он. - Это твоя идея была. Седой, с этими кретинами.

Вот, полюбуйся, в решающий момент они оставили нас одних. Подлецы,

мерзавцы! - Он выкрикивал оскорбления с таким задором, как будто их могли

услышать оставшиеся на земле сотрудники Лося. Но постепенно он успокоился.

Ровный гул моторов благотворно подействовал на его нервы. Он встал, подошел

к ящикам с валютой и ценностями.

- Двести пятьдесят миллионов долларов, - сказал он, заливаясь лающим

смехом, - двести пятьдесят миллионов. Мы богаты, ребята. Теперь мы очень

богаты.

Абуладзе сидел в кресле, не глядя на взбесившегося от денег Майского.

Седой и Карина также не проявляли особого интереса к деньгам. А вот

остальные - Бармин, Эдик, Майский - перебирали пачки с долларами, радостно

хихикали, трогая ювелирные изделия.

- Получилось! - радостно кричал Майский. - Все получилось!

- Мы еще не сели, - вдруг мрачно сказал Седой.

- Что? - не понял Майский. - Что ты сказал?

- Мы еще не сели на землю. Когда сядем и перепишем эти деньги на свои

имена, тогда и будем радоваться.

- Дурак ты, Седой! - убежденно сказал Майский. - Такие деньги у нас, а ты

все не веришь. Да за эти деньги можно весь мир купить, весь мир! Теперь у

тебя будет все, что захочешь.

Девочки, пардон, мадам, - обратился он к Карине, - мальчики, если хочешь

разнообразия, дворцы, замки, вино. Все. Весь мир можешь купить.

- Вы ведь умный человек, - сказал Седой, - вон сидит впереди полковник.

Попробуйте для начала купить его.

- Его, его, - засмеялся Майский, - ты посмотри на него внимательно. Он же

грузин.

Южный человек. Ты когда-нибудь встречал хоть одного кавказца, который

откажется от своей прибыли? Да он за сто тысяч долларов свои полковничьи

погоны в Куре утопит. Ведь утопишь, полковник?

Абуладзе, морщась, взглянул на него, но ничего не сказал, отвернувшись.

- Ты у нас гордый, значит. Может, ты князь, как все грузины? - засмеялся

Майский. - Сто тысяч тебе мало. Двести даю, триста. Нет, пятьсот даю, но

чтобы ты встал и сказал этому парню все, что ты думаешь о своей прежней

службе.

- Оставь его, - равнодушно сказал Седой, впервые обращаясь к Майскому на

"ты", - это просто не тот тип.

- Не бывает таких людей, - покачал головой Майский, - каждый продается и

покупается. Вопрос лишь в цене. Миллион даю, - вдруг сказал он, и все

обернулись на его голос.

Очевидно, его задевало упрямство Абуладзе.

- Слушай, зачем ты глупости говоришь? - спросил полковник. - Не надо из

себя дурачка делать. Некрасиво. Ты ведь давно уже понял, что мне твои деньги

не нужны. Грязные это деньги, ворованные. На крови они. И насчет грузин ты

тоже не очень увлекайся. Мы любим заработанные деньги. Есть, конечно, среди

нас подонки, но такие деньги мужчина не возьмет.

Ты посчитай, сколько сегодня людей из-за них погибло. А ты тут из себя

коммерсанта изображаешь, миллионами швыряешься.

- Значит, миллион тебе мало? - тихо спросил Майский. - Что же ты тогда

хочешь?

- Ты такую цену дать не сможешь.

- Ха! - хмыкнул Майский. - Значит, все-таки есть цена?

- Конечно, есть. Всему в мире есть своя цена, - рассудительно сказал

Абуладзе.

Даже Карина начала с любопытством прислушиваться к их разговору.

- Ну да, конечно. Тебе просто нужно больше.

- Гораздо больше. Такая цена, которую ты мне дать не захочешь.

- А ты скажи, полковник, может, дам, - заулыбался Майский.

- Вот когда ты, Майский, и твои люди будут в камере смертников сидеть,

вот тогда я получу настоящую цену. Высшую цену за все, что сегодня

случилось.

Наступила тишина. Бык подвинул к себе автомат. Абуладзе заметил это

движение.

- Лучше ножом убить, - сказал он равнодушно, - автомат может повредить

обшивку самолета.

- Смелый ты, - мрачно сказал Майский, - и юмор у тебя, как у висельника.

А еще говорят, что грузины остроумные люди.

- Про грузин много разного говорят, - рассудительно сказал Абуладзе, - а

я тебе скажу: ты всему не верь. А вот насчет камеры поверь.

Это действительно будет.

- Заткнись! - вскочил Майский. - Мы тебя не для этого в самолет взяли,

чтобы ты нам свои проповеди читал. Ты думаешь, я хотел тебя вообще с собой

везти?

- Знаю, что не хотел, - сразу ответил Абуладзе, - ты свою машину ждал с

друзьями.

Милицейскую машину.

- И это ты знаешь, - криво улыбнулся Майский.

- Конечно, знаю. И даже другое знаю.

Майор Сизов, который ни в чем не виноват, должен был сейчас вместо меня

лететь в этом самолете. Вы его захватили нарочно, чтобы все думали о нем как

о предателе. А на самом деле он настоящий герой.

- Так, значит. Тебе пора умирать, полковник. Ты у нас все знаешь лучше

меня.

- Работа такая у меня. Майский. Должен все знать.

Из кабины экипажа вышел Константин.

- Пролетаем Белоруссию. Они спрашивают, куда лететь.

- В Прагу, - быстро сказал Майский, метнув взгляд на Абуладзе, - скажи,

что мы летим в Прагу. И не оставляй их одних. Они тебе что хочешь могут

сделать, пока одни.

Константин ушел в кабину.

- В Праге заправимся, - громко сказал Аркадий Александрович, обращаясь к

Седому, - а потом полетим дальше. - В этот момент раздался звонок сотового

телефона. Майский достал свой второй телефон и спросил:

- Кто говорит?

- Как ваши дела? - спросил Переда.

- Все в порядке. Мы уже взлетели. Все идет по плану, Мигель. Деньги уже

на борту самолета.

Очевидно, Переда кричал от радости, если даже Майский улыбнулся.

- А у вас как дела? - спросил он в свою очередь.

- Питер уже на борту, - доложил Переда, - летим по графику.

- Ждите нас, - сказал Майский, - мы будем вовремя. Главное, забрать

Всеволда в Чехии. Тогда все будет нормально. - Он закончил разговор, встал и

снова подошел к ящикам с деньгами. - Эдик, - крикнул он, - пойди и скажи,

чтобы они запросили разрешение на посадку. И передай наши позывные в Москву.

Пусть предупредят чехов, чтобы нас не трогали. Иначе не увидят своей третьей

капсулы.

Эдик вскочил, бросившись в кабину экипажа. Седой молча встал, проходя к

ящику, где была еда. Принес несколько бутербродов, протянул один из них

Абуладзе. Тот не стал даже смотреть. Седой положил бутерброд рядом на

сиденье, горько усмехнулся и отошел от полковника. Майский, заметив, как он

понес бутерброд полковнику, тем не менее ничего не сказал. Карина взяла

бутерброд.

- Спасибо, - сказала она.

Седой кивнул. Сам он также ничего не ел.

Просто пил воду.

- Ты не хочешь есть? - спросила Карина.

- Не хочу.

- Почему?

- Не хочу, и все.

- Ты чем-то встревожен, - убежденно сказала молодая женщина, -

расслабься, все уже кончилось.

Седой посмотрел на нее и очень тихо сказал:

- Все только начинается, Карина. И мы еще не знаем, чем это действительно

кончится.

Москва. 21 час 20 минут

Программа "Время" началась, как обычно, точно в девять часов вечера.

Телевизор был включен, и все невольно прислушивались, опасаясь услышать о

сегодняшних событиях в Москве. Но первые десять минут

холодновато-благожелательная ведущая ничего не сказала.

И лишь на одиннадцатой минуте рассказала о взрывах нескольких машин и

погибших бандитах добавив, что это, очевидно, разборки между кланами мафии.

И почти сразу вслед за этим позвонил Президент, которому премьер докладывал

уже трижды о ходе операции.

Сначала премьер-министр долго рассказывал об убитых террористах, о

захваченных в аэропорту "оборотнях" - нескольких офицерах милиции,

оказавшихся пособниками бандитов. Не забыл упомянуть про полученные две

капсулы из трех. И только в конце признался, что самолет с деньгами на борту

и оставшимися террористами уже покинул территорию России, держа курс на

запад.

- Вы разрешили им уйти? - не поверил Президент. - Уйти с такими деньгами?

С нашими деньгами?

Премьер сверкнул глазами, глядя на окружавших его министров. Это они

уговаривали его отменить штурм. И он их послушался.

- Мы держим ситуацию под контролем, - доложил он, - следим за самолетом

со спутников. Группа спецназа готова вылететь в любую точку земли, куда

сядет самолет террористов.

Здесь с нами министр иностранных дел. Все послы, аккредитованные в

Москве, уже предупреждены о возможной посадке самолета с террористами. И все