассчитывает на третью
звездочку к июлю следующего года, пахать будет все три года, без ропота и
кляуз..
Проявил себя и помощник: отобрал у Алныкина привезенную в чемодане водку
"Механику с "Софьи Павловны" задолжал...", - произнес он смущенно, имея,
наверное, в виду того, кто превозносил БК-133
Кликнули вестового, тот принес графин с водой. Разбавили спирт. Помощник
зябко повел плечами, с мученической улыбкой спросил у Володи, ходят ли до
сих пор по Невскому люди и валит ли народ в Большой драматический театр?
Ответа не дождался. Алныкин, прощаясь с береговой жизнью, глянул из люка на
бухту, черную и спокойную: классический полный штиль, величавость сосен
напоминает о вековечности дворцов, что вдоль Невы. Новая жизнь начинается,
дежурный по пирсу разносит кого-то, завтра приказом командира бригады
шхерных кораблей лейтенант Алныкин В. И. будет цепью прикован к этому
кораблю, к этой каюте и к этой башне
- С чего начинать? - растерянно спросил командир БЧ-2 лейтенант Алныкин
- Консервы открывай, колбасу режь... Ну, царапнем
Три месяца спуст мимо стоявшего в дозоре катера прошел курсом вест крейсер
проекта "68-бис", красавец, только что поднявший флаг, новехонький,
светло-серый разбойник морей, устремленный в атлантические просторы. Алныкин
долго в бинокль рассматривал голубую мечту свою, и не было ни тоски, ни
уныния, ни горести от потери. Там - четыре трехорудийные башни калибра 152
миллиметра, здесь у него - две пушечки, 76 миллиметров, там - 100
миллиметров универсального калибра в башнях по обоим бортам, а на катере -
зенитный автомат, 37 миллиметров. Но зато здесь, на бронекатере, он слит с
кораблем, и это чувство единения с быстродвижущимся металлом навсегда