волновало.
- Ты этого хочешь? - спросила Джин.
- Да. А ты?
Она кивнула, и это означало ответ на другой вопрос, который оба подразумевали.
- Иди ко мне! - позвал он.
Джин все еще была в розовом эластичном бикини. Он одним движением разъединил застежку, и она уже не казалась, а на самом деле была обнаженной. Тело ее пахло водой и солнцем, было прохладным и горячим одновременно. Его рука в веснушках, поросшая светлыми мягкими волосками, обняла ее и осторожно, но настойчиво привлекла к себе. Джин уткнулась в грудь Стива. Волосы на его груди щекотали ей нос. Джин чихнула и засмеялась. Стив ладонями приподнял ей подбородок и, наклонившись, стал целовать ее губы...
У Джин уже был короткий роман - так она считала. Если только несколько вечеров после танцев в дискотеке с шофером Диком можно назвать романом. Джин разрешала Дику запускать руки за лифчик не потому, что ей было приятно, - просто фермерские дочки шептались о любовных утехах с такими таинственными недоговоренностями, что любопытство Джин не могло устоять.
Проделывая с Джин то, что он проделывал с другими молодыми фермершами. Дик тяжело и шумно дышал, и это смешило Джин. Дик обижался. Говорил, что этот дурацкий смех сбивает его с настроя. Но Джин так и осталась бесчувственной к его ласкам. Она спокойно пережила окончание романа. Страдать начала, только когда узнала, что после дискотеки Дик уединяется с докторской дочкой...
Сейчас Джин стояла в объятиях Стива, и ей казалось, если Стив разожмет руки, она упадет. Но он продолжал целовать ее, и горячая волна растекалась по ее телу.
Господи! - думала Джин. Пусть так будет всегда! Она произнесла последнее слово вслух. Стив спросил:
- Тебе хорошо?
- Да! Да!.. - нетерпеливо проговорила она. Подумала, что надо спросить, хорошо ли ему с ней, но не спросила. Она это знала...
Потом он пошел в ванную и позвал Джин. Он стоял под душем, подставив лицо под пронизывающие струи. Не открывая глаз, сказал:
- Становись рядом...
Вода лилась на ее счастливое тело. Распущенные волосы намокли и потемнели. Стив языком слизнул капли, текущие по ее груди...
Она первая набросила на себя махровую простыню, висевшую на никелированной подставке, и вернулась в комнату. Когда Стив, уже в халате, вошел к ней. Джин лежала в постели...
- Знаешь, - сказала Джин Стиву примерно час спустя, - я много вру.
- В чем же ты солгала?
- Тебе - ни в чем...
- А кому?
- Всем.
- Зачем?
- Мне нравится, так интересней.
- А почему ты мне не врала?
- Не хотелось...
Джин засмеялась. Стив спросил:
- Чего ты?
- Мои родители уверены, что я уже добралась до кузена.
- А если узнают, как ты им объяснишь?
- Никак. Я ничего не буду объяснять.
Неожиданно раздался телефонный звонок. Джин оглянулась, но аппарата не обнаружила.
- Это мне, - сказал Стив.
- Но кто мог узнать, где ты? - тревожно спросила она.
- По сотовому меня легко найти где угодно.
Он подошел к креслу, на спинку которого была наброшена его рубашка, и достал из кармана мобильный телефон.
- Да!.. Когда?.. Как?.. - Голос его стал напряженным. Он нахмурился и молча слушал. Потом сказал: - Сейчас же!..
Стив постоял, держа в руках трубку. Потом спрятал ее и посмотрел на Джин.
- Что случилось? - спросила та.
- Я должен ехать. Мне надо вернуться.
- Вернуться? Куда?
- Не могу сейчас объяснять, это очень срочно. И очень серьезно, Я договорюсь, чтобы тебя довезли до кузена...
Джин вскочила и принялась поспешно натягивать на себя платье. Затем схватила гребень и начала расчесывать влажные волосы.
- Не торопись, - сказал Стив, - успеем.
- Успеем? - вскричала она. - Ты все подстроил! Специально!
- Что подстроил? О чем ты говоришь? Как я мог подстроить звонок?
- Не звонок. Тебе позвонили, но вовсе не говорили, чтобы ты срочно возвращался, - ты все выдумал!.. "Иногда можно позволить себе", - презрительно повторила она ненавистные ей слова; - А потом сочинить срочное бегство...
- Джин!
- Я не верю тебе! И не трогай меня! Не прикасайся!
- Ладно. Как хочешь. Идем!
- Никуда я с тобой не пойду!
- Хорошо. Сиди здесь.
- Не буду сидеть в этой проклятой комнате!
Она бросала в чемодан свои вещи.
- Сядь! - приказал он.
Она села, пораженная жесткостью его тона...
- Скажи, чему ты не веришь?
- Ты еще спрашиваешь?
- Спрашиваю!
Джин: молчала, сглатывая слезы.
- По-твоему, - сказал Стив, - мне с тобой было так плохо, что я решил немедленно смыться?
- Я не знаю...
- Знаешь!
Она смотрела на него с удивлением и испугом. Только что он во всем с ней соглашался и делал, что бы она ни желала...
Она смахнула слезы и защелкнула на чемодане замок.
- Ты куда?
- К кузену.
- Но ты веришь мне?
- Что тебе нужно срочно уехать? Этому верю.
- А чему не веришь?
Она молчала, будто не слышала вопроса. Он сказал:
- Через три недели я буду недалеко от города, в который ты едешь. Вот адрес. Там небольшая бухта, ты найдешь. На причале от полудня до часу сиди и жди меня. Я буду. Веришь?
Ты сам не веришь, потому что это от тебя уже не зависит, - подумала она.
- Веришь? - настаивал он, и она ответила:
- Верю...
Вот она и солгала ему.
Глава 2
На новом месте. Братец Франк
Джин понимала, что восемнадцать лет, которые двоюродный брат прожил неизвестно где и неизвестно как, в состоянии оставить отпечаток на его внешности. Но когда она пыталась представить эту внешность, неизменно видела перед собой то, что запечатлела фотография: худой, длинноволосый, пучеглазый...
Рачьи глаза - единственное, что уцелело от прежнего Фрэнка. По этой примете Джин убедилась, что высокий, жиреющий, лишенный длинных патл и почти лысый мужчина, отворивший дверь, это и есть ее двоюродный брат, о котором мать повторяла, что кроме неприятностей от него ждать нечего. В чем заключались неприятности, не уточнялось.
Фрэнк также с любопытством рассматривал сероглазое существо с копной темно-каштановых волос.
- Джин?.. - наконец произнес он, отступая от порога. - Я ждал тебя еще днем.
- Я на попутке, - ответила Джин, втаскивая чемодан в прихожую.
- Понятно... - Фрэнк был искренне рад и вместе с тем растерян, оттого что впервые в его жилище должна была поселиться женщина. Неважно, что эта женщина всего лишь сопливая кузина из провинции.
Джин уловила эти чувства, вызванные ее приездом, и немедленно заключила: ее брат добрый тюфяк, которому можно вешать лапшу...
У Фрэнка также сложилось мнение о впервые увиденной кузине: очень привлекательная! И, как следствие, - с ней не оберешься хлопот! Но в его глазах Джин была настолько хороша, что предстоящие хлопоты не омрачили встречу.
Привыкшая к простору родительского дома, Джин не скрывала разочарования, разглядывая квартиру. В прихожей, кроме стенного шкафа и стула, стояла электрическая плита, покрытая картоном с пожелтевшей рекламой кинофильма "Унесенные ветром". Фрэнк объяснил, что дома он не готовит, а если хочет кофе, включает кофеварку в розетку, вмонтированную в стену над плитой.
А если захочет рагу из кролика, включает гриль в розетку, вмонтированную под кроватью, насмешливо подумала Джин.
- Мне одному много не надо, - виновато сказал он, видя уныние на лице сестры. Джин кивнула. Она поняла, что хотя бы в этом мать была права: Фрэнк зануда!
Единственная комната оказалась довольно большой, с большим окном, выходящим на улицу, что Джин сразу понравилось.
- А где я буду спать? - поинтересовалась она. Фрэнк подвел ее к нише, задернутой шелковым занавесом. За занавесом стояли кровать и комод, который служил шкафом и туалетным столиком. На стене висело зеркало в бронзовой раме. Зеркало и рама были дорогими, и Джин осталась довольна. Она не знала, что ниша была спальней самого Фрэнка, но тот уступил ее сестре, о чем умолчал.
Ванная комната вызвала у Джин настоящий восторг - сверкающая кафелем и стеклянными полками, на которых размещался целый магазин косметики.
- Вот это да!.. - выдохнула она. - И все это твое?
"Все это" Фрэнк купил по совету старшей официантки в ближайшем парфюмерном шопе накануне приезда Джин. Сообразив, что банки с кремами и флаконы с туалетной водой примирили сестру с отсутствием кухни, а сам он как бы возвысился в ее глазах, он уклончиво ответил:
- Надеюсь, тут что-нибудь подойдет для тебя. Бери, не стесняйся.
Он сказал, что должен вернуться в ресторан, она пусть отдохнет, а если захочет, может спуститься потом к нему, он познакомит ее со своими коллегами.
- Возможно, для тебя найдется работа...
Джин предпочла промолчать: она еще не знала, где хочет работать - в ресторане или в казино, и хочет ли. Во всяком случае, не с первого же дня!
Когда Фрэнк ушел, она подошла к окну и стала смотреть на улицу. На противоположной стороне сверкали рекламой казино и ресторан. У подъездов горели фонари. Сквозь верхнюю, стеклянную часть подъезда виднелись огромные хрустальные люстры. Освещенные зеркальные окна были закрыты занавесями из плотного шелка...
Джин видела, как Фрэнк перешел улицу, вошел в подъезд и вскоре появился в черном костюме. Он стоял у центрального входа - высокий, крупный, в форменном головном уборе, скрывавшем голый череп, и выглядел эффектно. Но Джин разочарованно подумала: да он всего лишь швейцар!
К казино и ресторану подъезжали дорогие лимузины. Из "роллс-ройсов" и "феррари" выходили мужчины в смокингах и женщины в нарядах от кутюр. Как в кино, думала Джин, завороженно глядя на них.
Многие здоровались с Фрэнком, некоторые останавливались и о чем-то говорили с ним. Мысль, что брат знаком с богатыми и знаменитыми, заставила несколько иначе отнестись к его работе. Неплохо! - решила она, наблюдая, как массивный Фрэнк ответил на рукопожатие важного старика.
Насмотревшись, Джин спрятала свои вещи в ящики комода. Затем достала из сумочки записную книжку, в которой ничего не было записано, но зато на последней странице напечатан календарь. Отсчитала, начиная с сегодняшнего дня, три недели и обвела авторучкой число, назначенное Ставом для их свидания. Когда Огив сажал ее в машину, которую нанял, чтобы Джин отвезли к кузену, он несколько раз повторил свой вопрос: "Веришь?" Будто от ее веры зависело их свидание. Она тогда хитро ему ответила:
- Как ты, так и я!
Но сама не знала, верит ли. Она вспоминала их близость и думала: этого он не может забыть. А потом засомневалась... Нет, лучше не думать. Пройдут три недели, и все узнается само собой.
Она засунула записную книжку поглубже в комод и отправилась в ванную. Сама ванна, большая, глубокая - как раз для такого длинного и грузного,
как Фрэнк, - была цвета морской воды, и вода в ней казалась зелено-голубой. Джин хлюпнула побольше шампуня и погрузилась в пахучую пену. Она ощутила себя женщиной, небрежно принимающей поклонение и восхищение. Ей хотелось, чтобы Став видел ее сейчас... И, возможно, не так далеко то время, когда она и Стив выйдут из шикарного лимузина и съедят рагу из кролика в этом ресторане...
Наконец Джин вылезла из ванны и, накинув халат, приступила к "дегустации" косметики. Дома она красилась, только когда отправлялась на дискотеку или в ближайший город за покупками. На дискотеку она ходила по воскресеньям, а в город ездила и того реже. Остальное время ее лицо было предоставлено милости природы. Да и было-то у нее всего ничего: одна баночка с отбеливающим кремом и туалетная вода...
Натеревшись и надушившись с головы до ног всем, что стояло на полках. Джин успокоилась, надела короткую юбку (советы модельеров скрывать недостатки фигуры предназначались не для нее), шелковую топ-блузку и спустилась к братцу Франку, который, как фирменный знак, продолжал величественно торчать у подъезда ресторана.
По его взгляду Джин поняла, что произвела впечатление. Возможно, не совсем положительное, но сильное.
- Да-а... - только и смог проговорить Фрэнк.
Он сказал, что через час заканчивается его смена и они поужинают в ресторане. Джин согласно кивнула. Час она могла потерпеть.
Машины продолжали подъезжать. Они привозили новых мужчин и новых женщин. Подкатил белый "линкольн" и замер у самых дверей. Из автомобиля вышел мужчина в дорогом белом костюме. Верхняя пуговица белой рубашки была небрежно расстегнута, и весь он производил впечатление стареющего плейбоя, который знал себе цену и которого нимало не волновало мнение окружающих. Было это искренне или он прикидывался "для имиджа"? Вероятно, то и другое... Джин поймала на себе его заинтересованный взгляд.
- Привет, Фрэнк! - сказал он, пожимая руку швейцару. - А это что за явление?
- Моя кузина, - неожиданно хмуро ответил Фрэнк своему богатому знакомому.
- И ты ее скрывал? - улыбнулся тот, глядя на Джин. - Меня зовут Питер Скотт.
Питер Скотт? Имя вроде ей знакомо. Питер Скотт! Это же киноактер!..
- Джин... - пролепетала она.
- Надеюсь, Джин, мы еще встретимся, - сказал Скотт и повернулся к подходившей женщине лет сорока, в ярко-лиловом платье, с ниткой жемчуга, трижды обвивавшей ее шею. - Виктория, ты прекрасно выглядишь!.. И прекрасно играла... - Он скрылся с ней за зеркальной дверью, которую предупредительно открыл перед ними Фрэнк.
Прекрасно выглядишь! - мысленно передразнила Джин. Нацепила ошейник, чтобы не видели шею!
- Питер Скотт, это тот самый? - спросила она у Фрэнка.
- Не знаю, о ком ты, а этот - режиссер и киноактер. Но ты должна избегать его.
- С какой стати?
Джин не интересовали недостатки Питера Скотта: она явно понравилась ему. А это в ее глазах было достоинством, перекрывавшим любые его пороки, и свое "с какой стати?" она задала без любопытства.
- От него вам одни слезы!
- Почему?
- Потому что он не пропустит ни одной смазливой мордашки. В студии у него таких, как ты, полно! И тебе это знакомство ни к чему!
Но Джин не слушала. Она представляла докторскую дочку, кривляку Энн, которая позеленеет, узнав, что Джин знакома с самим Питером Скоттом! Скотт сказал: "Мы еще встретимся!" И это будет, как бы ни возражал Фрэнк. Мама права - он зануда!..
К ним подходил низенький человечек. Джин удивленно оглянулась на Фрэнка, но двоюродный брат улыбался:
- Здравствуй, Том!
- Это твоя сестра? - спросил Том. - Дождался?
- Да, - сказал Фрэнк. - Джин, это мистер Кирш, мой напарник.
- Привет, мистер Кирш! - весело сказала Джин.
Мистер Кирш ласково потрепал Джин по плечу и сообщил, что его дочь тоже зовут Джин. Он, как прежде Фрэнк, зашел в ресторан, появился уже в униформе и с ходу включился в работу, приветствуя очередных посетителей и открывая им двери.
Джин думала, что они с братом пройдут через центральный подъезд ресторана в сверкающий зал, усядутся за столик и к ним подкатит метрдотель... Но брат повел ее к служебному входу, где не было ни рекламы ни огней, ни, понятное дело, швейцаров...
Посреди большого помещения, за длинным столом, уставленным рыбой, мясом, соусами и вином, сидели несколько мужчин и женщин. Женщины в накрахмаленных фартуках, мужчины без синих форменных пиджаков, но в белых манишках. Они пили, ели, чему-то смеялись, но было заметно, что все крепко устали.
Вдоль стен тянулись металлические мойки, загруженные грязной посудой. Было жарко. Пахло смешанными запахами еды и дезодоранта. Откуда-то сверху доносилась музыка. Джин инстинктивно взяла брата за руку.
- Фрэнки! - позвала сидевшая с краю худенькая блондинка. - Это твоя сестра? Очень симпатичная...
Молодой смазливый официант подмигнул Джин. Та сморщила нос и отвернулась. Худенькая блондинка, которую, как выяснилось, звали Рита, сказала ему:
- Тебе, Арчи, мало старых шлюх? Хоть здесь не вертись...
Она подвинулась, освободив место для Фрэнка и Джин. Потом принесла чистые тарелки и снова села.
Фрэнк положил себе и Джин жареные телячьи мозги, обильно полив их оливковым маслом. Спросил, показывая на блюдо, не хочет ли Джин маслин. Та маслины не любила.
- А вино? - спросил Арчи, ничуть не смущаясь упоминанием Риты о старых шлюхах.
- Она не будет! - отрезал Фрэнк, глядя на него в упор.
- Смотрю я на твою сестру и вижу, - сказала Рита, - хлебнешь ты с ней, Фрэнк! Бесенок она!..
- Давай ее к нам, - сказала сидевшая на противоположном конце стола негритянка. Она была крупная, полная, с ярко-красными клипсами в маленьких ушах. Ей было жарко, и она сбросила блузку, оставшись в майке. На предплечье левой руки резко обозначились вмятины от привитой оспы.
- Куда это "к вам"? - настороженно спросил Фрэнк.
- Сперва сюда. - Толстуха показала на мойки. - Бриджит нужна помощница. Потом перейдет на кухню. А там - бар! Ее возьмут.
Джин уплетала телячьи мозги - ничуть не хуже, чем кроличье рагу, - и исподлобья поглядывала на сидевших за столом. Она сразу выделила Риту и Арчи. Рита понравилась. Арчи был неприятен. Из разговоров о ее дальнейшей судьбе она усекла главное: она будет работать в баре! И обойдется без ходатайства Фрэнка - сама познакомится с Питером Скоттом и даже со Шварценеггером, если тот забредет в этот бар!..
Рита поднялась первая. Она жила на другом конце города, куда добиралась на подземке. Дома ее ждали мать и отец-инвалид, Рита была помощником повара. Ноги ее от долгого стояния к концу работы совсем отекали, но Рита никогда не жаловалась. Она заматывала их эластичными бинтами, отчего ноги казались еще толще. Врачи запретили ей "стоячую" работу. "Пусть дадут другую, я согласна", - говорила Рита, и на ее бледном лице возникала улыбка, от которой окружающим почему-то становилось смешно, хотя впору было плакать.
- Пойду. Мои заждались, - сказала она. - А ты, Фрэнк, завтра приводи сестру. Поговорим с шефом... Не горюй, Джин, - устроим! Только юбку, девочка, надевай подлиннее, если не хочешь ходить с синяками на заднице...