— Где находятся те таинственные врата, о которых вы говорите? — спросила я, не смея прямо взглянуть ему в глаза.

— Некоторые из них находятся на поверхности кожи, тогда как другие скрыты в глубине тела, — ответил м-р Абеляр. — Всего есть семь главных врат. Ясли они закрыты, наша внутренняя энергия остается заключенной внутри физического тела. Присутствие внутри нас двойника при этом едва дает о себе знать. Мы можем прожить всю жизнь даже не подозревая о том, что он существует. Но если человек все же желает осознать его, врата должны быть открыты, и это можно сделать с помощью вспоминания и тех дыхательных упражнений, которые тебе показывала Клара.

М-р Абеляр пообещал, что лично будет наставлять меня в том, как преднамеренно открыть первые врата, после того, как я успешно совершу абстрактный полет. Он подчеркнул, что для того, чтобы открыть все врата, нужно полностью изменить свое мировоззрение, потому что свободу двойника ограничивают скорее наши предвзятые представления о том, что мы — это всего лишь тело, чем сама структура этого физического тела.

— А вы можете рассказать мне, где находятся эти врата так, чтобы я смогла открыть их сама?

Он посмотрел на меня и отрицательно покачал головой.

— Легкомысленно экспериментировать с силами, которые пребывают по ту сторону врат, глупо и опасно, — предупредил он. — Освобождать двойник следует постепенно, гармонично. Однако при этом обязательно должно соблюдаться одно условие: человек не должен вступать в половые сношения.

— Почему это так важно? — спросила я.

— Разве Клара не говорила тебе о светящихся червях, которые мужчина оставляет в теле женщины?

— Говорила, — сказала я смущенно и подавленно. Но мне следует признаться, что я в это не поверила.

— Это была твоя ошибка, — сказал он раздраженно. Ведь если вначале не очиститься с помощью процесса вспоминания, то открыв врата, ты буквально раскупоришь консервную банку с червями. А если к тому же будешь продолжать заниматься сексом, это лишь подольет масла в огонь.

Он громко засмеялся, от чего я почувствовала себя очень неловко.

— Если серьезно, то сохранение сексуальной энергии является первым шагом в путешествии к эфирному телу, к глубинному восприятию и полной свободе.

Как раз в это время в гостиную вошла Клара, одетая в просторный белый кафтан, в котором она выглядела, как большая белая лягушка. Я про себя улыбнулась оттого, что так непочтительно подумала о ней, и тут же взглянула на м-ра Абеляра, который, я могла поклясться, подумал то же самое. Клара села на стул и улыбнулась, глядя на то, как неуклюже мы сидим на диване.

— Ну как, дошли уже до обсуждения ворот? — спросила она с любопытством у м-ра Абеляра. — Поэтому Тайша так плотно сжимает ноги?

М-р Абеляр утвердительно кивнул, оставаясь полностью серьезным.

— Я только что рассказал о громадных воротах, которыми являются половые органы. Однако не думаю, что она поняла, о чем шла речь. В этом отношении у нее еще осталось немало заблуждений.

— Разумеется, осталось, — сказала Клара, подмигнув в мою сторону.

Они одновременно разразились такими раскатами хохота, что я почувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Я терпеть не могла, когда надо мной смеялись или при мне разговаривали так, будто меня нет в комнате. Я уже собиралась сказать им, что они совсем не понимают меня, но вдруг Клара снова заговорила, обращаясь на этот раз ко мне.

— Ты понимаешь, почему мы советуем тебе не вступать в половые сношения? — спросила она.

— Чтобы я могла совершить путешествие к свободе, сказала я, повторяя слова м-ра Абеляра.

Затем я прямо спросила Клару о том, воздерживаются ли она и м-р Абеляр от половой жизни или просто пропагандируют линию поведения, которой не собираются следовать в жизни сами.

— Я же говорила тебе, что мы — не муж и жена, ответила Клара, ничуть не смутившись. — Мы — маги и поэтому нас интересует сила, которая приходит вместе с накоплением энергии, а не при растрачивании ее.

Я повернулась к м-ру Абеляру и спросила у него, правда ли, что он является магом, и попросила объяснить, что это значит. Он посмотрел на Клару, будто спрашивал у нее разрешения на то, чтобы разгласить тайну. Клара едва заметно одобрительно кивнула.

— Мне не нравится слово «маг», — сказал он, — потому что оно сразу же наводит на мысль о человеке, который занимается тем, что не имеет никакого отношения к нашим делам.

— О каких делах идет речь? — спросила я. — Клара сказала, что только вы можете ответить на этот вопрос.

М-р Абеляр сел ровно и устрашающе посмотрел на меня. Мгновенно я забыла обо всем и приготовилась внимательно его слушать.

— Мы — группа, состоящая из шестнадцати человек, к числу которых отношусь и я, и еще одного существа Манфреда, — начал он официальным тоном.

— Десятеро среди нас — женщины. Все мы занимаемся одним и тем же: мы посвятили свои жизни совершенствованию своих двойников. С помощью эфирных тел нам удается совершать действия, которые не могут быть описаны в рамках законов физического мира. Если мы теперь условимся называть это магией, то можно сказать, что все мы — маги. Если нет, мы — не маги. Это проясняет положение вещей?

— Из того, что вы рассказываете мне о двойнике, я делаю вывод, что вы хотите, чтобы я тоже стала магом. Это так? — спросила я.

— Не совсем, — ответил он, внимательно глядя на меня. — Все здесь зависит от тебя. Ведь в каждом конкретном случае от самого человека зависит, как сложится его судьба.

— Но Клара говорила, что все в этом доме появляются не случайно. Почему я была избрана? — спросила я. — Почему именно я?

— Ответить на этот вопрос очень трудно, — сказал м-р Абеляр, улыбаясь. — Давай ограничимся тем, что скажем, что мы должны были взять тебя в этот дом. Ты помнишь ту ночь лет пять назад, когда тебя застали в компрометирующей ситуации с молодым человеком?

Я тут же начала чихать, как со мной бывало всегда, когда я чувствовала себя в опасности. По ходу занятий вспоминанием я снова и снова вспоминала все подобные ситуации. С четырнадцатилетнего возраста я с ума сходила из-за молодых людей и постоянно преследовала их так же, как в детстве бегала за своими братьями. Мне больше всего на свете хотелось, чтобы меня любили, потому что я знала, что мои домашние меня не любят. Но это всегда заканчивалось тем, что я отпугивала кандидатов в поклонники раньше, чем мы успевали сблизиться. Моя навязчивость послужила поводом для того, чтобы все начали считать меня ветреной женщиной, способной на все. В итоге у меня была самая худшая репутация из всех, какие только можно себе вообразить, хотя я не совершила и половины того, что мне приписывали родители и друзья.

— Тебя застали в служебном помещении кафе того кинотеатра на открытом воздухе, куда люди приезжают на просмотр фильма в автомобилях. Это было в Калифорнии, помнишь? — услышала я слова м-ра Абеляра.

Как я могла не помнить? Несомненно, это была одна из самых худших переделок в моей жизни. И поскольку воспоминания о ней были для меня такими болезненными, я все откладывала ее глубокую проработку в ходе вспоминания, каждый раз только издалека касаясь ее. Тогда во время летних каникул я нанялась в кинотеатр на работу, которая состояла в том, чтобы продавать горячие бутерброды с сосисками и прохладительные напитки. В конце лета молодой человек по имени Кенни, который работал в справочном бюро того же кинотеатра на открытом воздухе, сказал, что любит меня. До этого я была полностью безразлична к нему, потому что на примете у меня был директор кинотеатра, который был красив и богат. Но к несчастью для меня, он был увлечен Ритой, девятнадцатилетней ярко-размалеваной красоткой, которая стала моей Немезидой (Древнегреческая богиня возмездия.). Каждый вечер вскоре после того, как начинался сеанс, она украдкой проскальзывала в кабинет босса и запирала за собой дверь. Когда она появлялась оттуда перед самым началом перерыва, ее красно-белый клетчатый костюм официантки был весь измят, а волосы взлохмачены и запутаны. Я сильно завидовала Рите за то внимание, которое ей уделяют. Но еще хуже было то, что вскоре она получила более престижную работу кассира, тогда как я по-прежнему бегала с поп-корном и бутылками лимонада.

Когда Кенни сказал мне, что я красива и желанна, я начала смотреть на него в ином свете. Я перестала замечать, что его лицо сплошь покрыто угрями, что он постоянно хлещет пиво, слушает веселенькую музыку, ходит в ботинках и разговаривает на отвратительном техасском слэнге. Совершенно неожиданно для себя я увидела в нем мужество и красоту, хотя все, что я знала о нем, сводилось к тому, что его родители — католики. Я даже не знала, что он покуривает марихуану. Я начала влюбляться в него и не хотела, чтобы все эти, как мне тогда казалось, мелочи воспрепятствовали этому.

Когда я сообщила ему, что заканчиваю работать в конце недели, потому что моя семья уезжает на остаток моих каникул в Германию, и я должна последовать за ними, Кенни был очень раздосадован. Он обвинил моих родителей в том, что они пытаются разлучить нас. Он взял меня за руку и поклялся, что не может жить без меня. Он предложил мне выйти за него замуж, но мне тогда еще не было и шестнадцати, поэтому я сказала, что ему придется подождать. Он страстно обнял меня и сказал, что в таком случае мы могли бы по крайней мере заняться любовью. Я не поняла, имел ли он в виду тот вечер или вообще время до моего отъезда, но тут же согласилась с ним и предложила не откладывать. До конца сеанса у нас оставалось минут двадцать, поэтому я быстро отодвинула в сторону булочки и начала раздеваться.

Он испугался. Он дрожал, как мальчишка, хотя ему было уже двадцать два. Мы обняли друг друга и поцеловались, но прежде чем случилось все остальное, к нам в комнату ворвался какой-то старик. Увидев, что мы находимся в такой неловкой ситуации, он схватил метлу, ударил ею меня по спине и выгнал меня полураздетую в фойе, где я оказалась на виду у публики, стоящей в очереди в буфет. Они принялись хохотать и язвительно обзывать меня. Но хуже всего было то, что среди них я узнала двух учителей из своей школы. Они были так же шокированы, когда меня увидели, как и я, когда узнала их. Один из них рассказал о случившемся директору школы, который в свою очередь доложил обо всем родителям. Через некоторое время обо мне стали ходить сплетни, я стала посмешищем для всей школы. В последующие годы больше всех на свете л ненавидела того глупого старичка, который взял на себя роль моего морального воспитателя. Мне казалось, что в действительности это он испортил мне жизнь, потому что после этого мне не пришлось больше увидеться с Кенни.

— Я был тем старичком, — сказал м-р Абеляр так, будто следил за моими мыслями.

В это мгновение на меня свалилась вся тяжесть воспоминания о том публичном осмеянии. Но тот факт, что виновник всего происшедшего был сейчас передо мной, был для меня совершенно невыносимым. Почувствовав полную безвыходность своего положения, я расплакалась. Однако хуже всего было то, что м-р Абеляр, казалось, совсем не сожалеет о том, что тогда сделал.

— Я слежу за тобой, начиная с того самого вечера, сказал он, застенчиво улыбаясь.

В его взгляде и словах я прочла множество утонченных сексуальных оттенков. Казалось, что мое сердце вот-вот разорвется от ярости и страха. Я тогда поняла, что Клара привезла меня в Мексику, претворяя в жизнь какой-то зловещий замысел, который распространялся на меня и явно был связан с половыми извращениями. Ни на мгновение я не верила в то, что они говорили о воздержании.

— Что вы намереваетесь делать со мной? — спросила я дрожащим от страха голосом.

Клара озадаченно посмотрела на меня, а затем начала смеяться так, будто поняла, что у меня на уме. М-р Абеляр передразнив меня, задал Кларе тот же вопрос:

— Что вы намереваетесь делать со мной?

Вслед за этим его громогласный хохот присоединился к Клариному так, что, казалось, задрожал весь дом. Я услышала завывание Манфреда, доносящееся из его будки, — оно тоже напоминало смех. Я чувствовала себя хуже чем ничтожеством: для меня это был полный крах. Я поднялась, чтобы уйти, но м-р Абеляр снова толкнул меня на диван.

— Стыдливость и чувство собственной вины — не лучшие приятели, — сказал он серьезно. — Ты не проработала этот эпизод в ходе вспоминания, в противном случае ты бы себя сейчас так не вела.

А затем, сменив свой гневный взгляд на почти что соболезнующий, он добавил:

— Мы с Кларой ничего не собираемся с тобой делать. Ты уже сама сделала более чем достаточно. В тот вечер я искал комнату отдыха и случайно открыл дверь служебного помещения. Поскольку нагваль не может сделать подобной ошибки по невнимательности, так как он всегда осознает все свои действия, мне пришлось предположить, что сама судьба привела меня к тебе, а это означает, что ты для меня что-то значишь. Увидев тебя полураздетой, готовой отдаться какому-то хилому парню, который, возможно, испортит тебе жизнь, я начал действовать решительно и ударил тебя метлой.

— На самом деле вы сделали меня посмешищем для родных и друзей, — с досадой сказала я.

— Возможно. Но кроме этого я поймал твое эфирное тело и отметил его одной особой энергетической линией, сказал он. Начиная с этого дня, я всегда знал, где ты, но мне понадобилось пять лет для того, чтобы мы с тобой оказались в ситуации, в которой ты сможешь выслушать то, что я должен сказать тебе.

В первый раз до меня полностью дошли его слова. Я с недоверием уставилась на него.

— Вы хотите сказать, что постоянно знали, где я нахожусь? — спросила я.

— Я следил за каждым твоим движением, — ответил он уверенно.

— Значит, вы подсматривали за мной?

Смысл его слов медленно поднимался на поверхность моего ума.

— Да, в некотором смысле, — признался он.

— И Клара знала, что я живу в Аризоне?

— Естественно, все мы знали, где ты.

— Значит, Клара тогда встретила меня в пустыне не случайно! — выпалила я.

Я повернулась к Кларе в ярости.

— Ты знала, что я буду там, правда?!

Клара кивнула.

— Признаю это. Но ты ездила туда так часто, что нетрудно было проследить, где ты бываешь.

— Ио ведь ты сказала мне, что ты оказалась там случайно, — закричала я. — Ты сказала неправду. Ты хитростью заманила меня в Мексику. И с тех пор ты постоянно мне лжешь, посмеиваясь у меня за спиной, Бог знает почему!

Все сомнения и подозрения, которые я не высказывала месяцами, вырвались на поверхность.

— Для тебя это всегда были шуточки! — вопила я. Ты сразу поняла, что я глупая и доверчивая!

М-р Абеляр свирепо взглянул на меня, но я не опустила глаз и смотрела прямо на него. Он похлопал меня по голове, чтобы успокоить.

— Ты жестоко ошибаешься, девушка, — сказал он строго. — Все это для нас не забава. Верно, что мы немало потешаемся над твоей неразумностью, но никакие наши действия не направлены на то, чтобы обмануть кого-то или обвести вокруг пальца. Наши действия преследуют очень серьезную цель. В действительности здесь речь идет о нашей жизни или смерти.

Он говорил так проникновенно и выглядел так повелительно, что почти вся моя злость исчезла, оставив вместо себя безнадежное замешательство.

— Чего Клара от меня хочет? — спросила я, глядя на м-ра Абеляра.

— Я дал Кларе очень деликатное задание: привести тебя домой, — объяснил он. — И это ей удалось. Ты последовала за ней, повинуясь своей глубинной предрасположенности. Согласись, что не каждому незнакомому человеку удается пригласить тебя к себе в дом. Но она справилась с этой почти невозможной задачей. Это был мастерский ход! Мне остается только восхищаться тем, как хорошо это ей удалось.

Клара вскочила на ноги и почтительно поклонилась.

— Шутки в сторону, — сказала она, снова садясь и принимая самый серьезный вид. — Нагваль прав: это было самое трудное дело в моей жизни. В какой-то момент мне показалось, что ты вот-вот должна уступить своей недоверчивой натуре и послать меня подальше. Мне пришлось даже соврать тебе и сказать, что у меня есть тайное буддистское имя.

— А его у тебя нет?