обменять их именно здесь, в Либерии, охваченной гражданской войной, под

прикрытием гор, за которыми самолеты не могут быть зафиксированы сразу

российскими спутниками. Им понадобится время, а за это время самолет

испанской авиакомпании улетит с грузом денег в другом направлении. Но на

него никто не обратит внимания.

Из испанского самолета уже выгоняли пассажиров. Из российского спустились

все трое летчиков. И после этого Константин с Эдиком начали бросать сверху

ящики. Абуладзе подошел к Комарову.

- Они хотят улететь на испанском самолете, - тихо пояснил он, - нельзя им

разрешить улететь просто так.

- Сколько человек у них в том самолете?

- Пять или шесть, - ответил Абуладзе.

- И у нас столько же, - подвел итоги Комаров. - Вы стрелять умеете?

- Умею. Но особенно не рассчитывайте.

Я стрелял давно, лет тридцать назад. Обо мне не думайте. Главное - спасти

деньги.

- Ясно. Придумаем что-нибудь другое. - Комаров шагнул к своим товарищам,

быстро объясняя им ситуацию.

Абуладзе наблюдал за разгрузкой денег и драгоценностей с видимым чувством

сожаления. Но ничем не выдавал своего отношения.

Переда громко подгонял своих земляков.

- Быстрее, быстрее! - кричал он на пассажиров, с трудом волочивших

тяжелые ящики.

Увидев российских летчиков, Переда разозлился:

- А вы что стоите? Приглашения особого ждете? Помогайте другим.

Комаров посмотрел на Симакова, и они вместе шагнули к пассажирам.

Абуладзе подошел к Майскому.

- Вы уже приземлились, - угрюмо сказал он. - Где третья капсула?

- Что? - удивился Майский. - У нас ее нет. Она в Москве.

- Где капсула? - снова спросил Абуладзе.

- Иди ты к черту, полковник! - махнул на него рукой Майский. - Говорят

тебе, она не у меня.

- Мне нужна третья капсула, - упрямо сказал Абуладзе, - только на этих

основаниях вам разрешили вылететь из Москвы.

- Она у нашего друга, - разозлился Майский. - Когда он переедет на Запад,

вы получите третью капсулу.

- У какого друга?

- У нашего, - разозлился Майский. - Уходи отсюда, полковник. Не зли меня.

Ящики продолжали грузить. В испанском самолете остались Хулио и его

девушка, принимавшие грузы. Вот наконец понесли один из последних ящиков с

деньгами. Вдруг раздался дикий крик, и Хулио упал из самолета, словно его

кто-то выбросил. А потом раздался крик девушки. Все замерли, не веря своим

глазам.

Комаров и Симаков, забравшиеся в самолет во время переноски грузов,

выбросили Хулио вниз, закрыв люк. Очевидно, досталось и его девушке.

- Что там происходит? - испуганно закричал Переда.

Самолет вдруг развернулся и как-то мягко покатился вперед.

- Стой! - закричал Майский, не веря своим глазам. - Стой, сукин сын!

Самолет продолжал катиться, набирая скорость. Испанские пассажиры,

стоявшие вокруг, в ужасе разбегались. Майский и Переда пока не стреляли, еще

не осознавая, что именно происходит. Самолет вдруг заревел, и Майский понял,

что сейчас он навсегда потеряет все свои деньги.

- Стой! - закричал он, поднимая автомат.

Самолет вильнул хвостом и, уже не обращая внимания на длинную автоматную

очередь Майского, быстро рванулся вверх. Через минуту он был в воздухе,

покачивая крыльями.

Переда ошеломленно смотрел по сторонам.

- Кто? - кричал он как бешеный. - Кто сидел в этом самолете? Я же убрал

обоих испанских пилотов.

- Это русские, - показал на самолет пальцем Альберто, - это русские

летчики. Они украли наши деньги и наш самолет.

- Стой! - закричали все в один голос, словно не сознавая, что происходит.

Седой стоял молча, с презрением наблюдая за суетившимися напарниками.

Абуладзе осторожно подошел к лежавшему на земле Хулио. При падении тот

выронил свой пистолет. Абуладзе хотел наклониться, чтобы его поднять, но

вдруг увидел взгляд Савельева, третьего летчика, оставшегося на земле.

Именно он и обеспечил побег своим товарищам, отвлекая внимание Хулио и его

спутницы своими расспросами на ломаном испанском. Абуладзе отошел, закрывая

собой этот холм с лежавшим на нем пистолетом, который быстро подобрал

Савельев. Через мгновение после этого к полковнику подскочил Майский. На

него страшно было смотреть. Волосы стояли дыбом, он словно помешался.

- Верни их! - кричал он, хватая Абуладзе за рубашку. - Верни их, слышишь,

верни!

Иначе мы прямо сейчас взорвем третью капсулу. Я позвоню по своему

сотовому телефону, и мы взорвем капсулу.

- Как мне их вернуть? - спросил Абуладзе, не сознавая того, что

улыбается. - Как мне их вернуть, если они уже улетели? У вас есть рация,

чтобы я мог с ними связаться?

- Твою мать! - закричал Майский и, вытащив пистолет, прицелился

полковнику в сердце.

Абуладзе понял, что это последнее мгновение в его жизни. Прозвучал

выстрел. Майский оглянулся и вдруг боком упал. Слева от него стоял Седой с

пистолетом в руках. Мгновение.

Всего лишь один взгляд.

- А-а-а! - закричал Переда, выхватывая автомат у Альберто.

Он дал длинную очередь в сторону Седого.

Но за секунду до этого на его крик отреагировала Карина. Она бросилась

между автоматом Переды и единственным человеком, который дал ей

почувствовать себя женщиной. И сразу умерла, отлетев прямо на Седого. Но

умерла с улыбкой на устах. Ибо нет лучше смерти, чем умирать, защищая

любимого человека. Раздалось несколько выстрелов с другой стороны.

Переда рухнул как подкошенный. Это прямо ему в голову попал Савельев. А

потом начался кошмар. Абуладзе помнил, что он достал пистолет Майского и

даже несколько раз выстрелил. Он даже успел заметить, как упал от его

выстрела Бык Бармин, заоравший перед смертью какое-то русское проклятие. Но

он все время видел мелькающее между деревьев гибкое тело Седого и

коренастого, чуть прихрамывающего Савельева. А потом наступила тишина...

Вокруг стали собираться напуганные пассажиры. Один из несчастных был

убит, а несколько человек получили ранения. Но зато на земле лежали убитыми

Альберто, так и не понявший, почему эти русские передрались друг с другом,

минер Эдик, про которого никто так и не узнал, кем он был в действительности

- минером или сапером. У российского самолета лежал, свернувшись калачиком.

Костя. Пуля попала ему прямо в живот, и он умирал медленно, ненавидя весь

мир. Распахнув большие глаза, рядом лежал убитый Всеволд. На поляне сидел

Седой, державший на руках Карину. Она по-прежнему улыбалась. Улыбалась после

смерти. Чуть в стороне сидел Савельев. Он был дважды ранен и теперь истекал

кровью. Рядом с ним сидел Виктор. Он был без оружия и почему-то все время

дрожал. А над ним стоял второй пилот испанского самолета с пистолетом в

руках и что-то ему выговаривал.

Абуладзе подошел к Седому. Тот по-прежнему смотрел на убитую женщину.

Полковник подошел ближе. Глаза ее не были закрыты, и казалось, она улыбается

Седому.

- Володя, - сказал Абуладзе, - спасибо тебе.

Седой не ответил. Абуладзе подошел к убитому Переде и достал его паспорт.

Там были отмечены все зарубежные поездки погибшего испанца. Два раза в

Россию, в Болгарию, Германию, еще два раза в Либерию и Гвинею. Абуладзе

прошел еще дальше и, наклонившись, вытащил паспорт Майского. Несколько раз

был в Испании, отдыхал в Болгарии, ездил в Германию. Он положил оба паспорта

в карман. Посмотрел на Седого.

- Теперь я знаю имя генерала, который все это организовал, - сказал

полковник.

- Третья капсула у него, - кивнул Седой.

Он выпрямился, и в этот момент прозвучал выстрел. Питер Бустен стрелял

прямо в упор. Он хорошо умел стрелять, этот наемник, который успел

спрятаться, во время перестрелки и теперь верно оценил, что самый опасный из

оставшихся в живых - Седой. Он выходил из-за деревьев, уже уверенный, что

все будет в порядке. Савельев сидел весь окровавленный, а Абуладзе уже

выбросил свой пистолет. Бустен подходил, уверенный в своих силах, когда

раздался выстрел. Прямо в голову. Второй пилот испанского самолета не

промахнулся. В молодости он был неплохим стрелком и даже собирался

участвовать в Олимпийских играх.

Полковник наклонился над бывшим старшим лейтенантом Хромовым.

- Как же так? - участливо сказал он. - Эх, Володя, Володя!

- Как говорил Конфуций... - сказал через силу Хромов, кровь уже шла у

него изо рта, - за добро нужно... добром, а за зло... - И он упал на траву

рядом с Кариной. И тогда Абуладзе сел на землю и запел. Он пел какую-то

грустную и заунывную песню, совсем не похожую на веселые задорные песни

грузинских застолий. А может, он так плакал. И собравшиеся вокруг испанцы не

понимали, почему плачет или поет этот седой полный мужчина, который оказался

победителем в этой неравной схватке и теперь оплакивает всех погибших.

А еще через три часа над ними начали кружиться вертолеты американских

ВВС, уже узнавших о случившейся трагедии.

На следующий день

Абуладзе терпеливо ждал в приемной. Наконец миловидная секретарша вышла,

предложив ему войти в кабинет генерала. Он встал и, чуть сутулясь, боком

прошел в роскошный кабинет генерала.

- Здравствуйте, - встал генерал, - садитесь сюда. Вы у нас теперь герой.

- Он протянул руку полковнику. Но рука так и осталась протянутой. Абуладзе